Чистый лист

Омер. Голос Огулджана был похож на сдавленный писк какого то крошечного животного, когда он сообщил мне о случившемся. Его слова, раздавались в телефонной трубке, а мой мозг отказывался воспринимать их всерьез. Сжав кулаки до белых костяшек, я почувствовал тоненькую соленую дорожку на щеке. Она в больнице. Сюсен сбила машина. В голове пронеслись последние несколько дней, не самых счастливых для нас двоих, и ноги свело судорогой. Я отвернулся от неё, и это был наш последний разговор. Я от неё отвернулся. Я пришел в себя только в холле больницы, нервно расхаживая перед дверьми реанимации. Огулджан и Толга говорят, что она выберется, что она говорила когда её завозили внутрь. Но по моему печальному опыту, это ещё ничего не значит. Сердце отбивает чечетку в такт с секундной стрелкой больших больничных часов. Каждая минута приближает меня к панике, и я нервно оглядываюсь, прикидывая как я мог бы выломать эти чертовы двери. Её нет через чур долго, слишком долгое молчание хранит врач. Кажется я достаточно долго моргнул, так как не помню, как её окровавленные вещи оказались в моих руках. Врач стоит передо мной, с жалостью рассматривая мое измученное лицо. Я не расслышал что он сказал, а теперь он молчит, а мои пальцы сжимают ее белую майку заляпанную кровью. Боясь встретиться с его жалостливым взглядом, не поднимая головы, переспрашиваю его о состоянии любимой. Он похлопывает меня по плечу крепкой мужской рукой и мне хочется разрыдаться, как мальчишке. Толга держит меня под руку, он молчит, и я думаю он сильно себя винит. Врач старается держать тон, но такие новости тяжело сообщать, особенно когда они касаются таких молодых людей. Я прошу проводить меня к ней, но сам всё еще не уверен, что это реальность. Возможно сейчас я сплю в своей жесткой, прохладной кровати и вижу через чур реалистичный сон. Врач ещё раз смотрит на меня и переводит взгляд на Толгу и Огулджана, переспрашивая уверен ли я. Чувствую злость маленькими мурашками бегущую по позвоночнику, я хочу к ней и точка. – «Молодой человек, вы слышали что я сказал? Вы поняли?» – мужчина всё ещё пытается достучаться до меня. Я слышу приближение Огулджана, кузен уже догадался, что я в секунде от срыва. Лучше бы они пустили меня сейчас же в палату, или увидят меня таким, каким я им не понравлюсь. – «Омер, может стоит переждать? Мы можем вернуться к вечеру например?» – Толга наконец приходит в себя и цепляется сильнее за мой локоть. – «Я же сказал, я хочу к ней!» – перевожу взгляд на друга и он явно понимает, что лучше не спорить со мной сейчас, и виновато опускает глаза. – «Хорошо…Но повторяю, Сюсен сейчас не совсем в порядке – снова ищет зрительного контакта со мной – Её травма…Её мозг…Вы же понимаете, что она навряд ли знает кто вы такой?» – «Отведи меня к Сюсен!» – практически прорычал ему в лицо и увидел испуганного человека перед собой. Я же говорил, я им не понравлюсь таким. Но мне все равно, я должен просто её увидеть. Я кидаю её вещи в рюкзак. Вечером я привезу ей чистую одежду. Она же меня вспомнит. Я уверен. Как только мы увидимся, как только встретимся взглядом. Она вспомнит. Так и происходит во всех этих любовных сериалах. Как Сюсен может меня забыть? Встряхиваю головой и стараюсь не думать о том, какого это оказаться без её любви в одну секунду. Такого не будет, такое просто невозможно. В палате ужасно душно, и холодно одновременно. Меня бьет мелкая дрожь и голова кружиться. Сюсен выглядит такой крошечной на этой бесконечной белой койке. Куча проводов и датчиков у её груди и головы. Она испугана, схватилась за Акифа так, что у того побелели пальцы. И она смотрит на меня пустыми глазами. Абсолютно. В них нет ничего. Она меня не помнит. Сюсен. Открыв глаза понимаю, что не могу пошевелить шеей. Ужасная боль в правой руке и спине, моментально вызывает слезы в уголках глаз. Пытаюсь сглотнуть и осознаю жуткую жажду, словно я не пила несколько дней. Вокруг толпятся медсестры, среди них замечаю мужчину в белом халате. Когда я зову его, мой голос хриплый и слабый, боюсь что он не услышал. Но мужчина разворачивается и жестом показывает одной из девушек дать мне воды. – «Сюсен, как ты себя чувствуешь? Где самая острая боль?» – мужчина подошел к моей койке с папкой бумажек, очень внимательно в них вчитываясь. – «Спина…очень больно. Доктор, а что случилось? Почему я здесь?» – на удивление мой мозг крайне спокойно воспринимает незнакомую обстановку. И хотя я не знаю причины по которой я здесь, то что я сама открыла глаза уже хороший признак. – «Ты не помнишь? – мужчина удивленно поднял глаза и переглянулся с рядом стоящей медсестрой. Сердце ёкнуло, мне не нравится эта их безмолвная беседа. – Дорогая, а какой сейчас год например, ты знаешь?» – «Эммм…2020…» – я и сама не уверена в ответе, а испуганный взгляд доктора и вовсе вселяет в меня сомнения в собственном психическом состоянии. Еще около часа, я проходила всевозможные тесты, мужчина в белом халате внимательно вчитывался в каждый из них и переодически цокал. Я жутко устала, вымоталась как после долгой пробежки. И наконец доктор выносит свой вердикт – амнезия. По его словам из моей головы вылетели последние два года. Воспоминания могут вернуться, а могут и не вернуться. Никто не может предсказать исход моего диагноза. И напоследок он добавляет, что важнее моя жизнь, а память можно восполнить. Но не уверена что он понимает, какие мысли меня сейчас одолевают. Какого это оказаться в будущем и ничего о нем не знать. Что могло произойти за эти долгие два года, как изменилась я за это время. Миллион вопросов и пока что ни одного ответа. Пока я в этих четырех стенах, все по прежнему. Я все еще в апреле 2020 года, но как только я перешагну порог палаты, я окажусь в неизвестности. Страх сковал и без того измученные болью руки. Теперь я хочу спать, только спать и ничего больше. Надеюсь когда я проснусь, оказаться в своей постели, с теми воспоминаниями, с которыми и засыпала. Но спать мой организм отказывается, возможно от переизбытка эмоций, возможно из за количества лекарств введенных мне медсестрой. Доктор выходит из палаты, говоря что снаружи ожидают мои друзья. Сердце слегка подпрыгивает, хорошо что они здесь. Уверена Талия и Харика с ума сошли узнав, что я попала под машину. И Дорук с Берком наверняка приехали. Легкая улыбка коснулась моих губ от мысли о подружках. Мне сейчас будет гораздо спокойнее в их компании. И как же вытянулось мое лицо когда в палате спустя некоторое время появились трое неизвестных мне парней и дядя Акиф. Я зацепилась за единственно знакомое мне лицо и буквально вцепилась в руку Акифа. Он наглаживал меня по голове и успокаивал, но по всей видимости мой дикий запуганный взгляд не давал ему и самому успокоится. Один из парней, самый на мой взгляд забавный из них, подошел ближе к койке и протянул мне руку. – «Я Огулджан, ты помнишь меня, Сюси?» – я протянула ему слегка дрожащую руку в ответ. Рукопожатие, короткое и немного неловкое, но парень с первой секунды показался мне добряком. – «Ннннет…Прости Огулджан, приятно познакомится.» – мой голос ещё слегка слабоватый, вызвал прилив грусти в его глазах. Видимо мы были близки с ним, раз он так переживает за меня. Ещё один из троицы. Его виноватый вид, меня пугал. Сжимая в руках черную бейсболку и нервно перебирая ее пальцами, он не решался подойти ближе. – «И с тобой мы тоже знакомы?» – «Я…Толга. Толга Барчин. Это мне ты спасла жизнь и оказалась здесь.» – он так тяжело выдохнул, что у меня защемило сердце. Он считает себя виноватым в том что я лежу на этой койке. – «Если я так сделала…Значит ты хороший человек и достоин этого…» – я попыталась хотя бы чуть чуть снять груз вины с его плеч, и возможно у меня получилось. Парень наконец смог посмотреть мне в лицо и даже грустно улыбнулся. Кажется он тоже милый, и скорее всего был моим другом. Самый грустный из них, стоял у стены напротив моей кровати и не сводил глаз с меня. Он молчал, не пытался заговорить или подойти ближе. Его губы дрожали, а глаза красные от слез изучали меня издалека. Высокий и красивый, даже странно думать о таком в первую же секунду знакомства, но это факт. Хотя возможно для него это далеко не первый раз, когда мы видимся. Он сделал один короткий шаг и я испугалась, что он упадет, таким обессиленным он казался. – «Значит ты тоже был моим другом?» – мне хотелось немного ослабить градус напряжения в комнате. К тому же я чувствовала себя куда спокойнее, сжимая руку Акифа. Я знаю его с детства, и его присутствие придает мне смелости и сил. – «Я… – парень запнулся на первом же слове – Я…Омер. То есть Омер Эрен. – слезы катились по его лицу все сильнее и сильнее – Я…Мы…Мы были возлюбленными…»