Ничего не изменится

Сюсен. Месяц ада. Бесконечный и однообразный. Бывали дни когда мне казалось, что я не просыпалась, что я все еще лежу в своей кровати и это лишь сон. Месяц отрицания моего существования. Он меня ненавидит. Он возненавидел даже свою Сюсен, ту что помнила его и любила. Я никогда не смогу забыть его лицо после моего признания. Искаженное ненавистью и заново прожитой скорбью. Я сделала ему больно, я вывернула его душу наизнанку. И ушла. В ту ночь я не спала. Лишь перебирала в голове кусочки того воспоминания, ища сама не знаю что. Но мне хотелось верить, что я не монстр, способный убить человека и забыть об этом. И это оказалось правдой, но узнала я об этом лишь две недели спустя. После признания Акифа. Он собрал нас всех в доме Атакулов. Было массовое признание со слезами и истерикой, с мольбами о прощении и искуплении. Омер молчал, Дорук тихо плакал, я почти потеряла сознание от нахлынувших набросков в одно мгновение. Но не подала виду, никто не заметил. Я вспомнила аварию целиком, я вспомнила ночь после аварии, и страх перед Акифом , перед Омером. Сколько страха я вмещала в себя. До этого момента даже не представляла что способна на такое. Он признался что угрожал мне, после этих слов Омер впервые посмотрел на меня за все это время. Впервые его взгляд коснулся моего лица. А я не смогла. Не смогла поднять глаз и ответить ему. Он больше не любит, возможно жалеет, но не любит. И это к лучшему. Когда выяснилось, что я не единственная скрывшая от него правду, наш персональный ад заиграл новыми красками. Дядя, тетя, Акиф, Мелис. Омер проклинал каждого по отдельности и всех разом. Он был сломлен, и я сломалась вместе с ним. Но я нашла ответ на вопрос который меня мучал. Почему я не рассказала ему, почему не призналась, ведь по его словам я так сильно его любила. И теперь я не виню её, ту Сюсен. Она не смогла сделать этот выбор, не захотела видеть его таким, не захотела терять. А я? Я выбрала путь правды, и я не жалею. Я сделала ему больно, так больно, что это нельзя простить или забыть. Но теперь он не будет до конца жизни задаваться вопросом, что случилось с его братом. Теперь он сможет быть свободен от этой тайны, и именно это осознание дает мне сил пережить его ненависть. Спустя ещё неделю Омер нашел в себе силы и простил дядю. Тогда из за тучи его злости ко всему окружающему наконец то выглянуло солнце. Я даже смогла поймать его улыбку. Настоящую, искреннюю. Огулджан смог рассмешить его какими то мне неведомыми способами, но спасибо ему за это. Оказывается я так скучала по его улыбке. Он смог найти хоть и долгую но дорогу к покою. Мне на той дороге места не было. Но как оказалось, так не думали некоторые из Эренов. Если честно я и сама не ожидала, что кудряшки захотят заговорить со мной хоть когда нибудь. Я все ещё не вспомнила ничего кроме той аварии, а из рассказов девочек, мы никогда не были так уж близки. Но в один из не самых ужасных дней, кудряшки заговорили со мной. – «Ты как себя чувствуешь? Последнее время ты бледнее чем обычно…» – Асийе стояла за моей спиной и разглядывала меня в большое зеркало. Женский туалет иногда самое лучшее место для откровенного разговора. – «Я тебя в столовой уже больше недели не видела, ты хотя бы кушаешь?» – голос Айбике был таким же обеспокоенным как и у её кузины. Я не могла поверить, что я правда для них не невидимка. Они меня замечали, они кажется даже беспокоились. – « Я ем, правда, просто от лекарств иногда тошнит, так что….» – мы поочередно сталкивались взглядом с девочками, смотрясь в отражение. Я не решалась повернуться к ним, боясь что они испаряться, и окажутся лишь плодом моего воображения. Опустив глаза и сглотнув подступающие слезы, почувствовала легкое касание на плече, затем ещё одно, на спине. Маленькие ладошки старались поддержать и подбодрить. И в ту же секунду слезы хлынули из глаз, а из груди вырвался полукрик-полустон. Развернувшись уткнулась в плечо Асией, тут же почувствовав как меня обнимают две пары рук. Впервые за три недели, кто то кроме Берка и Дорука был рядом, был готов обнять и выслушать. – «Простите меня, пожалуйста простите. Я была так напугана…Мне было страшно…» – не знаю насколько разборчиво я говорю, учитывая лишь нарастающую истерику, но девочки сильнее прижимают меня к себе. – «Знаю, знаю…Дорук рассказал нам, об угрозах и о твоих попытках рассказать…Все хорошо, я не виню тебя, слышишь? Ни капельки не виню…» – голос Асийе тоже дрожит, и ее слезы смешиваются с моими. Я и не представляла, насколько важно было для меня услышать эти слова от нее. Насколько важно мне их прощение. Я снова вцепляюсь в неё, как в спасательный круг и стараюсь успокоить вновь подступающие слезы. – «Мы не виним тебя, дорогая. Лишь беспокоимся. Всем было тяжело, и мы все сможем это преодолеть. Только не отстраняйся от нас, хорошо?» – Айбике успокаивающе поглаживает мои волосы и я все же смогла поднять на неё заплаканные глаза. Она выглядит такой спокойной, что внутри разливается ощущение надежды. Что если она права? Что если все ещё может наладиться? – «Не буду, не буду правда…Я не знала как сильно вы меня ненавидите, зациклилась на ненависти Омера. Просто побоялась к вам подойти…» – голос теперь более уверенный, спокойствие Айбике подействовало на меня как лекарство. – «Никакой ненависти, нам всем нужно было время. И Омеру тоже, он злится, но я уверена что все ещё любит тебя…» – Асийе отстраняется и вытирает слезы ладошкой, следую ее примеру и тоже протираю влажные щечки. – «Нет, не любит. – смотрю на кудряшек и в груди разливается тепло. Как же важно быть частью кого то, быть нужной кому то. Моя грустная улыбка снова вызывает слезы Асийе. – Он сейчас лучше, да? Ему стало хоть немного легче?» – «Стало, он сейчас много работает и это помогает ему справиться со всем этим…Вам нужно поговорить. Спокойно, просто сесть и поговорить…» – уверенность Асийе, что разговор с Омером всё исправит, заставляет меня грустно усмехнуться. – «Хотя бы попробуйте…» – Айбике присоединяется к словам кузины и легонько поглаживает меня по плечу. Не смогу их разочаровать сейчас. Киваю и ещё раз обнимаю сестричек. Остальное решу потом, сейчас происходит что то прекрасное и я хочу прочувствовать этот момент. После того как девочки все же успокоившись, вышли из туалета, я ещё раз рассмотрела себя в зеркале. Они правы. Выгляжу я откровенно плохо. Обычно смуглая кожа стала бледнее, мешки под глазами, потрескавшиеся губы. Надо брать себя в руки, Сюсен. Может стоит отказаться от лекарств, выписанных врачом. Воспоминания все равно не возвращаются, и хотя таблетки должны ускорить восстановление мозга после травмы, пользы от них никакой. Полтора месяца с момента аварии, а все что я вспомнила это смерть Кадира. Больше ничего, сколько бы я не пыталась. Надо хотя бы попробовать поесть, иначе ещё неделя и от меня ничего не останется. Полная решимости пойти в кафетерий и срочно перекусить, чем то от чего не захочется вывернуть желудок наизнанку, я уже преодолевала последние ступени лестницы, когда поняла, что теряю ощущение пространства. Едва успев схватиться за перила, я буквально проваливалась в пустоту. В глазах темнело, а ноги больше не чувствовали твердой поверхности под собой. Ощущение полета, и паника на секунду охватившая меня. Крепкие руки сомкнувшиеся на талии и полная темнота. Омер. Я наконец то выбрался из бесконечного кошмара. Вот уже несколько дней мне не снится Кадир под колесами машины. Я наконец то смог преодолеть его смерть. Я отпустил. И сегодня впервые за весь этот адский месяц я чувствую облегчение. Кажется жизнь и правда может вернуться в обычное русло, стоит только захотеть. И сегодня именно тот день, сегодня подходящий день, что бы снова стать Омером Эреном. Красная машина на парковке возле колледжа, значит она уже здесь. Последние несколько дней, ей становиться хуже. Слишком бледная, слишком медлительная. В столовой не бывает уже больше недели, и остается лишь надеятся, что ест хотя бы дома. Я так и не могу решиться на разговор, просто не могу подойти к ней. Я не виню, ни в коем случае. Её вины нет в том что произошло, но есть в том что она скрыла. Не рассказала. И сейчас, когда злость наконец растворяется, я понимаю почему она молчала раньше. Я правда её понимаю. Но не могу решиться на разговор. То что произошло в тот день в курятнике, перевернуло все с ног на голову. Все изменилось, и дело не только в правде об аварии. Дело в самой Сюсен, ведь она приказала мне разлюбить её. И я разлюбил, по крайней мере убедил себя в этом. Нельзя вернутся в прошлое и все исправить, невозможно сделать вид что ничего не было. И мы не сможем быть такими же как раньше. Так что Сюсен наверное права, лучше оставить все позади. Расстаться и остаться чужаками друг для друга. Она меня не любит, не помнит, значит и я выберу этот путь. Я разлюблю. Я делаю все возможное для этого. Я избегаю, не смотрю, не разговариваю. Так проще, по крайней мере сейчас. Не знаю как долго мы сможем делать вид что не существует нас, но сейчас у нас получается. Она не замечает меня, даже в классе делает вид, что меня нет. Я делаю вид, что мне на это все равно. И каждый живет свою жизнь в своем собственном мире иллюзий. Асийе за завтраком призналась мне, что хочет сегодня с ней поговорить. Я знаю, что она так же как и я не винит Сюсен в аварии. И сегодня она решилась вернуть общение. Я не могу быть ни против, ни за. Если сестра решила, значит так тому и быть. Но все же я смог озвучить одну единственную просьбу. Я хочу знать что с ней все нормально. Хочу просто убедиться, что её бледность и уставший вид, можно исправить. Только это и я буду и дальше делать вид, что нас ничего не связывает. Сестра согласилась, она без устали твердит, что наше решение бред сумасшедшего. Что нельзя просто взять и разлюбить кого то, лишь по одному желанию. Хорошо, что из любовь с Доруком не подвергается таким испытаниям, и моя фисташка всё ещё верит в наивную и чистую любовь. На первом же уроке замечаю, что сегодня Сюсен стало ещё хуже. Она дважды переспрашивала номер страницы в учебнике, и не могла найти ручку, лежавшую прямо перед ней на парте. Я не люблю её, но я не могу пройти мимо, когда кому то плохо. Две перемены старался ходить за ней по пятам, на расстоянии, что бы не заметила. Долго сидела во дворе, мне даже показалось что уснула. Выпила лекарства, чашку кофе и бросила читать книгу на первой же странице. Все время устало трет глаза. Как будто не спала несколько дней. В груди что то екает, глядя на неё в этом состоянии, но я не люблю ее. Просто волнуюсь. Видел как девочки зашли вслед за ней в женский туалет. Их долго не было, и признаться честно, я уже волновался. Наконец мои кудряшки появились, но без Сюсен. Асийе заплаканная, Айбике молчаливая. Надеюсь разговор прошел нормально, надо обязательно поговорить с сестрой об этом позже. Спустя пару минут в дверях показалась и Сюсен. Уверенной походкой направилась к лестнице, последовал за ней. По ней так же как и по Асийе видно, что она плакала. Лишь бы все было нормально. На лестнице осознаю как уверенная походка сменяется пошатыванием. Сюсен резко хватается за перила, ещё секунда и она просто полетит вниз. Проскочив сразу несколько ступеней, едва успеваю обхватить её руками, именно в тот момент, когда её бледная тонкая ручка соскальзывает с перил. Её тело в моих руках обмякает и Сюсен теряет сознание. На один короткий миг, страх сковывает меня. Я впервые вижу её такой, абсолютно беззащитной и почти бездыханной на моих руках. Её бледная кожа практически сливается со школьной формой и это вызывает волну паники в моей груди. Все хуже чем я думал, все намного хуже. Прижав хрупкое тело так сильно насколько это возможно, я почти бегом преодолел коридор на пути к кабинету медика. Медсестра встретила меня с широко распахнутыми глазами и указала на кушетку в углу кабинета. Я сопротивлялся, когда она просила меня выйти, но все же женщина смогла меня убедить. Ей сейчас нужно позаботится о Сюсен, я лишь буду мешать ей, учитывая моё состояние. Понимаю что руки трясутся, сердце бешено заходиться в ритмичном биении. Я накрутил уже несколько десятков кругов в этом коридоре, но все ещё не знаю как она. Очнулась ли? Что с ней? Что теперь будет? Тысяча вопросов в моей голове, заставляют с каждым новым кругом прибавлять шаг. Я как белка в колесе. Наконец медсестра зовет меня внутрь. Сюсен сидит на кушетке, к её руке подсоединена капельница. Кажется цвет лица стал более здоровым. Но все ещё уставшие, опухшие глаза, говорят что с ней всё не в порядке. Слышу как медсестра озвучивает причину падения, общее состояние Сюсен и возможные последствия, но её голос как далекое эхо. Я не могу оторваться от нелюбимой девушки. Маленькая, хрупкая, испуганная. Как в то утро в больнице. Сердце скулит и проситься обнять её. Прижать к себе, рассмешить, накормить, уложить спать. Но её холодный взгляд в миг отрезвляет. В голове тут же проносится «Не люби» и я возвращаюсь в реальность. Туда где я не должен её любить, не должен даже думать о ней. Наконец женщина замолкает, говорит что ей нужно оформить бумаги и оставляет нас наедине, покинув кабинет. Глухая тишина воцаряется в помещении. Монотонное тиканье больших настенных часов, смешивается со звуками города за окном. Мы смотрим друг на друга, и никто не может начать разговор. – «Тебе сейчас лучше? Сможешь сама идти?» – я должен был первым нарушить невыносимое молчание. Мой голос разрезает тишину, и Сюси даже слегка подскакивает на месте от неожиданности. – «Эммм…Да, я могу сама. Можешь уходить, Омер, ты не обязан быть здесь.» – голос такой слабый, и я снова задаюсь вопросом, сколько же дней она не ела и не спала. Сердце снова предательски щемит. – «Я здесь не потому что обязан. Ты потеряла сознание, чуть не упала с лестницы, ты же понимаешь что это не нормально?» – «Легкое головокружение, ничего такого. Сейчас спущусь поем и все пройдет. Не о чем беспокоиться, Омер.» – не могу поверить, что она все еще упорно отрицает проблему. Как можно быть такой упрямой. – «Я сам решу о чем мне беспокоиться, Сюсен. – начинаю закипать от её невозмутимости. Наш первый разговор за целый месяц, а она снова лжет мне, да ещё и пытается выгнать. – И от легкого головокружения сознание не теряют. Как только тебе разрешат выйти, мы вместе спустимся в столовую. И за руль тебе сегодня нельзя. Я сам отвезу.» – «Тебе самому не кажется, что это уже слишком? Что за рвение стать героем? Спасибо конечно, что помог, но…» Договорить ей не дала медсестра, вернувшаяся в кабинет. Ещё раз узнав у Сюсен о её самочувствии и передав ей бумагу с рекомендациями по восстановлению, отключила девушку от капельницы. Ещё слегка покачиваясь Сюсен вышла из кабинета, протиснувшись мимо меня к дверям, словно меня там и вовсе не было. Злость начинает бурлить в крови, и я не намерен уступать ей в этом споре. Будет так как я сказал. Это нужно для её же блага. Вредная, упрямая Сюсен Кылыч. – «Не беги так, ты только пришла в себя.» – нагоняю её всего за три широких шага и аккуратно хватаю за локоть. – «Омер, серьезно иди по своим делам! – она так резко затормозила, что мы слегка столкнулись и её аромат ударил мне в нос. Новый парфюм, впервые ощущаю его на ней. – Мне не нужна помощь, я в полном порядке! И я не нуждаюсь в твоей жалости!» – «Я видел что ты не в порядке, я слышал что сказала медсестра и я не уйду! И что бы ты знала, я здесь не из за жалости к тебе!» – попыталась выдернуть руку, но остановилась и внимательно вгляделась в моё лицо. Как же потухли её прекрасные глаза, кажется что внутри у неё пустота. – «Тогда почему? Из ненависти люди тоже иногда творят странные вещи… – скользит взглядом по моему лицу, словно ожидая чего то, выискивая. – Ты же больше не любишь меня?» – «Не люблю… – между нами всего пара сантиметров, я могу слышать её дыхание и даже чувствовать дуновение от взмаха длинных ресничек. – Ты же сама так хотела, разве нет? Ты же не любишь меня, Сюсен?» – «Не люблю… – протягивает, словно задумавшись и на секунду опускает взгляд на наши руки. Я все ещё держу её за локоть, нежно, но она знает что я не отпущу. Снова поднимает глаза на меня, останавливается на губах. В горле пересохло, пришлось сглотнуть. – Ничего не измениться, верно?» – «Ничего не измениться…» – я повторяю за ней, прислушиваясь к собственным словам. Так ли верна эта фраза? Возможно мне показалось, но кажется её голос отдавал нотками грусти. Неужели я все ещё строю надежды и иллюзии по отношению к ней? – «Хорошо…Тогда вперед, пока я снова не грохнулась…Мне срочно нужен салат.» – в один миг её взгляд на меня стал нежнее, мягче и она ожила у меня на глазах. Слегка дернула рукой и теперь она держала меня под локоть. Я даже не понял как она это провернула. – «Так значит ты признаешь, что упала в обморок?» – не торопясь мы направились в сторону столовой. Сюсен улыбнулась одними уголками губ, но я заметил. Её мимолетная слабость передо мной подействовала и на меня. Я тут же расплылся в улыбке, даже не пытаясь её спрятать. – «Оф, ты слишком много разговариваешь, Омер Эрен…» – я наконец услышал её приглушенный смех.