Часть 19

-Какаши- Поддаться дружбе Красного Урагана было легко. Атмосфера была странно домашней для группы могущественных шиноби — как уважаемых, так и ядерных ниндзя. Цунаде была пьяной тетей, а Какаши имел в виду, что при всем уважении, насколько это возможно, Орочимару был... Ну, Какаши не был настолько безумен, чтобы называть его дядей или кем-то еще, но он был как страж, жутко парящий в тени, Шизуне была как старшая кузина, которая совершенно не хотела общаться со своей семьей, но все равно была привязана, Итачи был как измученный старший брат или, скорее, как нянька, пытающаяся справиться с двумя угрозами Карин и Дейдары, в то время как Араши просто подбадривал их в сторонке. Дейдара был ребячливым, напоминая ему Наруто своими яркими чертами и более яркой личностью, но он отличался от сына Минато-сенсея тем, как он улыбался. Дейдара улыбался так, словно знал, что его любят, потому что так оно и было. Он защищал свой народ, как ни странно, Итачи больше всего, ему было весело препираться с Карин, он уважал и любил Араши, и у него были странные привязанности к обоим Саннинам. Это вызвало у Какаши укол вины, когда он задался вопросом, улыбнулся бы Наруто искренне, как Дейдара, если бы у него был кто-нибудь, кто угодно. Какаши хотел бы сказать, что Карин была обычной девушкой, но, несмотря на отсутствие восьмизначной награды за ее голову, она, честно говоря, таковой не была. Ни Тензо, ни Какаши не пропустили множество шрамов, которые торчали из ее длинных рукавов. Никто не пропустил то, как глаза Араши смотрели на них с вызовом, или как Цунаде и Шизуне сузили глаза в гневе, лицо Дейдары застыло в страшной пустой маске, а Итачи и Орочимару погрузились в молчаливую задумчивость. В глазах Араши был оттенок... чего-то, что всегда присутствовало, и, возможно, никто другой этого не замечал, но Какаши мог узнать в нем человека — того, кто прошел через войну, кровопролитие и глупые (совершенно необходимые) жертвы. Другими словами, Какаши мог осознать, что в какой-то момент Узумаки Араши потерял все. Какаши также мог видеть, как что-то немного угасало каждый раз, когда он смеялся над Карин, выкрикивающей холодные угрозы Дейдаре, или каждый раз, когда он насмешливо гладил Итачи по голове, как ребенка, а затем хихикал, когда подросток ощетинивался в ответ. Бывали моменты, когда он пристально смотрел вдаль, его эмоции заметно мерцали, а затем Цунаде обеспокоенно кричала: «Рыжий? С тобой все в порядке?» Затем его лицо расплылось в натянутой, но искренней улыбке: «Не волнуйся, Обасан, я, как всегда, сияю». Затем взгляд Цунаде метнулся к его побелевшим от напряжения рукам, сжимавшим ожерелье Шодайме, а затем она подошла и утешительно похлопала его по спине. Ну, он стряхнул пыль с потолка, поэтому Какаши не решился использовать слово «утешающий». Какаши чувствовал легкую ревность и сожаление, потому что у Араши были глаза человека, у которого когда-то не было ничего, но он вернул себе все это — не все, но часть. Как у него хватило силы воли сделать это, было выше его понимания. Он не мог проявить жестокость, чтобы все разрушить. Он был с ними меньше дня, но уже был готов сражаться за них. Это осознание напугало его. Он изначально был не из тех, кого легко переубедить. Если изначально он был сбит с толку тем, почему Итачи и Орочимару рассказали им истории своей личной жизни, то теперь он не был. Это потому, что все они знали, что Какаши и Тензо будут на их стороне. Какаши знал, что в глубине души, если Хокаге-сама попросит полный отчет, он не даст всех подробностей. (Он не даст и половины информации, которую должен был дать. Кто мог? После того, как снова увидел темную сторону Конохи... и как Хокаге-сама не смог ее растворить.) Он был бы как Джирайя-сама, неуловимый и абсолютно бесполезный. Он пытался бы убедить Араши приехать в Коноху, чтобы увидеть своего родственника. Наруто. Если бы Араши действительно потерял всю свою семью и клан... то разве не было бы бесчеловечно со стороны Какаши помешать Араши встретиться с одним из выживших членов его клана? Он качнулся на каблуках и прислонился к стене, разглядывая группу поверх обложки своей книги. Было так уютно и комфортно. Какаши было почти достаточно комфортно, чтобы пропустить эксцентричные знаки ностальгии в глазах Араши. То, как его глаза слегка смягчились, когда Какаши попытался его разозлить и раскрыл книгу — и да, даже миссии АНБУ не вырвали бы эти шедевры из его рук — и то, как он слегка усмехнулся преувеличенной беспечности Какаши... странно. Да, Узумаки Араши действительно был странным. Он видел, как многие шиноби поднимали брови, удивляясь, как такой безразличный человек мог стать легендой. Даже Хокаге-сама иногда забывает, что Какаши был хладнокровным солдатом. Те, кто его знал, как следующее поколение джонинов, которые вскоре должны были стать сенсеями, могли смотреть ему в глаза с определенным уважением, но в них все еще чувствовалась отчетливая жалость, поскольку они знали Рин, Обито и Минато-сенсея . Большинство Элиты просто хмурили брови и удивлялись, как Убийца Друзей Какаши с Шаринганом был таким ленивым, извращенным и скучным. Араши мог встретиться с ним взглядом, но он был нейтральным. В них не было ни уважения, ни презрения, ни доброты, ни враждебности, они не были жалкими, а понимали, и Какаши не знал, что именно этот человек понял о нем. Они казались пустыми, но полными сдерживаемых эмоций. Это было чувство отстраненного тепла. «Приезжай в Коноху», — снова сказал он, и на этот раз это было не официальное приглашение, а просьба, продиктованная искренней интригой. «Познакомьтесь со своим племянником», — чуть было не сказал он. -Араши- "Нет." Араши ответил мгновенно, все еще повернувшись спиной к тому месту, где он играл в сеги с Тензо. Мгновенно шесть пар глаз впились в Араши. «Ты Узумаки». Удивительно, но первым заговорил Орочи-снейк-вад. «Ты знаешь, что Узусио были нашими... я имею в виду, старыми союзниками Конохи. Встретьтесь хотя бы с Хокаге». «Верно, даже несмотря на то, что он старый придурок, и я его так ненавижу, кхм, я знаю, что мое искусство вселяет СТРАХ во многих людей, поэтому я не могу пойти с тобой... но я не хочу сдерживать Казаму-данну, хм». «А-а?» — Араши изумленно посмотрел на него, когда понял: «Вы что, пытаетесь меня выгнать?» Карин поправила очки и фыркнула: «Не веди себя так, Итачи-ниисан рассказал нам, как ты хотел пойти...» «Нет, я этого не делал!» Он быстро обернулся: «Итачи-тяан, ложная новость...» «Да, ты это сделал». — заметил Итачи. «Помнишь ту ночь, когда мы встретили Цунаде-химе?» «Араши-сан планирует отправиться в Коноху?» — спросил Итачи. «Скоро», — подтвердил Он. Вот дерьмо. «Я... передумал», — вежливо предложил он. «Ну», — сказал Дейдара, указывая покрытым глиной пальцем на Араши, — «мы не хм». "Что-" «Красный, красный, красный». Цунаде цокнула, подходя, обнимая Араши и глядя на доску для сёги. «Что мы будем с тобой делать? Я планирую украсть Карин на некоторое время...» «Уединенная тренировочная поездка — она же новая ученица и все такое», — вмешалась Сидзунэ. «И Орочи собирается покопаться в Кеккей Генкай Итачи и Дейдары — нет, не так, сделай это ужасающее мстительное выражение лица, Рэд — и сделай их сильнее по их просьбам...» «Ты заставляешь меня звучать как сумасшедший ученый, Цунаде». Орочимару усмехнулся. «Не то чтобы я фантазировал об их чакровых системах и пускал слюни на их кровь...» «Отвратительное змеиное лицо», — пробормотал Араши. «-Я просто собираюсь научить их сжигать свободное время Nuke-Nin. Небеса молят». «Мне нужно стать сильнее, хм!» — подбодрил Дейдара. «Достаточно сильным, чтобы победить Данну, хм!» «Я тоже», — решительно сказал Итачи. «Чтобы защитить жизни Саске, всех вас и Деревни». «Вот так: я с Шишоу и Шизу-нее», — перечислила Карин. «Дэй-бака и Итачи-ниисан с Орочи-сама. И так-» «-Данна будет совсем одна», — заключил Дейдара. «И вот тут-то и появляемся мы», — мягко вмешался Какаши. "...Отвергнуто!" Араши ахнул от внезапного прозрения. "Меня отвергают! Так ты собираешься обращаться со своим замечательным Араши? ...Но все в порядке, я могу просто..." Он поплыл к окну, через которое мог сбежать, "Я могу просто плавать вокруг, немного борясь с вредителями здесь и там. Оставьте меня, бедняжку, в полном одиночестве. Ладно, ладно, я просто посещу несколько хороших горячих источников в Юга-" «Но-но-» — прорыдал Дейдара. «Но не Коноха? Тачи-нии сказал, что тебе будет одиноко и грустно, он сказал, что ты очень хочешь отправиться в это место в Конохе, мы все устроили так, чтобы все было ИДЕАЛЬНО, ХМ! Не делай так, чтобы наши усилия были напрасны... » "...Клянусь богиней солнца..." Араши опустил голову назад, глядя в небеса. "Еще уроки психологического вызывания чувства вины, карга?" «Черт тебя побери, ничтожество». Она автоматически парирует. «И да, конечно. У этого мальчишки такой неиспользованный потенциал в ментальной войне. Если бы он не был так помешан на том, чтобы «выжать максимум искусства из своих искусных взрывов», то я бы увела его с Карин». «Узумаки-сан, ты не хочешь пойти?» Глаза Тензо были такими жутко пугающими, и Араши сдержался, чтобы не ухмыльнуться от этого знакомого выражения. «Коноха — очень дружелюбное место». На это Араши не мог не улыбнуться с теплотой. Ямато-тайчо иногда был таким милым. Он мог сказать, что ему искренне нравилось быть в команде 7 с Саем и Сакур- (Какаши и Тензо странно на него посмотрели, и Араши снова улыбнулся, отрываясь от собственных мыслей.) «Маа, мне не нравится, когда меня втягивают в драму Пяти Великих Наций». Араши небрежно передвинул еще одну фигуру сёги, в то время как взгляд Тэндзо стал недоверчивым. «Вы так говорите, в то время как у вас размещается две трети Легенды...» Араши хихикнул. -Позже- «Тебе не избежать этого, Араши-сан». «Зовите меня Араши-нии». Они сидели на крыше, свесив ноги через край. «Если ты останешься в Конохе на некоторое время, я буду называть тебя так». Итачи не сказал бы, что надулся, но при таком раскладе он мог бы сказать, что сделает это в ближайшем будущем. В конце концов, его репутация стоика была давно запятнана. «Даже полагаясь на подлые приемы? Я недооценил тебя, чиби». Итачи кивнул в знак согласия: «Честь не имеет значения по сравнению с долгом. Я говорю то, что должен». "...Что?" Араши покачал головой. "Это мятеж , Итачи-чан. Ты вообще знал, что сделал Орочимару?" "Где?" «В моем мире». Итачи сделал странное выражение лица: «Видишь, ты продолжаешь это делать». «Что делать?» «Ты все еще не...» Он сделал паузу. «Я не знаю, как это объяснить. Твой старый мир не должен быть «твоим миром», ну, он им является, но он больше не является... если это имеет смысл. Этот мир — тоже твой мир, Араши-сан. Не избегай неизбежного». «Я знаю, я знаю», — Араши снова покачал головой. «Нет, Араши-сан, ты не знаешь. Как только ты вошел в это царство, этот мир изменился, чтобы ты мог сосуществовать здесь со своим двойником. Люди здесь по-прежнему твои люди, они по-прежнему реальны , даже если они не те, которых ты помнишь». Араши раздраженно вздохнул: «Ты слишком взрослый для своего же блага, Итачи-чан. Думаю, мне рано или поздно придется с ними встретиться. Я просто надеюсь, что они не встретят меня сюрикеном в лице». «...И что ты вообще сделал ?» — невозмутимо спросил Итачи. Лицо Араши помрачнело, прежде чем он заколебался. «Вообще-то, перед всем этим, я думаю, пришло время объяснить все Цунаде и Орочимару». Не думай глупостей. Очевидно, Араши не был готов объяснить путаницу с путешествиями во времени больше, чем абсолютно необходимо. Но Кураму нужно будет объяснить, как и его отношение к Конохе. Его искусно выдуманная «жизнь» представляла собой запутанный клубок невинной лжи и алиби, и он искренне чувствовал отвращение от того, что не говорил правды, но он не считал правильным говорить о том, что было раньше. Даже если бы Хагоромо заявил, что «с его одобрения» аномальное искривление пространства-времени не будет иметь последствий, об этом все равно не следовало бы говорить. И вот Араши сгладил свои привязанности и мнения, свою мораль и свои прозрения. Ничего из своей предыстории, ничего из прошлого. Двое Саннинов знали, что лучше не подвергать это сомнению. А с чакрой Кьюби... ну... «Ты же знаешь, что они полностью сделаны из чакры, да?» Араши моргнул, глядя на них двоих, в то время как Итачи бесстрастно наблюдал за их обменом репликами. «Хм, да. Но это была просто очень сильная теория. Биджу всегда были загадкой, и нужно понимать пределы моих... Конохи». Орочимару приподнял бровь. «У Узумаки Мито был Кьюби. Потом Кушина», — перечислил Араши. «Я не знаю, что произошло после атаки Кьюби в середине октября, но остатки чакры валялись повсюду». "И так?" «Итак, его нужно было очистить, но времени собрать все вместе не было, поэтому они просто сбросили его в печать. Очевидно, что эти любительские печати износились бы, поэтому их бросили в Узусио, где было изобилие природной чакры, где «злая» чакра могла «рассеяться». Араши помолчал, пробормотав: «Тупица Конохан ничего не знает», прежде чем продолжить. «Сосуд Узумаки, вероятно, является лучшим сосудом, но даже в этом случае один человек не смог бы удержать всю эту силу, не страдая от последствий. В Узусио были отдельные печати, которые несли части чакры Кьюби, чтобы уменьшить бремя Джинчурики. Я просто собрал их все и засунул в себя». «И ты стал Джинчурики», — медленно заключила Цунаде. «Да». Араши скромно улыбнулся. «Но поскольку существо полностью состоит из чакры, я решил предоставить ему свою чакру для восстановления». «Ну, это имеет смысл», — пробормотала Цунаде ошеломленно. «У тебя чакры на уровне Каге...» «Хм», - пробормотал он в знак согласия. «Прошло совсем немного времени, прежде чем я с ним подружился, и теперь мы лучшие друзья». Именно в этот момент предыдущие несколько предложений дошли до сознания Цунаде. «...Извините?» — прохрипела Цунаде. «Прошло совсем немного времени, прежде чем я подружился...» «Нет-нет-нет. Не повторяй этого». Цунаде слегка растерянно улыбнулась, прежде чем повернуться к своему запасу алкоголя и пробормотать: «Ах, милые дети, что бы я делала без моего прекрасного сакэ?» Каким-то образом... после еще нескольких поспешных объяснений получилось вот так: «...Могу ли я на минутку встретиться с Кьюби?» Глаза Орочимару блеснули. «Чёрт возьми, Орочимару!» — огрызнулась Цунаде. «Неужели ты не можешь хоть иногда нормально реагировать на безумные вещи?» «Привет, змея». Курама злобно ухмыльнулся, отталкивая сознание Араши. «Тяжело ранить одного из негодяев, и я съем тебя...» «Перестань угрожать людям, что сожрешь их, Курама!» Араши разбудил себя, вскрикнув от преувеличенного ужаса. «О, он заботится о Дейдаре, Карин и Итачи», — проворковала Цунаде Араши, как только она оправилась от шока. «Это мило». «Тебе лучше вырастить из них восхитительные закуски, старина». «Да пошел ты, ты стал старше!» «Мне не нравится разговаривать с морщинистыми мешками с мясом». «Цунаде-химе спорит со зверем чакры о возрасте». Губы Итачи сжались в тонкую прямую линию. «О возрасте. Изанаги-сама, помоги мне». «И как это связано с вашими встречами в Аме?» — плавно перебил Орочимару, и Араши никогда раньше не чувствовал себя таким благодарным этому скользкому ублюдку. «Ну, понимаешь...» — начал Араши. -Час спустя: Карин- Каким-то образом этот день обернулся катастрофой. Араши-нии вел личные разговоры (а он редко это делал), и ей пришлось физически сдерживать себя, чтобы не подслушать. Она бы, наверное, так и сделала, если бы не ее подозрения размером с Кумо по отношению к двум Коноханам. Они оставались так долго. Разве у них не было дел синоби? Их присутствие кричало об «элите», а их общие позы и униформа казались такими четкими и профессиональными, что она почувствовала желание преклониться перед ними. Конечно, нет. Она была Узумаки. И кроме того, она уже была взбешена тем, как они на нее смотрели. Черта с два она собиралась принять их короткие, жалостливые взгляды на ее шрамы. Несмотря на ее внутреннее раздражение, двое шиноби Конохи все еще представляли угрозу. Даже если Маск-сан был бесстыжим извращенцем, который не мог воспринимать очевидные социальные сигналы и выглядел так, будто у него не было никакого стимула. Даже если Крипи-айз-сан был немного забавным в своем периодическом заикании и неловком социальном взаимодействии. Они все еще представляли угрозу для ее семьи, и поэтому она не будет подслушивать, а вместо этого будет использовать постоянный Кагура Синган для поиска угрозы. Араши-нии только что одарил ее счастливым, одобрительным взглядом после того, как вернулся после их личной беседы и встал лицом к лицу с Тензо, чтобы продолжить сокрушать его в сеги. Вскоре после того, как Тензо проиграл игру в десятый раз, чакра Араши-нии остановилась. Вся комната — за исключением двух Конохан — мгновенно насторожилась (те Нин Листа не знали Араши-нии так, как они ). Карин зажгла свой Кагура Синган и почувствовала, как к ним устремилась властная чакра. Хотя она была искусно спрятана и спрятана, ничто не могло обмануть ее способность обнаруживать присутствие. Мужчина, который приближался к ним... был силён. Сильнее, чем двое Коноханов в комнате с ними. Такой же сильный, как Цунаде-шишо и Орочи-сама. Саннин. (Как она и сказала, катастрофически.) -Джирайя- Он не ожидал, что дверь откроется после того, как он постучал. «Войдите». Тихо сказал рыжеволосый мужчина, над которым Джирайя размышлял долгие ночи. Его крестник не встретился с ним взглядом, и в его голосе не было той холодной едкости, которую он ожидал. Джирайя никогда еще не чувствовал себя таким нервным и осторожным, следуя за Араши по узкому коридору. «А?» S-ранг Ивы прищурился, когда Джирайя вошел в то, что выглядело как гостиная. «Кто этот старик, данна?» Он собирался рассердиться, услышав небрежное прозвище «старик», но решил этого не делать — в конце концов, он был здесь, чтобы лично спасти Какаши и Тензо. (И противостоять своему крестнику.) Девушка Узумаки сидела на полу, скрестив ноги, и читала свиток, в то время как Дейдара направлял невообразимое количество чакры во что-то похожее на... клей ПВА... Он бросил беглый взгляд на Учиха Итачи, загадку, которую он уже наверняка разгадал. Он отвернулся, прежде чем замялся, глаза вернулись, чтобы подтвердить свое видение. Итачи напевал- напевал?- слегка, пока его черные глаза небрежно скользили по кулинарной книге у плиты. И... эта тарелка была полна возвышающихся блинов? Его рукава были закатаны, а волосы завязаны в его обычный низкий хвост, на талии был повязан фартук с огромным мультяшным принтом данго поверх него. Интересный. Какаши и Тензо мелькнули перед Джирайей в коротких поклонах: «Джирайя-сама». Они оба пробормотали себе под нос, едва слышно. Джирайя поднял бровь, когда заметил отсутствие масок АНБУ. Девушка Узумаки что-то прошептала на ухо светловолосому парню, и когда он послал чакру, чтобы обострить свои чувства, — «бака, это Джирайя из Саннинов. Будь осторожен, он может быть нашим врагом, потому что чакра Итачи-нии и Араши-нии не в порядке». Это был печально известный Узумаки Кагура Синган? «Джирайя?» И ЖЕНЩИНА ГОДА подняла голову от стопки книг - с каких это пор химэ занимается чем-то, кроме выпивки и азартных игр? "Что ты здесь делаешь?" Джирайя уже собирался объявить о своем намерении, но его прервал мягкий, спокойный голос. «Разве это не очевидно, Цунаде?» Джирайя машинально вдохнул — он ожидал этого, он ожидал этого, он... был совершенно не готов столкнуться с этим... «Орочимару». Джирайя старался не показывать на лице своего беспокойства. Возможно, разговор с крестником придется отложить, есть еще кое-что, что ему нужно выяснить сперва. «Прошло много времени, не так ли, Джирайя?» Друг и товарищ по команде, за которым он гонялся годами, скромно скривил губы. -Орочимару- Джирайя, как всегда, был глупцом. О чем он думал? Наткнувшись на это гнездо смертоносных змей... «Вот это... тебе придется мне объяснить, Узумаки Араши», — осторожно сказал Джирайя. Орочимару изящно фыркнул: «Тебе нечего объяснять, дурак». Его разум говорил ему, что нужно все объяснить и объявить о своей невиновности — тогда, может быть, Данзо наконец-то сгниет в отвратительном месте ада, которого он заслужил. Но его сердце... (это слабое, сентиментальное существо) остановило его без всякой причины. Было ли это чувство вины? Отшвыривая руку, которая десятилетиями тянулась к его спине и все еще считала? Было ли это злостью? Или упрямством? Так или иначе... «У меня нет никакой роли на этом собрании». Орочимару тут же отвернулся, его рукава развевались, следуя за его руками, и он вышел из комнаты. «Держи его там, Орочимару». Цунаде, эта грубая женщина, схватила его за шиворот кимоно и злобно дернула, чтобы он неловко повис рядом с ней. Орочимару с немалым раздражением отшвырнул ее руку. «Я что, похож на дворнягу , Цунаде?» — прошипел он, отряхивая одежду и шмыгая носом. "Ты выглядишь как испуганный щенок, который убежал, поджав хвост". Цунаде усмехнулась, и Араши плюнул, Орочимару бросил на него предупреждающий взгляд - эта красная угроза и его двое отродий никогда не переживут этого, если услышат об этом. Бросив беглый взгляд на двух детей на другом конце комнаты, он совершенно НЕ вздохнул с облегчением. Повезло, что эти двое были так увлечены своим блестящим пластилином. Орочимару вздохнул, прежде чем элегантно опуститься на диван: «Ну ладно, Улитка, Лягушка…» Услышав удушающий жест Джирайи, он выругал себя за то, что вернулся к старым оскорбительным прозвищам: «Что именно вы хотите обсудить?» Его бывший товарищ по команде помолчал: «Ну и все?» Цунаде хмыкнула: «Ты как всегда глуп, да, Райя? Ладно, начнём с Данзо или...» Именно в этот момент двое детей напряглись. Слово «Дандзо» никогда не упускало возможности привлечь их негативное внимание. «О, мы не будем больше слушать этот разговор». Карин простонала, утаскивая Дейдару за собой. «Это был, сколько, четвертый раз, когда нам пришлось это объяснять?» «Давай, Бусу, всегда забавно наблюдать за их реакцией, хм». «Кыш-кыш, пусть они поговорят о своих секретах Саннин-плюс-Шизу». «А как насчет Маска-сана и Крипи-глаз-сана?» «Пожалуйста, это Тэндзо». «Хотя бы зовите меня Ину». Оба голоса одновременно стали невозмутимыми. «Черные-бездны-смерти-глаза-сан», — безжалостно поправила Карин. «Оранжевая-книга-с-дерьмовым-сюжетом-сан». Добавил Дейдара. «Хм». «Смешно», — не удержался Орочимару и с ужасом понял, что это прозвучало почти... почти ласково. «...Ты изменился, Орочимару», — начал Джирайя, и Орочимару смутно подумалось, что, возможно, это прозвучало немного слишком ласково. Фу. Он начал испытывать чувства. "Ни хрена себе". Цунаде сделала глоток сакэ - она ​​фактически заставила Араши навсегда напечатать печать хранения на ее руке для немедленного доступа к сакэ - смешно! Несмотря на то, что его товарищ по команде всегда заставлял его есть всю еду, утверждая, что это "полезно для тебя", именно она напивалась каждый день. «Итак, ты хочешь, чтобы я объяснил или Шизуне объяснила?» Орочимару бросил на беловолосого мужчину поверхностно скучающий взгляд. «Почему не Цунаде?» — спросил Джирайя, выглядя нерешительным. «Потому что я в итоге начинаю ворчать». «Потому что она в итоге начинает ворчать». «Потому что Цунаде-сама в итоге начинает ворчать». Все трое говорят одновременно. «Эм, ладно, тогда Шизуне?» Джирайя кивнул почти смиренно, и если бы не серьезность вопроса, Орочимару рассмеялся бы. И вот, в квадриллионный раз, эта история снова вышла наружу. ОМАКЕ Орочимару и Джирайя проводят легендарное воссоединение, в то время как Какаши яростно защищает честь Ича Ича. «У него хороший сюжет, извини, маленький негодяй!» «Хатаке Какаши!» — рявкнул Итачи, и Тензо с Какаши подскочили от нехарактерного крика. Однако, когда они столкнулись с подростком Учиха, его лицо было как всегда стойким и спокойным. «Пожалуйста, не говори о таких вещах с Дейдарой». Какаши открыл рот, чтобы рассказать о гениальности шедевра, когда Тензо захлопнул рукой по его маске-роту. Он яростно жестикулировал в сторону широкого, вызывающего взгляда Итачи. «Если ты скажешь еще хоть слово», — казалось, говорил его взгляд, — «я выпотрошу тебя и вымочу твой святотатственный роман в твоей крови». Затем Итачи почти по-матерински улыбнулся Дейдаре: «Откуда ты узнал об этой отвратительной серии, Дей?» «О, Оноки всегда держал запасы в своем кабинете, хм!» Дейдара широко улыбнулся Итачи, и Какаши почувствовал дурное предчувствие, когда Учиха внезапно затих. По ту сторону Наций Цучикаге внезапно вздрогнул. -Час спустя: Араши- «Ты так долго разговаривал с Обасаном и змеиным лицом». Он закатил глаза, наконец столкнувшись с Джирайей один на один. Араши ожидал столкновения с тех пор, как впервые почувствовал его присутствие. «Полагаю, старики действительно такие. Слишком втягиваются в ваше чаепитие». Он проигнорировал, как Цунаде чихнула из соседней комнаты. «Узумаки Наруто». ...Это первые слова, которые вылетают из уст Джирайи. Араши сосредоточился на том, чтобы не напрягаться. «А мне положено знать, кто это?» — плавно парировал Араши, откидываясь на спинку стула. «Ты знал Узумаки Кушину?» Взгляд Джирайи был устремлен на него, и Араши почувствовал желание поторопиться с продолжением разговора, но, вероятно, именно этого он и хотел, это было бы слишком подозрительно. Араши бросил на Джирайю взгляд , словно говоря: «Ладно, я тебя позабочусь», хотя внутренне он умирал. «Кушина, а?» Араши закрыл глаза и сделал вид, что это слово не разрывает его грудь. «Я знал ее, не думаю, что она знала меня». Он почувствовал, как часть его груди сжалась от этой беспечной фразы. «Может быть, она встречалась с моей матерью раньше, но я как раз тогда выходил из младенчества». Но внутри он бушевал: «Кушина была моей матерью, черт возьми!» Джирайя внимательно посмотрел на него: «У нее есть сын». Араши осторожно и целенаправленно замер, выждав несколько секунд тишины. Он закрыл глаза от усталости. Затем... Фиолетовые глаза раскрылись с оттенком гнева в них: «И?» Джирайя удивленно посмотрел на него, прежде чем его выражение лица стало нечитаемым. Араши вел себя совершенно комфортно и уверенно, пока шли секунды. Хотя внутри он кипел. Что Джирайя хотел, чтобы он сделал? Усыновил Наруто? Что он пытался сделать своими словами? Спровоцировать реакцию? "Я действительно не могу превзойти тебя в этом, не так ли, Араши? Я никогда не подозревал, что твои навыки обмана так хорошо натренированы". Джирайя сказал с усмешкой, в которой подозрительно отсутствовало скрытое движение. "Я должен был догадаться, что этот способ не сработает против тебя. В конце концов, ты сын моего ученика". Разум Араши резко остановился. Ждать. «Я знаю, кто ты». Ждать. "Ты мне уже говорил. Я тоже не знаю твоего ученика". Тон Араши стал слегка оборонительным, и он внутренне выругал себя за промах. Вероятно, это было недоразумение. Джирайя никак не мог знать... верно? Конечно нет. Конечно нет. Не было причин для паники. В отчаянной попытке отвлечь разговор он позволил подозрению, настороженности и любопытству просочиться в его тон, как когда-то показала ему Ино. «Кто этот Наруто, о котором ты говорил?» Разбив тщетную надежду Араши на то, чтобы как-то повлиять на ход разговора, Джирайя произнес с полной серьезностью: "Ты." Араши почувствовал, как он хрипит и выдыхает. Джирайя продолжал, неумолимо. «Ты Узумаки-Намикадзе Наруто, мой крестник».