Часть 41

«Наруто, ты иди первым». Выпалил Саске после нескольких минут напряженного молчания. «Я... я ждал так долго, что могу позволить себе подождать еще немного». "Что?" - выпалил Наруто. "Нет, нет, я знаю, что твои магические глазные яблоки важны, или что-то в этом роде. Я привык к любопытству и всему такому, понимаешь?" «Не будь смешным, — усмехнулся он. — Ты так плохо лжешь, что я сдерживаю желание съёжиться». «Что это было, ублюдок...» «Начнем с того, что...» Араши перевел взгляд на Наруто. «Мое настоящее имя — Узумаки Араши. Ты мой родственник». Наруто замер на целых пять секунд, моргая от замешательства и шока. «...Что?» «Некоторое время назад существовала Узушиогакуре». Он начал снова. «Они были побратимами Конохагакуре, и их королевская родословная была Узумаки. Теперь Узушио разрушен, а клан Узумаки практически вымер». Саске, который предпочел молча наблюдать за обменом репликами, одними губами произнес слово «Клан», в его глазах читалось противоречие. "Подожди- Что- Зачем ты мне это рассказываешь?" Наруто нахмурился, не в силах обработать столько информации за такой короткий промежуток времени. "Почему... Почему сейчас?" И если бы это «почему» не влекло за собой столько других вопросов. «Я говорю тебе это, потому что твоя мать была Узумаки, которая пришла в Коноху». Он ответил просто. «И я говорю тебе это сейчас, потому что не мог раньше». «Не мог?» — повторил мальчик дрожащим голосом. Араши сдулся, уже измученный. «Я... я бы не стал». Он поправил его странным тоном. «И я...» «К черту все это»… не так ли? "Я, честно говоря, не могу тебе объяснить, почему, потому что это, честно говоря, не твое дело". Он пожал плечами не без злобы. Не дело этого Наруто. Этому Наруто было двенадцать, и он не знал, что его ждет. Этот Наруто не должен был иметь дело с проблемами и тяготами Араши . «Я мог бы. Технически. Но я просто... Я не могу себя винить из-за вещей, которые могли бы ухудшить ситуацию». В конце концов, все, что делал Араши тогда, это убивал и отправлял в путь. Нахождение в ловушке внутри Деревни свело бы его с ума, особенно в Конохе. Даже его нынешняя маленькая группа нервничала из-за его... эксцентричного поведения порой, поэтому он не хотел, чтобы какие-то псевдомамочки из Конохи с ястребиными глазами заглядывали ему через плечо, потому что он случайно выблевал свою еду. Он определенно знал, что даже простой Чунин не будет достаточно быстр, чтобы уклониться от его рефлекторных смертельных ударов, если он слишком долго будет погружен в свои мысли... При этом напоминании он с легким чувством вины прикусил внутреннюю часть щеки; он не хотел в тот раз едва не покалечить Итачи... Араши практически чувствовал , как Иноичи разрабатывает способы манипулирования им в терапии, а он был совсем не для этого. Тензо и так был на своей заднице из-за того, что все время не спал всю ночь. Югао, по-видимому, думал, что он изголодался по ласке. Энсуи был смесью логического гения и эмоционального гения, и Араши действительно ненавидел это. Он пытается представить Араши, который первым приземлился в этой временной линии и поместил его рядом с этими сучками из АНБУ, и думает: «Вот именно. Это была бы чертова кровавая баня». «И уж тем более перед тобой, Наруто, я не могу заставить себя притворяться спокойным или придумывать доводы, которые звучат красиво и разумно», — закончил он, слегка поморщившись. Наруто уставился на него широко раскрытыми голубыми глазами, слегка приоткрыв рот, прежде чем медленно кивнул. "...Ладно, ладно. Ты говоришь мне сейчас, потому что хочешь. Это справедливо". «Слишком мило», — снова поморщился Араши. «Твоя личность как последнего Узумаки — вот что привело тебя к Кьюби». « Знаешь? » — крикнул он, качая головой вперед и назад, бросая взгляд на Саске, который замер, уставившись на Наруто с такой критической интенсивностью, что тот поморщился. «Что ты Джинчурики?» Араши поднял бровь. «Все в порядке, Наруто. Я бы не сказал этого вслух, если бы думал, что Кей-чан сделает что-то глупое, например, начнет ненавидеть тебя без причины». «Хм», — проворчал Саске, и Араши понял, что это знак согласия. Наруто лишь посмотрел на него с легким беспокойством, пока не выпалил: «Я не могу говорить на таком языке, Саске». «Мне все равно», — ровным голосом произнес он, а затем неловко поежился от количества слезливой благодарности, исходившей от Наруто. «Тебе правда, правда все равно?» Мальчик шмыгнул носом, придвигаясь к Саске, который выглядел все более неуютно. «Я... Отойди от меня». Учиха отмахнулся от лица Наруто, брызгая слюной, так и не сумев выдавить из себя оскорбление или отговорку. «Конечно, мне все равно». «Ради Кей-чана и ради тебя, Нару», — Араши фыркнул. «Джинчурики — это тот, у кого внутри запечатан Биджу. Вот и всё. Джинчурики не несет ответственности за преступления, которые Биджу совершили, если только они не преднамеренно этого не совершили. Джинчурики — это отдельное от Биджу существо. Ты, Наруто, и многие люди неправильно истолковали всю эту историю с запечатыванием. Это главная причина, по которой я сейчас с тобой разговариваю». «Ох». Он затих, нервно заламывая руки. «Ладно». «Итак, Кьюби внутри тебя». Араши ткнул себя в живот. «Первое, что тебе нужно понять, это то, что он разумен». «Чувств... тельный?» — повторил Наруто, нахмурившись. «У него есть чувства», — пояснил он. «У него есть сознание, личность и связная мысль». «Чувства...» Мальчик потер живот. « Чувства... » «Да». Араши откинулся назад. «У меня такое чувство, что твой хитрый друг расстроится, если я все это выложу, ну да ладно. Знаешь что?» Он положил руку на лоб. «Я просто начну с самого начала. Буквально. Это будет долгий разговор, так что садитесь — извините, друзья АНБУ, я собираюсь это скрыть. Ладно». Он прочистил горло. «Кагуя, богиня Луны, существует». Реакция Саске была мгновенной. «Богов не существует», — резко сказал он. «Это всего лишь миф». «Также как и Риннеган». Араши слегка улыбнулся. «Я уже сражался с кем-то, кто обладал им. Очевидно, если существовала Кагуя, то существовали и ее сыновья. И ее внуки — Индра и Асура. Они были основателями кланов Учиха и Узумаки. Первыми предками. Эти два клана вместе с Хьюга, потомками Оцуцуки Хамуры, считаются «королевскими кланами». Все остальные кланы являются ответвлениями этих трех». Он вмешался прежде, чем эти нелепые заявления успели быть опровергнуты. «Есть еще один вариант, который пришел от Кагуи: Черный Зецу. Я не собираюсь говорить об этом манипулятивном куске дерьма и искренне надеюсь, что он мертв, но этот ублюдок настолько настойчив, что он почти заставит меня позориться. Он бессмертен и спровоцировал множество драк между такими соперниками, как вы двое, так что в случае малейшего шанса увидеть одноцветное гуманоидное существо со странными глазами... Либо бегите, либо убивайте». Он ущипнул себя за переносицу; он всегда ненавидел эту чушь о боге. Но он не мог рисковать, не рассказывая им, потому что было слишком много вероятностей, что «Новое бедствие» вмешается в это. Он убил Зецу — или, ну, Кураму — но никто не знал, что может случиться с его Шаринганом и Риннеганом... Араши почувствовал, как его лицо слегка побледнело при этом напоминании, и он быстро отбросил эту мысль. Хотя разговор об этом был очень рискованным, последствия утечки этой информации коснутся Араши , а не кого-либо другого, поэтому он меньше беспокоился об этом. «В любом случае, Кагуя, которую называют «матерью-природой» или как-то так, была так сильна только потому, что съела плод чакры. Дерево, принесшее этот плод, было взято Мудрецом Шести Путей и разделено на девять существ: Биджу-Ичиби... вплоть до Кьюби». Наруто молчал, пораженный нелепым масштабом событий. "Все, что я только что сказал". Араши раздраженно махнул рукой. "Блядь, бардак. Я знаю. Нару, перестань смотреть так, будто я сказал тебе, что Земля плоская... но, с другой стороны, это довольно близко, не так ли... Просто запиши любые вопросы или все, что ты не понял, и я отвечу, когда закончу словесную рвоту, капиче?" «Что?» Наруто моргнул. "Блестяще". Араши кивнул. "Идем дальше, Кьюби не является изначально злым. На самом деле, он, возможно, мудрее, разумнее нас, людей, потому что Биджу все живут дольше нас. Он также самый могущественный из Биджу. Он оставляет за собой следы чакры, куда бы он ни пошел, и эта чакра вскоре слилась с совместимым сосудом: дикими лисами. Их призывы, конечно, не очень известны, но призывы лис обладают знанием всего этого". Или после того, как Араши поделился с ними своими воспоминаниями. «И у меня это есть, так что у меня также есть куча случайной информации», — хаотично объяснил Араши. «И по сути, вы двое очень, очень дальние родственники полубога. И я тоже». "Деми- что? " - взвизгнул Наруто, прежде чем Саске заткнул ему рот рукой. "Ну и что?" Наруто прищурился, очевидно, не понимая и половины. "Какое отношение это имеет к глазным яблокам Саске? Или к... Кьюби?" «Это...» — фыркнул Араши. «Это не просто связано с глазными яблоками Кей-чана или Кьюби». « Шаринган », — устало поправил Саске. «Это связано со всей твоей историей и будущим». Он продолжал разочарованно. «Какая разница. Мне наплевать. Забудь о том дерьме, которое я не смог объяснить. В любом случае, по сути, Кьюби — это не какой-то бездумный зверь чистого разрушения... или, ну, я полагаю, он им является, за исключением бездумной части, а «чистое разрушение» тоже зависит от ситуации, но ты понял, о чем я». «Нет... Я не знаю». Медленно сказал Наруто. Саске протяжно пробормотал: «... Хн ...» в знак согласия. «Да, ты это делаешь», — настаивал Араши. "О, ладно... Да, я знаю." Наруто повторил с лучом, на который Араши ответил взаимностью. Саске посмотрел на них, как на идиотов. «В любом случае, клан Узумаки славился своими большими резервами — причина, по которой ты не мог сделать обычный Буншин, была в том, что у тебя было слишком много чакры, чтобы ее контролировать должным образом». Араши поднял руку в поучительном жесте. «Они также славились своими запечатывающими способностями, Кеккей Генкай и высокой боевой доблестью». «То есть я такой... супер крутой?» Наруто прищурился. «Супер-пупер сильный-ттебайо?» «Ну». Араши вздохнул. «Нару, я не буду говорить, что кто-то крут или нет, основываясь на их крови. Твоя чакра от природы сильнее, чем у других, но это не обязательно означает, что ты «лучше». Она пришла от твоей матери, у которой был особый тип чакры, который мог сдерживать Кьюби, поэтому тебя выбрали Джинчурики Кьюби. Все…» Он обвел рукой вокруг, чтобы охватить Деревню. «Все просто глупые. Я считаю все здесь глупым. Все, что происходит вокруг тебя, подвергается остракизму, просто… глупо. Но я даже не могу винить их за это из-за явного ущерба, который нанес Кьюби. Укротить целую массу жителей деревни практически невозможно, и весь этот страх так и не развеялся». «О», — ответил Наруто, не находя слов. «Мм. В конце концов, я думаю, я просто говорю, что это совсем не твоя вина, но...» Араши тихо выдохнул, «Но это вообще-то не чья-то вина. Вот что делает все таким отстойным. Прямо сейчас я не могу рассказать тебе о твоих родителях, но я могу рассказать тебе о нашем клане». «Ты знал моих родителей?» Его кулаки шевельнулись на коленях. «...Нет», — нерешительно ответил Араши. «Я никогда их не встречал. Но я знаю, кто они». «Почему ты не можешь...» — тихо пробормотал Наруто. «Почему ты не можешь сказать мне сейчас?» После короткой паузы Араши беспомощно улыбнулся, взъерошив волосы Наруто. "Я обязательно расскажу тебе в будущем, Нару; не переживай так сильно из-за этого. Потому что сейчас, в твоем состоянии, тебе не будет никакой пользы от того, что ты узнаешь о них. Я, возможно, не тот человек, который должен это говорить, но поверь мне " . «Я тебе доверяю, — заверил он, немного возмущенно. — А теперь займись магией глазных яблок с этим ублюдком». «Чт... Что?» Рыжая подняла бровь. «И это всё?» "Вот и всё". Наруто торжественно поднял большой палец вверх. "Мне нужно время, чтобы всё это обдумать... эту мозговую чушь. Рамен, чёрт возьми, я не Шикамару..." «Ты не просто использовал слово «рамен» как ругательство», — произнес Саске с отвращением на лице. Наруто показал ему язык. «Ты... такой драгоценный», — без тени смущения заявил Араши, положив руки им обоим на головы. Саске бросил на него полный отвращения взгляд, а Наруто возмущенно посмотрел, как бы говоря: «Я не драгоценность, я крутой!» Кончики ушей у них были ярко-розовыми. «... Так драгоценно ...» «Насколько далеко ты готов зайти, чтобы пробудить свой Шаринган?» — тихо размышлял Араши, медленно призывая чернила Фуиндзюцу. Саске нахмурился. «Чего бы это ни стоило-» "БУУУ!" - в ярости перехватил Наруто. "Это плохой ответ, ублюдок. А что, если ценой будет сбрить волосы, а? Или раздеться догола и продать свою одежду своим фанаткам, а?" Саске побледнел. "Или продать свое тело, а?" Араши сжал губы: это ударило слишком близко к цели. "Или лишить тебя девственности, а?" «Что- Что- ...Какого хрена?» — прошипел Учиха. «Что- Просто, какого хрена , Наруто?» «Ого, я никогда раньше не слышал, чтобы ты был таким потерянным в словах, ттебаё», — задумался Наруто. «Я... никогда раньше не скучал по присутствию Сакуры», — задумался Саске. Мальчик вздрогнул: «О, Рамен, я чувствую удары призрака и... «Эй, Наруто-бака, не говори о таких грязных вещах Саске-куну!» На этот раз Саске вздрогнул: «Я слегка обеспокоен тем, насколько точным было это впечатление, добе». «Как бы мне ни было неприятно закрывать глаза на этот флирт-» ««Мы не флиртуем!»» «-Кей-чан, твой Шаринган ментально заблокирован, потому что ты также подавил большую часть своей травмы. Ты избавишься от всего этого сейчас, если решишься сделать это». Саске нахмурился, серьезно воспринимая слова. Он перевел взгляд через комнату на Наруто. "Я могу- я могу полностью оставить-ттебаё". Сказал Наруто, хотя выглядел очень любопытным и взволнованным. Саске пошевелился, очевидно, разрываясь между гордостью и комфортом. «Саске», — тихо сказал Араши. «Я сомневаюсь в твоей готовности, и я сомневаюсь, насколько ты готов мне доверять. То, что я делаю здесь, — это не какая-то техника Яманаки, а ее имитация Фуиндзюцу. Я увижу то, что ты видел той ночью с тобой, и я должен быть там, чтобы почувствовать изменение чакры. Ты также будешь избавляться от всего этого без каких-либо исключений». Мальчик Учиха поднял руку, чтобы коснуться щеки, так много мыслей и эмоций мелькнуло в его темных глазах. Араши никогда не мог понять, как его юное «я» могло подумать об этом мальчике как о бесчувственном... так же, как Араши никогда не ожидал, что Итачи будет таким сентиментальным. "Я..." Тогда, после вторжения Орочимару, Араши так и не понял, почему Саске стал так защищаться и злиться на него. Он никогда не пытался понять, потому что он был ранен, ошеломлен, горд. Сражения, которые он проводил один за другим с могущественными врагами, подорвали его уверенность в себе до такой степени, что он хватался за любую соломинку, стремясь к власти любыми возможными способами. Саске ревновал. Он чувствовал себя оставленным позади, как будто все его трудности (которые были очень серьезными) были напрасны. У Саске здесь не было ничего из этого и не будет ничего из этого. После экзаменов на Чунина Араши планировал рассказать Наруто о его родителях, а Саске об Итачи. Менее чем через полгода Араши надеется привести Коноху 12 к Чунину. Он надеется избавиться от всех их маленьких проблем, неуверенности и ограничений. Меньше чем через полгода у Саске не будет причин пробудить свой Шаринган. ...Но кто знал? Араши знал своего Саске лучше, чем свои пять пальцев. Однако этот был почти чужим для Араши . «Давай, ублюдок». Наруто хлопнул его по руке. «Поторопись и прими решение. Это не мыльная опера, понимаешь? У меня буквально был не-срыв перед тобой от одного только беспокойства, а ты все еще на первой стадии? Серьезно, мужик?» «Перестань давить на него, Нару». Араши слегка ударил его по голове. «Клан Додзюцу имеет огромное значение. Не говоря уже о том, что весь его клан был убит за один день. Это предложение значит для Кей-чана гораздо больше, чем для тебя». «Я знаю...» Он нахмурился. «...я так думаю». Араши слегка улыбнулся: «Кей-чан, Нару прав. Если я не ошибаюсь, всего несколько минут назад он был близок к рыданию, потому что ты сказал: «Мне все равно». В тот момент, когда вы двое решили, что ведете этот «разговор» одновременно, вы двое перестали иметь это идиотское эго и гордость или что-то в этом роде. То, что сделано в этой комнате, остается в этой комнате». «Это не из-за гордости», — подчеркнул Саске. «Это...» «Ну». Наруто упер обе руки в бедра. «Ты хочешь это сделать? Или нет? Все просто». «Это не то сим-» «Да, это так! Я как раз думал: злюсь я на Араши-сана или нет? В тот момент я просто подумал: «Блин, я действительно могу быть мелочным и злым или что-то в этом роде без всякой причины, но этот рамен был настолько чертовски хорош, что я не хочу портить день, поэтому я выберу не злиться на Араши-сана, потому что это действительно чертовски глупо». «Но ты идиот», — выпалил Саске. «А ты ублюдок», — возразил Наруто. «Итак, в зависимости от того, были ли твои помидоры кислыми или нет, ты хочешь сделать эту странную травмирующую память бах-бах или нет?» "Что ты вообще-" "Да или нет?" "Черт возьми-" "Да или нет?" "Так чертовски раздражает-" «Ты тоже! Поторопись, у меня такое чувство, будто Ирука-сенсей пытается объяснить этому тупому маленькому ублюдку, как отвечать на простой тупой вопрос: да или, блядь, нет?!» «Что такое «глупый маленький»?» " ДА или НЕТ?! " Наруто закричал, швырнув предмет, который оказался подушкой, которую Араши купил исключительно из-за дизайна милого щенка, в Саске. Он ударил его прямо в лоб, и Саске поймал его, бросив обратно- "ДА!" «НАКОНЕЦ-ТО!» Наруто нахмурился. « Наконец-то, блядь! » Араши моргнул, на его лице появилась легкая улыбка. "...Эм. Эээ... Гениально! Могу я спросить, почему? И еще одно требование - не выгонять Наруто, потому что вы двое - команда , и хотя Черри тоже..." «Она этого не поймет», — закончил Саске. "Верно." Араши болезненно улыбнулся. Сакура, несмотря на все ее проблемы с психикой, никогда не понимала, каково это — быть сиротой. Я также своего рода нянчусь с Какаши-саном, потому что он такой чокнутый, что это угнетает." « Какаши-сенсей? » Наруто поднял брови. «Какаши-сенсей, который читает порно средь бела дня?» «Памятный камень», — вставил Саске. «Он сказал, что на нем вырезано имя его лучшего друга». «Это открытый секрет, что отец Какаши-сана тоже покончил с собой, когда ему было около шести лет», — тихо сообщил им Араши. «Не говоря уже о том, что его сэнсэй умер, как и его команда генинов. Многие шиноби — гораздо больше, чем я думал, когда был моложе, — переживают нечто подобное». «Как и ты», — небрежно сказал Саске. Рыжий замер, медленно моргая, глядя на Учиха. «...Я полагаю». Араши наклонил голову. «В любом случае, я чувствую, что пришло время твоей гордости уйти и прийти дружбе. Вы все еще можете быть соперниками или кем-то еще. Ты не знаешь, сколько людей я видел, которые были соперниками, любовниками и лучшими друзьями одновременно». «Мы не любовники». Они оба невозмутимо ответили. «Я этого не говорил». Араши усмехнулся, подняв кисть. «Ну, Саске, готов?» "Это... кажется нереальным". Пробормотал Саске, бросив взгляд на Наруто, который в ответ показал ему большой палец вверх. Он усмехнулся, придвигаясь ближе, чтобы сесть лицом к лицу перед Араши. Рыжий промычал в ответ, слегка схватив его за подбородок, когда холодные чернила коснулись лба Саске. Он был менее легким, чем Shintenshin клана Яманака, но гораздо более гибким. Он временно создавал отверстие между его и духовной чакрой Саске, сосредоточенное вокруг первой и второй чакры Врат. Клан Узумаки сначала использовал это для допросов и промывания мозгов, а позже для обмена воспоминаниями и техниками ниндзюцу. «Нару, что бы ни случилось, не трогай никого из нас и не активируй свою чакру, пока мы не закончим». Араши внимательно осмотрел руны. Он щелкнул пальцами, чернила и кисть исчезли, пока он ждал подтверждающего кивка Наруто. «Это похоже на какую-то секретную шпионскую штуковину», — прошептал Наруто. Араши слегка улыбнулся, начиная собирать чакру в пальцы правой руки. Он снова спросил: «Саске, ты готов?» «...Да». Его голос ответил. Его тон спросил: «нет?» Он напрягся, глядя в знакомые глаза Саске. Игнорируя шокированный взгляд, Араши ткнул в центр печати двумя пальцами, напоминая Итачи, и он вспыхнул своей чакрой. Знать о резне — это одно, а увидеть ее и пережить — совсем другое. Араши не составило труда найти это воспоминание; оно было корнем всего, что было у Саске. Его мысли, цели, мотивация... все это привело к этому темному клубку противоречивых чувств. Первым делом он проверил обстановку, себя, а затем Саске. Была полная луна, и он был у входа в район Учиха. Он не мог ничего разглядеть, но он почувствовал запах свежей крови. Он взглянул на свои призрачные, прозрачные руки, и он был в своем нынешнем теле, а не в одном из прошлых. Наконец, Араши повернулся, чтобы взглянуть на Саске, и там было... два , что было нормально, но... «Кей-чан». Он повернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с мальчиком Учиха, загородив обзор младшему семилетнему. Араши положил руки на плечи Саске и влил в него немного чакры. «Тебе двенадцать». Он заявил, когда фигура Саске замерцала. «У тебя хитай-атэ Конохи. Ты носишь нарукавники». «Я... я знаю», — сказал он через некоторое время, качая головой и пытаясь выглянуть из-за Араши. «Сейчас ты снова увидишь своих мертвых членов клана». Араши сказал тихо, жестоко честно, потому что все остальное не пошло бы на пользу Саске. «Сейчас ты увидишь тринадцатилетнего Итачи, стоящего над телами твоих мертвых родителей». Если бы Саске был спокойнее, он бы заподозрил, что Араши знает об этом, но он не заподозрил. «Я знаю». Прошептал Саске, лицо его стало пепельно-серым, костяшки пальцев побелели. Араши фыркнул, прежде чем сплел их руки вместе, словно он был маленьким ребенком, и потянул его за собой за ничего не подозревающим семилетним мальчиком. Это смутило Араши — как быстро Саске решил довериться ему. Саске, которого знал Араши, был недоверчивым, отстраненным. Он был отчужденным и отказывался от любой помощи. «Был вопрос, на который ты раньше не ответил». — тихо сказал Араши, словно говорить в безмолвной ночи было преступлением. «Почему?» Саске отвел взгляд от мертвой пожилой пары, поколебавшись несколько мгновений, прежде чем ответить: «Мне нужно кое-что знать». Не сила? Это было не для его родословной Учиха, или для более быстрой мести? Араши улыбнулся ему и не стал просить объяснений. Араши уставился на бесчисленные тела, на окровавленную тропу, на мальчика, который стоял посреди нее, такой смущенный и расстроенный и... «Мне так жаль, Саске». Его единственный. Тот, кто всегда бил его по плечу и говорил, что он уже пережил Резню. Тот, кто лгал и до сих пор видел кошмары из-за этого. «Мне так жаль, Итачи». За обоих. За того, кто лгал до самой смерти, и за того, кто сейчас, вяло счастливый, уставший и слишком молодой. Саске сжал его руку до болезненного уровня, когда они достигли комнаты его родителей. Он остановился там, лицо было холодным, как камень, но глаза были совсем не такими, когда его ноги приросли к месту. Тем не менее, сцена двигалась вокруг них, запах крови все еще достигал его носа, вид красного, просачивающегося сквозь половицы, — его родители лежали мертвыми. Лунный свет отбрасывал тени на лицо Итачи, и его Шаринган злобно светился в темноте. Блеск его танто привлек его внимание, и глаза ребенка расширились, когда он увидел кровь, стекающую с лезвия. Раздался глухой стук, когда сюрикен ударил в дверь рядом с лицом младшего Саске. Араши физически ощутил возмущение чакры в подростке рядом с ним, и в ответ он активировал свою чакру, посылая свою энергию в Учиха, чтобы гарантировать, что тот останется активированным. Первое томоэ. «Глупый младший братец...» — вполголоса Итачи было жутко не слышно эмоций и интонаций. Два в одном. Один в другом. Араши действительно не был удивлен тем, как быстро развивался Шаринган Саске. У него уже был сильный генетический материал, который способствовал пробуждению, и сильного стресса должно было быть достаточно, чтобы пробудить Шаринган; смерти близкого человека было достаточно, чтобы пробудить два томое. Но Саске... он потерял все за один день. Глаза Итачи открылись, и он увидел два Мангекё Шарингана, которые на мгновение закружились, прежде чем атмосфера вокруг них разрушилась. «Как и ожидалось от моего сына». Серебро сверкает и кричит, рассекая воздух. Араши едва вздрагивает, оценивая реакцию Саске — слишком спокойно, слишком собранно. Но младший ребенок трясется как лист. Он бледнеет, мечется и кричит. «Твой отец... Когда он говорит со мной, он всегда говорит о тебе». Араши прижал голову Саске к своей груди и медленно выдохнул. «Тебе ведь не нужно ничего этого видеть, не так ли?» «...Я к этому привык», — хрипло ответил он. Он выдавил из себя совершенно безрадостную улыбку, когда тело Микото с грохотом рухнуло на землю. «Я знаю, что ты есть». Воздух вокруг них раскололся, и Микото и Фугаку снова ожили. «Прости меня, Саске, может быть, в другой раз». За минуту Араши насчитал сто четыре убийства. В обоих случаях по два томоэ. Осталось 4319 минут. ------ «Я запаниковал». Итачи провел рукой по волосам. «Я не знал, как правильно использовать Цукуёми». «Учиха Итачи», — Араши раздраженно улыбнулся. « Паникует » . Он бросил на рыжего выражение, которое было не слишком далеко от надутости. «Я облажался. Все так просто». Он вздохнул: «Дандзо сказал мне, что это были все или все, кроме моего брата. Но Саске, ты знаешь... он очень добрый мальчик. Ему нужно очень много, чтобы по-настоящему разозлиться, и когда он это делает, мне достаточно просто улыбнуться, чтобы он простил меня. Даже сейчас...» Глаза Итачи слегка опустились. «Я не знаю, какова будет реакция Саске, если я скажу ему правду». «Когда», — поправил Араши. «Не «если». И ты имеешь в виду, что не хочешь, чтобы он простил тебя?» «То, что я сделал, непростительно», — резко сказал Итачи. «Но Саске...» «В моем старом мире», — тихо сказал Араши, — «Саске агрессивно защищал тебя. Он ненавидел тебя, он любил тебя. Даже до того, как он узнал правду о Резне, он любил тебя больше всего на свете». «Вот чего я боюсь». Он нахмурился. «Что мои ошибки диктовали всю его жизнь. Что я имел такое влияние, что для других не осталось места. Что даже если я был неправ, Саске разрушит мир, чтобы сделать его «правильным». «Но это было неправильно». ------ И вот Араши наблюдал и держал Саске в течение часа... двух... трех... В конце концов мальчик полностью отказался от протестов и попыток сохранить видимость, он просто прижался лбом к груди Араши, механически дыша. ...Семнадцать... двадцать девять... тридцать один... «Извини, что тебе приходится это смотреть», — на этот раз заговорил Саске приглушенным голосом. «Извините, что вам приходится это делать». «Извините, что я пока не могу рассказать вам об Итачи». Ему показалось нелепо смешным, что двое людей, которые терпеть не могут извиняться, сделали это так небрежно. ...Сорок два... пятьдесят... Если Араши собирался быть предельно честным: это начинало становиться немного скучным. «Оцепенение», вероятно, было бы более подходящим термином, но даже младший Саске перестал бегать или плакать. Теперь он просто смотрел на сцену с почти бесстрастным выражением лица. Иногда он поворачивался лицом к стене, но сцена менялась так, что он снова оказывался лицом к своим родителям. Он уже начал подумывать рассказать Саске раньше. Просто были вещи, которые нужно было убрать с дороги. А именно, Данзо. Он действительно не хотел иметь дело с подлыми играми, вроде тайного протаскивания Итачи, а еще был Орочимару и его другой маленький технически-но-больше-не-на-самом-деле Nuke Nin. Ему нужно было закончить оценку, и было бы неплохо подружиться еще с несколькими людьми, прежде чем втягивать его в эту историю. Данзо совершил много преступлений, но Хирузен всегда принимал его сторону без причины. Одной из хороших вещей было то, что Сандайме был предвзят к Орочимару, и теперь, когда он снова стал «хорошим», он был бы хорошим другом, чтобы иметь его рядом. Однако Араши хотел, чтобы все закончилось чисто. Он не хотел разжигать потенциальную гражданскую войну, и не хотел просто убить человека и заставить его принять в Деревне только из-за того, насколько он был могущественен. Ему нужно было делать раздражающие вещи, такие как сбор доказательств и союзников или что-то в этом роде. Араши снова и снова понимал, что не всегда можно что-то сделать силой. Принятие Наруто не дастся легко, как и восстановление репутации Итачи. В отношении вещей, которые касались только его, он мог делать все, что хотел, но с этим его действия могли распространиться на всех его других знакомых. Луна была все еще полной, а три дня пролетели за считанные секунды. Саске молча откинул голову назад, чтобы устало посмотреть на Итачи. «Почему... ты...?» Глаза младшего мальчика затуманились, и все его тело дрожало. Итачи замер, сжав губы, и сделал вдох, который прозвучал слишком близко к всхлипу. «Это было для того, чтобы измерить мои возможности». «...Чтобы проверить свои способности? И все? Вот почему ты... всех убил?» Глаза Итачи опустились, и Араши, поскольку он видел лицо Итачи так много раз, мог распознать остатки слез на его ресницах — на его ватерлинии. Он мог сказать , что уголки его глаз были немного красными, немного опухшими, и по тихому сдавленному звуку, который издал Саске, он тоже. «Это было необходимо». Но его голос... он ничего не выдал. Удары были рассчитанными и безжалостными. Но его слова, его объяснения... полны дыр. «Мой глупый младший брат... если ты хочешь убить меня, то ненавидь меня, презирай меня, проклинай меня и выживай неприглядным образом. Беги... беги и цепляйся за свою жалкую жизнь». Араши знал, что было рискованно позволить Саске вернуться в свой разум: он либо еще больше ослепнет, вспомнив о своих страданиях, либо поймет, что что-то не так. «-И однажды, когда у тебя будут такие же глаза, как у меня, предстань передо мной». И с этими словами небо раскололось, и сцена исказилась. Как стекло, мир наконец разбился. Мальчик покачнулся на месте, прежде чем оперся на колено, подняв голову, чтобы показать два глаза Шарингана. Саске издал тихий звук удивления рядом с ним, схватившись за голову в замешательстве, но... в осознании. Одним плавным движением ребенок бросился вперед, поймал несколько кунаев обеими руками и метнул — с ювелирной точностью — в Итачи. Он отразил его своим танто, хотя один из них все же попал в его хитаи-атэ, заставив его с грохотом упасть на пол. Саске прислонился к боку Араши, когда дыхание прекратилось в его горле. Потому что, когда Итачи поправлял хитаи-атэ на голове, он оглянулся на своего почти бессознательного младшего брата и пролил безмолвные слезы. «Стой-» Саске ахнул, прижав основание ладони к глазам. «Стой. Это- Это-» Саске в воспоминании рухнул, и пространство вокруг него захлопнулось. -Наруто- Он... понятия не имел, что только что произошло. В один момент лоб Саске был расписан всеми этими странными узорами, и после того, как Араши постучал пальцами по его коже, они засветились. Около полуминуты Араши и Саске находились в одном и том же положении, с закрытыми глазами и совершенно неподвижно. Затем чернила исчезли, и Саске наклонился вперед и издал сдавленный звук, слишком пугающе близкий к всхлипу. Араши провел пальцами по лбу и провел рукой по волосам, другая рука потянулась к нему, когда он наклонился вперед, толкая мальчика в нежное объятие. Он замолкает и мычит, но это не слишком помогает скрыть дрожащие вздохи, которые издавал мальчик. Это заставило его грудь содрогнуться, он поморщился и отвернулся, потому что дрожащий, задыхающийся ребенок был совсем не похож на отчужденного, надменного гения, которого он из ревности объявил своим соперником. Он чувствовал себя здесь не на своем месте. Такой раздетый и голый, потому что точно так же, как Араши разрушил его представление одним лишь острым взглядом, мужчина прошёлся мимо щетины Саске, словно это была всего лишь тонкая маскировка... И Наруто даже не понял, что это была «маскировка». Он никогда не останавливался, чтобы подумать, что кто-то другой будет возводить стены, как он. Он никогда не мог даже представить, что отношение Саске было просто... таким. Может быть, в некоторые дни он хотел вести себя как мудак, а в другие — нет. Так же, как в некоторые дни Наруто не мог найти в себе силы, чтобы подшутить над кем-то. Может быть, как и он, Саске жаждал прикосновения другого. Утешения и тепла кого-то. Должно быть, он жаждал, потому что Наруто видел , как белые костяшки пальцев сжимали спину Араши, как подергивались его конечности, словно он не знал, когда нужно отстраниться... И, может быть, Саске... Наруто всегда замечал параллели между ними двумя, но всегда отказывался их признавать. Он всегда думал, что Саске должен был подойти к нему, и, возможно, это был страх или беспокойство, которые удерживали Наруто от этого, но с тех пор, как он закончил Академию, ни один из них не взаимодействовал за пределами спаррингов. Между ними всегда росло напряжение, которое никто из них не хотел признавать. Но... Араши сказал ему, что здесь нет никакой их «глупой гордости», верно? Наруто может быть его другом... верно? Но как он мог это сделать? Он чувствовал себя опустошенным, думая обо всех словах и значениях, которые дал ему Араши. «Узумаки» и «королевская родословная». Араши был Узумаки, и Араши сказал ему, что расскажет ему о его родителях в будущем. Он предложил что-то, чего не сделал никто другой. Он чувствовал себя немного преданным, но потом совсем не чувствовал. Он был сбит с толку и измотан, и даже до того, как Араши сказал ему прекратить притворяться, Наруто было трудно даже так широко улыбаться. Его конечности онемели, а лицо было словно каменное. Наруто перевел взгляд на лицо Араши, когда тот медленно поднял глаза. Лицо Араши заострилось, когда он прищурил глаза. «Что-» Наруто прочистил горло. «Что случилось?» Араши молча поднял руку, призывая его к себе, и Наруто нерешительно нырнул под руку, издав тихий звук удивления, когда он прижал их троих друг к другу. "Что-то не так. Я собираюсь впустить троих. Вы двое оставайтесь в этой комнате. Мы торгуемся". Араши сказал ему мягким тоном, поправляя Саске, пока они не обнялись. Наруто инстинктивно обнял мальчика, прежде чем тот осторожно не вздрогнул от неожиданности. Лицо Араши было пустым, когда он молча вышел из комнаты, щелкнув пальцами один раз, и вспыхнула чакра. "Иноичи-с-" Голос оборвался, когда скрипнула и щелкнула дверь. Тишина была либо невероятно удушающей, либо комфортной, когда он обнимал Саске. Он осторожно старался не двигаться, чтобы они не упали или что-то в этом роде, и он никогда раньше не обнимал кого-то вот так? Он почувствовал, как на затылке у него выступили капельки пота. Если бы год назад кто-то сказал ему, что он будет обнимать Саске, он бы надрал им задницы. Но сейчас его больше волновало, как бы Саске его не оттолкнул, не щелкнул чем-нибудь или... Нет, его лоб просто тяжело покоился на плече Наруто, когда он резко дышал. Слишком резко. Это звучало странно — как будто он вообще не дышал, и Наруто открыл рот, чтобы спросить, дышит ли он, когда Саске заговорил, посылая вибрации по плечу Наруто. " Нии-сан... " - хрипло выдохнул он, руки обхватили его за спину. Хватка была почти болезненно крепкой. "Я не могу этого сделать..." Наруто нахмурился; у Саске был брат? Ну, его больше беспокоило то, как Саске сказал, что он не может что-то сделать. Это было не только совершенно не в его характере, но и довольно невероятно. Саске был супер-пупер сильным. Он был лучшим в классе; как он мог не уметь что-то делать? «-Я не понимаю... » - продолжил Саске потерянным тоном. Наруто задался вопросом, понимает ли Саске, что говорит вслух, или нет, и он открыл рот, чтобы спросить, когда вырвалось нечто совершенно иное: «У тебя шея не болит?» Саске замер, а Наруто скривился так сильно, что почувствовал, как его кожа немного растянулась. Саске выдавил из себя смех, и он прозвучал грубо. "Вроде..." Сказал он, немного отстраняясь. Наруто наклонил голову набок, моргнул, когда их носы соприкоснулись, и расширил глаза на- "Твои волшебные глаза..." Он уставился в красные сферы, завороженный ими. Это было нечто, чего он раньше не видел. Красный был глубоким и, казалось, сам по себе излучал силу. Три запятые медленно закручивались, черный был четким и резким на фоне алого. «Шаринган...» — поправил Саске, но на этот раз слово не прозвучало как раздраженный щелчок. Казалось, он впервые попробовал это слово на вкус. Он произнес его медленно, словно оно было для него чуждым. «...Он пробуждается, когда пользователь испытывает сильную травму». "Именно тогда-" Наруто оборвал себя. Что сделал Араши? Он знал, что никогда не причинит вреда Саске, но чтобы он стал таким ... "Когда мне было семь", Саске закинул подбородок на плечо Наруто, чтобы тот не мог видеть выражение его лица. Никто из них не признался, что не хотел отстраняться. "Нет. Это было до того, как мне исполнилось семь. Все началось, когда я родился слабее, чем я... ...Итачи". Имя было произнесено так нежно, так осторожно, так полно любви , что Наруто смутился . «Мой клан видел во мне второго рожденного, у которого нет цели. Мой отец видел во мне того, кто не оправдал ожиданий своего сына. Моя мать вытерла мне слезы, но сказала, чтобы я не плакал. Я… Итачи сказал мне…» Голос становился все тише и тише, пока Наруто не смог услышать только шепот, потому что он был прямо у его уха. «Итачи сказал мне, что любит меня. Несмотря ни на что. Он был единственным, кого я…» Саске замолчал, вдохнул и выдохнул один раз, прежде чем снова начать ровным тоном. «Итачи был всем для меня. Но в тот день, когда мне было семь, он убил весь мой клан. Даже детей, даже своих друзей. Он наложил на меня трехдневное гендзюцу, которое снова и снова проигрывало сцену, как он убил моих родителей. Он сказал мне, что я не стою того, чтобы меня убивать, потому что я слаб. Он сказал мне, что я должен стать сильнее... чтобы убить его. Но зачем он мне это сказал?» Наруто почувствовал, как холодок оседает в глубине его живота. Как кто-то может быть таким подлым? Но почему? Он просто не мог поверить в это- ...После того, как Наруто понял, насколько глубока может быть связь, он отказывался думать, что люди просто так отвернутся друг от друга. В голове звенело, а в груди- Почему так сильно болело? Он хотел избавиться от этого, но не сделал этого, потому что кто-то должен был чувствовать эту боль вместе с Саске. Если Наруто чувствовал себя так плохо, просто представляя это, сколько боли испытал Саске за всю свою жизнь? Он продолжил: «Ты слышал, что я сказал на крыше. Я хотел убить кого-то. Это был Итачи. Мой старший брат. Это было... Эти амбиции были единственным, что держало меня на ногах. Это было единственное, что держало меня...» «Цель», — заговорил Наруто. «Смысл идти вперед». Саске замер, словно не ожидая ответа, словно вообразил, что разговаривает со стеной или сам с собой. "...Да. Цель. Но подавленные воспоминания, о которых говорил Араши... Итачи... плакал. Я пробудил свой Шаринган в тот момент, чтобы ясно увидеть его. Он посмотрел на меня с такой тоской , что я даже не..." Он резко выдохнул. «Я даже не знаю сейчас. Я не знаю, что делать. Я никогда... Это не...» Видеть Саске таким беспомощным... Наруто было больнее, чем он думал. Он цеплялся за соломинку, чтобы жить. Так же, как Наруто цеплялся за соломинку, чтобы существовать. Он обнаружил, что Ирука и Хокаге всегда протягивали ему руку помощи, но драгоценный человек Саске был тем, кто стал причиной всех его страданий, и только по этой причине Наруто был зол. «Вся моя жизнь...» — выдавил Саске. « Вся моя жизнь. Она... Просто всё исчезло. Двенадцать лет этого...» «Хокаге-джиджи», — объявил Наруто. «Почти семьдесят лет». "...Что?" Перестань звучать так хило. «Семьдесят минус двенадцать... хм... Я думаю, это где-то пятьдесят!» — заявил он. «Знаешь, пятьдесят лет — это чертовски много. И я знаю, что даже Ирука-сенсей говорит что-то вроде «о, ниндзя умирают очень рано, даттебаё», но Команда 7 очень сильна, поверь! Ну и что, что ты испортил двенадцать лет своей жизни? Двенадцать лет неудач привели тебя сюда, и с этого момента ты будешь жить без сожалений. Никогда не поздно!» И вот он совершает прыжок, который хотел совершить, когда ему было пять. Семь. Восемь. Десять. «Давай заключим сделку, Саске». Голос Наруто становится серьезным. «Я буду... самым близким тебе человеком. А взамен ты будешь моим. ...После Ируки-сенсея, конечно. Но я теперь почти не вижу Ируку-сенсея, понимаешь? Так же, как ты почти не видишь своего старшего брата, а он как-то...» Он хлопнул рукой. «-Отстойный брат, понимаешь? Так что мы будем лучшими друзьями, и Сакура-чан, и Какаши-сенсей тоже». Затем он вспомнил многих других людей, которым каким-то образом удалось расположить его к себе. «И другие команды, и сэнсеи, и Араши-сан, потому что Араши-сан потрясающий -ttebayo. У тебя может быть куча близких людей, о которых можно думать, когда ты думаешь о чем-то действительно плохом, но я буду самым близким, и когда ты почувствуешь, что ты-» Что он чувствовал до встречи с Ирукой? «-Утонувший, потерянный, прикованный цепями, одинокий или невидимый, я...» Наруто просиял, хотя Саске этого не видел. «Я буду там. Но я не буду делать это бесплатно, даттебайо! Тебе тоже придется быть там для меня; иначе это будет несправедливо!» На долю секунды мысль об отказе пришла ему в голову, и это вызвало в нем дрожь холодного страха, прежде чем Саске пошевелился, и его улыбка была слышна, когда он прошептал: "...Иметь дело." Улыбка Наруто стала шире, и он не знал, горят ли его глаза от счастья или от глубокой печали. -Анко- «Иноичи-сан, Генма-сан, Митараши-сан». Поприветствовал он, многозначительно посмотрев на Анко. «Твоя чакра так нервничает, что у меня мурашки по коже». Он криво усмехнулся, когда она вошла в его безликую квартиру с Генмой и Иноичи. Он провел рукой, и барьер снова закрылся. «Кей-чан и Нару в гостиной, так что…» Он провел их в свою спальню. «Садитесь на пол». «Тэндзо будет недоволен, увидев слой пыли на этом футоне», — Генма невозмутимо провел по нему пальцем и закашлялся от пыли. «В любом случае, бизнес». Анко хлопнула в ладоши, и всегда было что-то серьезно не так, когда это говорила сексуальная Анко . «Ты не под подозрением, но...» «У Анко был клиент, я вспомнил, что говорил тебе». Генма наклонил голову. «Тебе нужно увидеть, что произошло». «Я иду в T&I?» — спросил Араши, приподняв бровь. «Чтобы увидеть человека? Кто он?» «Они мертвы». Анко резко ответила, не видя необходимости тянуть время. «Ты не пойдешь в T&I; Иноичи-сама собирается слить мои воспоминания в твои, потому что это очень важно». «Этот человек назвал тебя «Асурой». — осторожно сообщил ему Иноичи, сделав нежное лицо, которое, как знала Анко, он использовал на мишенях. Однако Араши был профессионалом, и он едва отреагировал на эту информацию. «...Не могли бы вы дать мне более подробную информацию о том, что произошло?» — спросил он. «Высокое намерение убийства». — ответил Иноичи. «Человек... существо говорило на другом языке. Но... они не говорили много. Передача памяти проста, поэтому нет никаких потерь чакры или чего-то опасного вообще... не то чтобы я думал, что это вообще на тебя повлияет...» «...Ладно. Ладно». Араши фыркнул: «Теперь можешь». Затем он демонстративно наклонился вперед, выжидающе приподняв бровь, пока Иноичи возился, делая несколько ручных печатей. Анко почувствовала, как холодный пот побежал по ее затылку, просто думая об этом опыте. Если это действительно было связано с рыжей... Мозолистая ладонь коснулась ее лба, и она слегка прикрыла глаза, затаив дыхание, когда почувствовала, как чакра Яманаки пронзает ее разум. Она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на реакцию Араши. Иноичи сказал ей и Генме, что воспоминание будет воспроизводиться в реальном времени, поэтому она точно знала, что видел Араши, когда его лицо потемнело. (Тело шевелится и дергается. Кровь капает с его лица. Непобедимая сила намерения убить, которая душила и грозила убить.) Затем побледнел. (Тело рычит, издавая невнятные слова, которые содержат что-то кислое, что-то ядовитое.) Она могла отсчитывать события так же, как могла пересчитать пальцы на своих руках. Этот момент был более ужасающим, чем любой из тех, что она пережила, даже будучи бывшей ученицей Орочимару. И как раз когда эта-эта- штука начала связно говорить- (« Ты пожалеешь, что перешел нам дорогу... ») - Араши двинулся, чтобы отбить руку Иноичи, но он сделал это медленно. Небрежно. В панике. Так искренне, искренне взволнованно, что Анко растерялась. Генма легко поймал конечность за запястье, но он выглядел расстроенным, как будто жалел, что остановил Араши. (« Интересно , сколькими способами можно убить этих людей?» ) Рука Араши дрожала, сжимаясь в кулак. Голова была опущена. (« Ты помнишь, Асура? ») Еще две секунды, и воспоминание закончилось. Генма отпустил Араши, и рука мгновенно оказалась прижата к его груди, когда он согнулся пополам, дыша слишком механически и вынужденно естественно. Казалось, всякое подобие самообладания было утрачено, и вся его борьба, малейшие крупицы решимости и гнева, которые он сдерживал ради чего-то, о чем она никогда не знала... исчезли. Перед ней на коленях стоял молодой, испуганный мужчина, сдерживавший слезы страдания. Рука, сжимавшая его грудь, дрожала. Рука, закрывавшая половину его лица, дрожала. Она не могла видеть его глаз, но она могла видеть, как дрожала его губа и как он прокусил ее насквозь, пытаясь — и не сумев — остановить это. Это был «враг» Араши. Анко вспомнила Орочимару в тот момент, в то время, когда он был еще холодно-нежным. Когда его улыбка была резкой, но успокаивающей. «Неважно, насколько силен кто-то, всегда есть что-то, чего он боится». Он посмотрел вниз с нежной улыбкой. «Вот для этого и существуют твои товарищи по команде, Анко. Так что убедись, что ты не бросаешь их, и что... они не бросают тебя». Араши был... один. Он мог заводить друзей, улыбаться и шутить, но где были его прежние друзья? «Мертвы». Скорее всего. Это заставляет грудь Анко сжаться, и сочувствие всегда было ей чуждо, но как кто-то может не заплакать, когда этот человек, который казался таким могущественным , превратился в... это? Анко поняла, что она смотрит на него, только когда Генма потянул ее за руку. Она бросила взгляд на него, а затем на Иноичи, который выглядел ужасно разорванным. Они все были. Разрывались между перспективой сбора информации и тем, чтобы оставить его в покое. Разрывались между профессионализмом и товариществом. Они все были шиноби. Но Коноха... была семьей. «Араши», — подсказал Иноичи, и голос и тон были болезненно мягкими. Он еще больше наклонил голову, покачав головой. Он открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но вырвался лишь хриплый, дрожащий вздох, прежде чем снова сжал губы. Анко вспомнила похожий случай, когда она проснулась подростком, в замешательстве. Орочимару только что дезертировал, и ее память была туманной. Она была в таком шоке, такой грусти, боли, гневе, и последнее, чего она хотела, это чтобы какой-то ниндзя допрашивал ее, и именно это чувство заставляет ее отходить от профессионализма. "Пошли". Ее голос груб и груб, но Иноичи медленно кивнул, бросив на нее оценивающий взгляд. Генма выглядел почти благодарным, и это заставляет Анко почти смеяться без юмора. Она наклонилась к Араши и откинула его волосы с лица на уши, опустив глаза на грубую тоску и страх в этих мутных фиолетовых глазах, не зная, что именно из этого воспоминания вызвало это. Араши не остановил ее и не отреагировал, он бесцельно смотрел, не утруждая себя тем, чтобы избегать ее взгляда. «Знаешь, коротышка? Конохан или нет, S-ранг или нет, мы... здесь для тебя». Анко отдернула руку, и красная занавеска снова опустилась, скрывая их вид на его лицо. "Не..." Она задавалась вопросом, сколько людей (умерших) произносили эту же фразу. Голос был тихим. Хрупким. Сломанным. «... Скажи это » . Генма болезненно поморщился, а Иноичи потер руки, нахмурившись. Прежде чем они успели ответить или прокомментировать, ветер ударил им в пятки, а барьер поднялся, когда их силой вытолкнули, прежде чем он захлопнулся за ними.