Просто остаться с тобой

Лу стояла посреди прихожей, не разуваясь, не двигаясь. Словно только сейчас до неё дошло: они дома. Всё закончилось. Она действительно выбралась. Иво молча помог ей снять куртку. Потом, когда она чуть неуверенно выдохнула «пойду в душ», он кивнул и ушёл на кухню, чтобы не мешать и дать ей пространство. Девушка закрыла за собой дверь ванной, оперлась руками об умывальник. Собственное отражение в зеркале смотрело на неё в ответ — растрёпанные волосы, слипшиеся от крови пряди у висков, тусклые глаза. А под ними тонкие багровые дорожки. Следы от телекинетического перенапряжения. От боли. От ужаса. От попытки выжить. Она почти не узнала себя. И на какое-то мгновение просто стояла, глядя в зеркало, будто не веря, что всё это было на самом деле. Щека дёрнулась. Она отвела взгляд, выдохнула резко и коротко, будто сбрасывая оцепенение. Подошла к душу, включила воду. Поток обрушился с напором — горячий, обжигающе чистый. И только тогда Лу вошла под струи. Горячая вода стекала по плечам, по спине, по запястьям, как будто могла смыть всё — грязь, страх, чужие прикосновения, эту ночь. Она стояла долго. Пока кожа не покраснела. Пока дыхание не стало ровнее. Пока не отпустило хотя бы чуть-чуть. Вместо пижамы она накинула рубашку Иво, с едва уловимым запахом, который казался ей сейчас самым безопасным на свете. Когда Лу вышла, в квартире было тихо. Девушка прошла на кухню, чтобы попить воды, но один новый элемент декора привлек ее внимание. Цветы стояли на столе, в простой стеклянной вазе, и белизна лепестков казалась почти неуместной в этом истощённом пространстве, где всё — кожа, кости, нервы — были измотаны до предела. Лу замерла. Потом подошла ближе, посмотрела на бутоны, на тонкие стебли. Провела пальцем по лепестку. — Я хотел… — голос Иво тихо прозвучал у неё за спиной. — Хотел порадовать тебя. В честь диплома. Хотел, чтобы это был хороший вечер. Он не продолжил. Потому что и так было понятно — всё пошло совсем иначе. Лу обернулась. Он стоял всё ещё с полотенцем на плечах, волосы влажные, лицо уставшее. Он тоже успел сходить в душ — во вторую, гостевую ванную. Их взгляды встретились, и она сделала шаг, прижалась лбом к его груди. Иво обнял её за плечи. Они стояли в тишине, не произнося ни слова. Им было что сказать. Столько всего, что не поместилось бы даже в длинный разговор. Но язык будто бы отказывался сотрудничать, а мысли путались, обрывались, сгорали недосказанным. — Пойдём… — только и сказал он тихо. — Тебе нужен сон. — Тебе тоже, — пробормотала она. Иво горько усмехнулся: — Максимум три часа. Потом снова в бой. Кровать казалась слишком мягкой после всего, что было. Лу опустилась на неё с осторожностью, будто боялась снова оказаться в подвале, с руками за спиной. Иво лёг рядом и без слов обнял её. Медленно, аккуратно, будто закрывал собой от всего, что было снаружи. Рука легла на её плечо, потом сдвинулась к спине — лёгкие, почти невесомые поглаживания, и девушка не заметила, как провалилась в сон.

***

Иво открыл глаза, не сразу сообразив, сколько времени прошло. В комнате царил полумрак, тусклый свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Лу крепко спала, обхватив его рукой во сне. Иво посмотрел на неё — на зажившие царапины, на синяки, которые ещё не сошли, на мирную тяжесть сна, которую она заслужила с таким боем. Он осторожно провёл рукой по её спине, как будто извиняясь, и на мгновение закрыл глаза. Всё внутри ныло от истощения, физического и эмоционального. Лу тихо вздохнула во сне, прижалась ближе, как будто почувствовала, что он снова собирается уходить. Иво задержал дыхание. Не хотел двигаться. Не хотел даже думать о том, что сейчас поднимется, переоденется, выйдет за дверь и снова станет Приором. Что оставит её здесь одну, в тишине, наедине с собой. "Я хотел бы остаться с тобой… Просто остаться с тобой. Но работа зовёт меня в путь." Он медленно, почти не дыша, выбрался из-под её руки. Старался не разбудить. Переоделся, причесал волосы и завязал их в хвост. Простое действие требовало усилия. Единый, как же он не хотел уходить. Но с каждым новым шагом мысли постепенно перестраивались на рабочий лад: список задач, кому звонить, что проверить. Иво застегнул тунику и спустился в кабинет. Мартен включил голограмму на компьютере, проверил сводку за ночь, просмотрел срочные дела. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. — Входите, — не отрывая взгляда от экрана, произнёс Иво. Вошёл Баретти, важный, собранный, несмотря на долгую напряженную ночь. — Месье Приор. Доброе утро. — Гектор. У Кея сегодня выходной. Я думаю дать ему время до конца недели. — Конечно. Назначу замену? — Да. Кто-то из старшего состава. До полудня я в кабинете. Потом спущусь на допросы. Вечером — встреча с Викарием. Пусть сопровождают. Баретти лишь коротко кивнул и удалился. Иво уже переключился на экран: сообщения, электронные расписки, данные по второму фургону. Работа захватила Мартена с головой. Он отписывал резолюции, просматривал сводки, комментировал отчёты. Через час вошёл инквизитор-оперативник. — Мы перехватили второй фургон, месье Мартен. Всё прошло чисто, без пострадавших. Все псионики живы, в удовлетворительном состоянии, но напуганы. Оказана первичная помощь, их сейчас размещают временно в Центре наблюдения. Захватчиков отправили в изолятор, в ближайшее время начнём допрос. Иво коротко кивнул. — Хорошо. Хочу полный отчёт по маршруту, списки задействованных лиц и предварительный протокол допроса. Срочно. Инквизитор покинул кабинет, а Иво тут же вызвал к себе Даниэль. — Доброе утро, месье Мартен. — Доброе, — отозвался он, отложив планшет. — Есть задачи. Первое — подготовь распоряжение на квартальное премирование. Все, кто работал этой ночью: аналитический отдел, следственная группа, патруль. Составь запрос, передай в отдел кадров. Я подпишу. — Поняла. — Второе — если есть вопросы, которые требуют немедленного моего ответа — передай их мне в течение двух часов. И свяжись с секретарем Викария. Нужно назначить встречу ближе к вечеру. Иво на мгновение задумался, потом продолжил: — Третье — заявка на новый телефон. Модель я скину отдельно. Как получим — полная синхронизация со старым устройством Лу. — Сделаю. И ещё — насчёт мотоцикла. Сегодня утром пришёл отчёт от техников. Они провели первичный осмотр. Сказали, что повреждения критические — корпус, стабилизаторы, система питания. Его в таком случае нужно восстанавливать по частям — но это займёт месяцы и нецелесообразно. Их рекомендация — замена на новый. Иво не изменился в лице, только кивнул. Но в груди сжалось. Он сразу подумал о реакции Лу. Как она воспримет это. Мотоцикл был для неё важен. И теперь… Он отложил эмоции на потом. Сейчас — дело. Уже через час Мартен с новым сопровождением шёл по коридору в допросную. В отдельной комнате ждал Жонсьер. На столе лежали досье, записи, распечатки: всё, что удалось собрать по делу. — Всё сделал? — спросил Иво, вместо приветствия. — Почти. Основное уже здесь, — коротко ответил Марк, кивнув на папку. — Но это не моя работа. Это Рид. Она успела всё собрать ещё до похищения. Досье по Равелю, пересечения с делом Ламара, гипотезы. Всё здесь. Иво взял в руки папку. Внутри аккуратные пометки, подчёркнутые строки, вложенные схемы и фотографии. Он смотрел записи молча, но снова ощутил это знакомое тёплое чувство в груди, смесь гордости и уважения. "Моя жена…" Жонсьер, видимо, не успел выложить фотографию с лицом Жана Франсуа, об которое Лу когда-то затушила сигарету. Иво посмотрел на дыру и едва заметно усмехнулся. "Моя жена." Мартен сидел за стеклом и читал досье на Равеля, параллельно слушая допрос похитителей. Дверь открылась, и снова вошёл Жонсьер, перевести дух и попить воды. Он бросил короткий взгляд на Приора. — Сейчас приведут тех двоих, что были с Рид. Иво медленно повернулся к нему, голос его прозвучал негромко, но твёрдо: — Их допрошу я лично. Марк хотел было возразить, но, поймав взгляд Мартена, передумал. Молча кивнул, сжал губы и остался в комнате. Приор зашел в допросную и сел напротив. Два задержанных сидели рядом, скованные, помятые, измотанные, но всё ещё сжимавшие челюсти. Один молчал, чуть понурившись, избегая взгляда. Второй наоборот, смотрел на Приора вызывающе. Улыбался. Нагло. Им уже вкололи сыворотку, рядом стоял эмпатик. Два охранника замерли по углам. — Имя заказчика? — Я… — один из них провёл рукой по лбу, но наручники не позволили даже почесаться. — Я знал его. Мы все знали. В лицо. По голосу. Он звонил, руководил. Но когда пытаюсь вспомнить… — он тяжело выдохнул, — пусто. Просто пусто. Как будто кто-то ножом вырезал. — Какое-то время назад, — продолжил один из них, — она… когда мы были заперты… псионичка спросила про него. Про заказчика. И я вспомнил. Само всплыло. Когда она надавила. Я разозлился. Она задела нас за живое, напомнила, как он нас отчитывал. И тогда вылетело. Имя. — Какое? — Люсьен Равель. Иво посмотрел на эмпатика, тот кивнул. — Эмоции подтверждают — это правда. Иво не изменился в лице и продолжил: — Места встреч? — Не помню. — Даты? — Он вышел на нас месяц назад. Заплатил кучу денег. — Список псиоников, — продолжал Иво. — Вам передали заранее? — Да. Сильные псионики, с фотографиями и координатами, где их найти. — Лу Рид не была в списке? — Нет. Просто… влезла. Мы не знали, кто она. Она заступилась за парня — хилера. А мы уже в процессе были. Назад пути не было. Похититель усмехнулся. Откинулся назад, лениво покачиваясь на стуле, насколько позволяли наручники. — Если честно, очень жалею. Что не получилось тогда взять её, — он выделил слово, глядя прямо на Мартена. — Думаешь, она такая крепкая? Да брось. Всё равно бы кричала. Может, даже понравилось бы. Некоторым нравится, когда их ломают медленно. Иво застыл. Челюсть напряглась. Он не шелохнулся. Даже дыхание почти исчезло. Задержанный, видимо, это счёл за выигрыш. — Хотелось бы видеть, как она стонет. Только не от тебя, Приор. А от меня. В комнате стало настолько тихо, что казалось воздух сжался. Один из охранников шагнул вперёд, но Иво молча поднял ладонь. Потом он встал. Медленно подошёл к стулу похитителя. — Ты знаешь, — сказал он почти шёпотом. — Меня не так легко задеть. Он наклонился ближе. Глаза встретились. — Но то, что ты сейчас сказал, — это не вызов. Это приговор. Ты его только что вынес сам. Мартен выпрямился. Голос зазвучал громче, чётче: — Закрытый расстрел. Через 72 часа. Без права обжалования, — он повернулся к охране. — Уведите их. — Сука… — прошипел похититель, но охранник ударом заставил его замолчать. Иво даже не моргнул. Он дождался, пока за ними захлопнется дверь. Только тогда выдохнул. Медленно, через сжатые зубы. Сжал пальцы на планшете, затем тоже вышел из комнаты, ничего не говоря. Позже привели группу, которая везла второй фургон. На этот раз Приор не вмешивался. Один за другим они говорили, что не помнят. Лица, имена, места встречи — всё как будто стерто. Но стоило Жонсьеру тихо произнести: "Люсьен Равель", — как у заключенного на секунду расширялись зрачки, появлялось узнавание. И следом страх. Да, узнают. Да, это он. Спустя час, все допросы были окончены. Жонсьер вернулся к Иво, который был в соседней комнате за стеклянной перегородкой и только что закончил говорить по телефону. — Что скажешь? Иво нахмурился. Положил телефон в карман и встал. — У нас больше нет сомнений, кто стоит за всем этим. Еще сейчас сообщили, что пришли отчеты о маршрутах фургона. Оба шли к южной границе Периметра. Разные дороги, но направление одно. И это противоположное направление от лаборатории, где вы были с Лу. Надо поднимать все отчёты по КПП на южной границе за последние три месяца. Всё, где есть сбои, несостыковки, неточная идентификация, даже если кажется, что это просто ошибка. Жонсьер скрестил руки на груди, устало выдохнул: — Мы ищем фантом. Иво не ответил и молча закрыл последнюю страницу досье Люсьена Равеля. Внутри будто что-то сдавило. Слишком многое начинало сходиться и слишком страшные выводы вытекали из этого сходства. Он, задумавшись, провёл пальцем по краю страницы, потом поднял взгляд. — Где Ламар? — спросил он коротко. — С минуты на минуту должны привести. — С ним я тоже поговорю лично. Ламара ввели в допросную под охраной. Он выглядел постаревшим. Не как мужчина в расцвете лет, а как человек, на чью спину слишком долго давила тяжесть — и всё ещё давит. Он остановился на пороге — и замер. За столом сидел Приор. Ламар будто не поверил сразу. Взгляд скользнул, вернулся, прищурился. Приор Инквизиции? Лично? — Месье… Приор? — голос у него сорвался, на грани уважения и тревоги. — Я… не ожидал… — Садитесь, — только и сказал Иво. Голос был холодным. Ламар сел. Рядом к нему уже подошел эмпатик. — Вы знаете, зачем вас вызвали, — начал Иво. — У нас есть имя — Люсьен Равель. Есть совпадения. Есть совпадения, слишком точные, чтобы быть случайностью. И есть вы. Человек, который всё это уже видел и работал с ним. И молчал. Ламар отвёл глаза. — Я… не знал, что всё начнётся снова. Клянусь. Я думал, что это закончилось… с тем пожаром. — Расскажите. Всё. С самого начала. Он рассказывал медленно. Про то, как они с Равелем и Коссе начинали как исследователи. Про ранние стадии проекта — поддержку здоровья псиоников, адаптационные стимуляторы, формулы. Всё выглядело гуманно. Помочь. Улучшить. Снять болевой синдром. А потом — Жан-Франсуа. — Он сам вышел на нас. Особенно часто общался с Равелем. Они… нашли общий язык. Очень быстро. Жан-Франсуа воспринимал его чуть ли не как сына. Иво сдержанно кивнул. Про себя подумал: двое эмпатиков с манией величия. Один — псих, второй — ученик. Отличное совпадение. — Нас отправили в церковную лабораторию. — Ламар продолжил. — Я думал, речь всё ещё о помощи псионикам, но задачи быстро начали меняться. Всё шло к усилению. К превращению в инструмент. И я понял: это больше не поддержка. Это — оружие. Предупредил Коссе, отговорил его идти с нами. А сам хотел отказаться, но… меня не отпустили. Угрожали. — Потом… — Ламар замолчал. — Потом убили мою жену. Подстроили несчастный случай. Явный намек. Стали угрожать и сыном. Мне оставалось либо подчиниться… либо похоронить и его. Иво не двинулся, но тень проскользнула в его глазах. Тихая, острая. Ламар продолжал рассказывать, как подменял формулы. Как пытался саботировать работу. Как разговаривал с Равелем — а тот смотрел на него как на глупца. — Он… он был безумцем, Приор. Безумцем с миссией. Он был одержим. Считал себя проводником между старым миром и новым. Говорил, что хаос — неизбежен. Но если направить его… Он говорил, что мы — свидетели рождения нового вида. Что псионики — эволюционное превосходств, ими нужно управлять… и направлять. Сделать оружием. Точным. Безотказным. И только он, по его словам, знал, как это правильно сделать. Иво тихо выдохнул. Он не перебивал, слушал внимательно. — Я продолжал работать, но намеренно портил формулы. Они не сразу поняли. А когда поняли — было уже поздно. Мы стали получать распоряжения запускать тестирования. Использовать заключённых, нелегалов, "пропавших без вести". Мы… испытывали формулу на живых. Последняя попытка была на пирокинетике, — продолжил Ламар. — Формула нестабильна. Разрушение сосудов, перегрузки, эмоциональный срыв. Он вышел из-под контроля. Всё рвануло. Погибли все, включая… — он замолчал. — Включая Люсьена. Эмпатик, стоящий рядом кивнул. Ламар не врал. — Вы уверены, что он погиб? — Его тело было опознано по остаткам ДНК и одежде. Мы не видели, не успели. Потом произошёл переворот. — Ламар продолжил сам. — Структура Церкви поменялась. Я залег на дно. — Почему вы не обратились в Инквизицию? — Я боялся. У меня не было ничего. Ни доказательств, ни ресурсов. Только сын. Я не мог его потерять. На лице эмпатика — всё те же сигналы. Ламар не врёт. Но виноват — глубоко. До мозга костей. — Когда началась ситуация с флуксом… — Ламар поднял глаза. — Я не поверил сразу. Но… потом. Когда узнал симптомы, когда понял, что оно работает — я не мог не сопоставить. — Но без Равеля это было бы невозможно? — Нет. Никто кроме него не мог бы воссоздать формулу. Она была его. Его почерк. Его гений. Иво медленно откинулся в кресле. Молчал секунду. Другую. Третью. — Он жив, — сказал он наконец. Ламар побледнел. — Это… невозможно… — Это происходит. Сейчас. Мы нашли его имя. Мы нашли след. Ламар прикрыл глаза. — Единый… Иво некоторое время молчал, глядя в лицо Ламару. В этом взгляде не было ненависти, но и прощения тоже. Только понимание. И выбор, который теперь должен был быть сделан — осознанно, чётко, без иллюзий. Ламар ждал будто приговор уже висел в воздухе, просто его ещё не произнесли. — Я всё понимаю, — наконец сказал Приор. — То, как всё начиналось. То, как вы хотели помочь. То, как вас использовали. Вы были молодыми учёными, верили, что делаете добро. А потом пришли те, кто делал вид, что вы — часть великой цели. А на деле ломали жизни. Мартен не повышал голос. Каждое слово резало, как лезвие, болезненно, не оставляя места сомнениям. — Вы потеряли жену. Вам угрожали сыном. И я верю, что страх за близких способен сломать даже сильных. Я бы соврал, если бы сказал, что не понимаю этого. Но… Он слегка наклонился вперёд. Голос всё ещё был ровным, но в нём прозвучала сталь: — Вы знали. И вы молчали. Годы. Когда началось распространение флукса, вы могли заговорить. Когда вас арестовали — тоже. Но вы молчали. А люди продолжали умирать. В том числе те, кого можно было спасти, если бы вы дали нам даже часть этих сведений раньше. Ламар опустил взгляд. Стиснул кулаки. Слова Иво били точно и честно. — Я не могу стереть с вас ответственность, — продолжил Приор. — Но я могу учесть содействие. Если вы продолжите помогать — распишете все, что помните о Равеле: его почерк, манеру говорить, повадки, мельчайшие детали. Если посмотрите формулу флукса и сможете точно сказать, что это модифицированная версия той самой, что вы разрабатывали — и объясните, как её можно блокировать или смягчить. Поможете восстановлению пострадавших псиоников. — Он сделал короткую паузу. — Тогда я постараюсь добиться для вас максимально мягкого приговора, который только возможен. Ламар с облегчением выдохнул. Плечи его опали. Иво уже поднимался с кресла. — Спасибо, месье Мартен. Я сделаю всё, что в моих силах. Клянусь. — Отлично. Первым делом — формула флукса. Сравните с тем, над чем вы работали. Затем — досье Равеля. Всё, что поможет его найти. Коссе мы подключим вам в помощь. Старые друзья как никак. — Равель… он не мог выжить. Мы все были уверены… — Он жив. И он за всем этим стоит. — Месье Мартен, у меня только одна просьба... Если Равель узнает, что я вам помогаю… Я боюсь, он может найти моего сына. Добраться до него… Тишина в помещении стала ощутимой. Иво медленно опёрся руками о стол, склонился вперёд, задумался. — Мы обеспечим защиту. Назовите его местоположение, и я прикажу установить наблюдение. Близко. Ненавязчиво. Но эффективно. — Спасибо… месье Приор. Я… я не могу передать, как много это для меня значит. Иво кивнул и развернулся. Только у двери остановился. — Это не жест доброй воли. Это необходимость. Равель — угроза. А от вас я буду ждать результат. Ламар кивнул. Медленно. Но в глазах было облегчение. Он остался жив. Его сын будет под защитой. А долг, наконец, начал погашаться. Мартен с Жонсьером поднялись на верхний этаж. Иво устало опустился в кресло, прикрыв глаза. Кабинет впервые за сутки казался ему слишком тихим. Жонсьер, сцепив руки за спиной, подошел к окну. Он знал, что Приору нужно несколько секунд тишины, чтобы переварить всё. Дверь скользнула в сторону. Вошла Даниэль. — Через десять минут выезд к Викарию, — напомнила она. Иво чуть заметно кивнул, хотя секунду назад думал лишь о том, как бы подняться наверх и проверить, как там Лу. Марк словно это почувствовал и посмотрел на Мартена. — Как Рид? — тихо спросил Жонсьер. Иво не сразу ответил. Посмотрел на свои руки, потом в сторону окна. — Когда я уходил, она спала, — глухо произнёс он. — Надеюсь, всё ещё спит. Это был тяжёлый день. Тяжёлая ночь. Жонсьер кивнул. Потом немного мягче произнес: — Возьми выходные, Иво. Хотя бы три дня. Ты не выдержишь в таком темпе. Особенно после вчерашнего. — У меня всё в порядке, — машинально ответил Иво, выпрямляясь. — Допустим, у тебя — да, сделаю вид, что поверил, — возразил Жонсьер. — Но у неё — нет. Она пережила то, что может снести голову даже опытному бойцу. Девочке сейчас не Приор нужен. А муж. Иво застыл. Эти слова пробили глубже, чем он ожидал. Горечь внутри стала тяжелее. Жонсьер сделал шаг вперёд, чуть сбавив тон: — Я тебя подменю. Даниэль справится с документами. Мир не взорвётся за три дня. Иво молчал, всматриваясь в гладкую поверхность стола, будто искал в ней ответ. А потом коротко кивнул. — Хорошо. Три дня. — Вот и славно, — усмехнулся Жонсьер. Иво смотрел на него несколько долгих секунд. В этом взгляде было многое: признание, благодарность, усталое, немое спасибо. — Я всё равно должен заехать к Викарию. Дать полную картину. И теперь заодно предупредить, что ближайшие дни меня не будет. — Сделай это. А потом — домой, — кивнул Жонсьер. Перед выездом к Юналу, Даниэль подозвала Приора к своему столу, отсоединила провод и положила телефон в коробку, протягивая ее Иво. — Месье Мартен, — сказала она. — Телефон. Модель, как вы просили. Всё уже синхронизировано — мессенджер, галерея, настройки, контакты. Иво взял коробку, на миг задержав взгляд. — Спасибо, Даниэль. — Рада помочь. — Она улыбнулась чуть мягче. — Если позволите, передам месье Баретти, что вы будете недоступны ближайшие дни? — Да. С сегодняшнего вечера. По всем вопросам пусть обращаются к месье Жонсьеру.

***

Пробуждение было туманным, как будто её вытянули из слишком глубокой воды. Голова тонула в подушке, а тепло под одеялом удерживало в каком-то зыбком между. Лу открыла глаза и какое-то время просто смотрела в потолок. Тишина. Дом. Солнце уже клонится к горизонту — вечер. Сколько она спала? Её тело ощущалось странно, мышцы болели. Будто натянутая струна, которая в любой момент может порваться. Она пролежала пару минут, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Всё было на месте. Всё цело. И всё же… не так. В голове вспыхнули воспоминания. Темнота. Шприц. Липкая кожа чужих рук. Крик Йонаса. "Я чуть не сдохла вчера." Мысль пришла хлёстко, без обёртки. Простая. Жестокая. Факт. Иво, очевидно, был на работе. Её это не удивило. Её это даже… успокоило. Потому что если бы он был здесь, она бы не выдержала. Просто посмотрела бы на него — и расплакалась. Или не смогла бы сказать ни слова. Сейчас нужно было… прийти в себя. Собрать себя. Самой. Хотя бы постараться. Привычным жестом потянулась рукой за телефоном и застыла. Его не было. Пустая тумбочка. Она смотрела пару секунд, потом медленно опустила руку. В голове мелькнуло: “Похитители.” От этой одной мысли её снова как будто швырнуло обратно туда. В подвал. Во тьму. В удушливую тесноту боли и страха. Но Лу быстро сглотнула, прикусила губу. Сдержалась. Сделала вид, что ничего. — Классно… — пробормотала Лу, представив сколько данных ей опять нужно будет восстанавливать. — Просто охуенно. Она встала. Шатко, но уверенно. Натянула худи и шорты, босиком прошла на кухню. Холодильник открылся с привычным щелчком. Она стояла несколько секунд, уставившись в холодный белый свет, потом выцепила взглядом йогурт. Любимый вкус — клубника с мятой. Села за стол. Открыла. Сделала пару ложек. И всё. Сидела. Смотрела в окно. На город, на линии высоток, на пульсирующую рекламу вдалеке. И тут оно стало подкрадываться. Не как удар. Не как паника. А как тонкая, липкая вуаль, что накрывает плечи и постепенно ползёт выше. Сердце будто замедлилось и в то же время ударило сильнее. Йогурт перестал иметь вкус. Картинка за окном расплывалась. Лу оставила попытки поесть и пошла в прихожую. Куртка висела на самом краю. Подарок Иво. Лимитированная. Чёрная, кожаная, удобная, с чуть стертыми швами — идеальная. Теперь — нет. Грязь. Кровь. Один рукав был почти разодран. Ремешок на воротнике оторван. Куртка будто впитала в себя всё, что произошло. Лу медленно провела по ней пальцами, будто гладя живое существо. — Крэп… — выдохнула она. Сердце сжалось. Куртка была чем-то большим, чем одежда. Она ее очень любила, носила почти каждый день. А теперь её вещь, которую она берегла, выглядит так, как будто прошла через ад. Хотя почему как будто? Девушка скомкала вещи и рывком их закинула в мусоропровод. А мотоцикл… Лу крепко зажмурилась. Неизвестность обожгла сильнее, чем любая рана. Если его разбили. Если он в хламе. Если она не сможет снова… "Не думай." Но не помогало. Её трясло. Не от холода. От чувства потери. От злости. От того, как близко она была к концу. Пошла на балкон, проверить нычку. Рывок дверей — и холод ударил по щекам. Нычка пустая, сигарет не было. Это было последней каплей. Села. Медленно. Обняла колени. Смотрела на город, где-то там внизу мигали огни, всё шло своим чередом. Мгновение — как будто кто-то осторожно включил тумблер — пошли слёзы. Не взахлёб. Не истерика. Просто тихие, тёплые, почти покорные. Она не вытирала их. Пусть идут.

***

Иво вошёл в квартиру бесшумно. Было слишком тихо. Он скинул китель, осмотрел прихожую. Ни голоса, ни движения. Только лёгкий сквозняк и… приоткрытая дверь на балкон. Он сразу же отправился туда. Сердце уже сжалось предчувствием. Когда приоткрыл стеклянную дверь, остановился. Лу сидела на полу, обхватив колени. Волосы падали на лицо. Она смотрела вдаль, где огни Нью-Пари гасли в синеве вечера, и не заметила его сразу. Только когда он сделал шаг, обернулась. Быстро вытерла щёки рукавом худи, будто хотела стереть не только слёзы, но и сам факт, что они были. — Ты рано, — попыталась усмехнуться, но голос дрогнул. Иво подошёл ближе, присел на корточки рядом. — Лу, — тихо, почти шепотом. — Посмотри на меня. Она не повернулась. Только опустила взгляд. — Лу, — мягко повторил Иво, — мы договорились. Больше не закрываться друг от друга. Помнишь? Она выдохнула, хрипло усмехнувшись, не глядя. — Это ты обещал мне. Я лично ничего такого не говорила. Он покачал головой. В голосе появилась ирония: — Хуже некоторых советников, честное слово. И не дожидаясь, пока она снова упрётся в тишину, притянул её к себе. Осторожно, бережно. Сел на пол и устроил её на коленях, зажал в кольцо рук. И Лу сдалась. Сначала только тяжёлый вдох. Потом судорожный выдох. А потом истерика. Словно прорвало плотину. Без слов. Без объяснений. Слёзы хлынули сами собой. Взахлёб. — Мне было…так страшно — прошептала она, вжимаясь в его плечо, — Очень. За себя. За Йонаса. Я… я не знала, что делать, я боялась, что… что больше тебя не увижу… Голос дрожал, задыхался. Она пыталась говорить, но слова сбивались, ломались. Иво не перебивал. Не спешил ни с ответом, ни с утешением. Просто крепко держал. Гладил её по затылку, целовал в макушку. Целовал тихо, терпеливо, как будто этим поцелуем мог стереть всё зло, что коснулось её. — И… когда я услышала твой голос, я подумала, что у меня… глюки. Что это уже всё… что мне кажется… Иво не сказал ничего. Только сильнее обнял её, пальцами мягко проводя по позвоночнику. Не спеша, без суеты. Без «всё уже хорошо». Потому что знал: пока ей больно — не хорошо. Лу дрожала. От страха. От боли, которую сдерживала слишком долго. Всё вышло наружу. Все то, что нельзя было обернуть в слова. Всхлипнув, чуть повернулась к нему лицом. — Прости, — снова прошептала она, голос сорвался, — за то, что вывалила на тебя всё это… — Лу, — мягко перебил Иво, чуть отстранившись, — ты не должна извиняться за это. Только не за это. Не надо, чтобы ты держала все в себе. — Телефон… — прошептала она. — Они выкинули его. Сломали. Я всё там хранила. Фото. Видео. Музыку. Сообщения… всё, блять. — Я уже заказал тебе новый. — Он вытер слёзы с её щеки тыльной стороной ладони. — Такой же. Даниэль всё синхронизировала. Лу кивнула, но слёзы продолжали течь. — Куртка… — голос стал тише. — Та, что ты подарил. Мне пришлось её выкинуть. Она… она была в крови, изодранная, вся… — Мы найдем тебе другую. — Он снова поцеловал её в щёку, потом в лоб. — Ещё лучше. Обещаю. Лу кивнула, но не остановилась. — А мотоцикл? Скажи, что он… — она не закончила. Просто посмотрела на него снизу вверх, заплаканными глазами. Иво замер на секунду. Его лицо чуть дернулось. Он опустил взгляд. — Я отправил его в мастерскую. Надеялся. Но… — он выдохнул, как будто с трудом говорил, — техники сказали, восстанавливать долго очень. Лучше новый. — Крэп… — прошептала она. — Купим новый, — просто сказал Иво. — Это дорого, — выдохнула она в ответ. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Возражения отклонены. Это официальное распоряжение Приора. Не подлежит оспариванию. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то между улыбкой и желанием заплакать снова. Но она сдержалась. — Я просто не хочу, чтобы ты… — Главное, чтобы ты не переживала, — перебил он тише. — Всё остальное решаемо. Лу замолчала. Тишина между ними стала почти осязаемой. Потом она прошептала: — Спасибо. За всё, Иво. Он не стал отвечать. Только провёл губами по её щеке, стёр следы запоздалых слёз, коснулся лба. Тишина. Минуту. Две. Пальцы Лу всё ещё сжимали край его рубашки, но дыхание постепенно выравнивалось. Она молчала, уткнувшись в его шею, пока не почувствовала, как он чуть напрягся. Как будто собирался с силами, прежде чем сказать. — Мне тоже было страшно, Лу. — Иво выговорил это медленно. Глухо. Как будто каждое слово приходилось вытаскивать. — Я… не мог дышать. В голове крутились картинки. Одна хуже другой. Я не знал, где ты, что с тобой… живa ли ты. Он отвёл взгляд, моргнул — слишком резко. Лу заметила это движение и потянулась к нему, обняла, теперь уже ей нужно было стать опорой. Иво прижался лбом к её виску. — Когда я услышал Йонаса… а потом выстрел за дверью, которую мы не могли открыть… — Иво зажмурился, будто хотел стереть это воспоминание. Он едва заметно вздрогнул и выдохнул. — Я чуть не сошёл с ума. Я винил себя. За то, что отпустил тебя одну. За то, что не защитил. За всё. — Иво… — прошептала Лу, взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя. — Ты не мог всё предусмотреть. Ты сделал всё. И ты нашёл. Он посмотрел на неё — глубоко, с болью и любовью. И одна тёплая, тяжёлая слеза скатилась по его щеке. Лу не стала говорить ни слова. Только поцеловала её, прежде чем она успела упасть. Потом другую. Он не отстранился, немного усмехнулся: — Теперь, выходит, и мне нужно извиниться за эмоции? — Ни в коем случае, — сразу сказала она. — Ни за что. Никогда. Он кинул на неё взгляд, немного растерянный, немного виноватый. Лу кивнула. Теперь она обнимала его. Теперь её губы прикасались к его щеке, к его виску. А Иво закрыл глаза и позволил себе выдохнуть всё, что держал внутри. — Я допросил тех двоих. Лично. Кто был с тобой. Смотрел им в глаза. Слушал, как они говорят обо всём этом… Это было… отвратительно. Я бы хотел, чтобы ты никогда этого не слышала. Никогда не чувствовала того, что чувствовала там. — Он провёл пальцами по её волосам. — Но я не смог предотвратить. Не успел. — Ты пришёл. Ты нашёл меня, — напомнила она. — Это главное. — А потом Ламар. Я поговорил с ним. Про Равеля. Про проект. — Он сжал её руку. — Они шантажировали его. Убили жену. Грозили сыном. Он сломался. Я… понимаю, почему он молчал. Но всё равно… Это тяжёлый груз. И для него. И для нас теперь. Она коснулась губами его скулы. — Я дал ему шанс искупить вину. В обмен на помощь. Но оправдать… — он замолчал. — Я не имею права. Пострадали люди. Лу кивнула, прижалась к нему. — Ты поступил правильно, — сказала она. — Как всегда. Он горько усмехнулся. — Как Приор. Не как человек. — И то, и другое, — возразила она. — А я… я горжусь тем, каким ты остаёшься. Иво опустил взгляд, всё ещё сжимая её ладонь в своей. — Я очень устал, Лу. Нет, даже не так… Я... — Он сделал выдох, словно подбирая слово, но ни одно не подходило. Она чуть приподняла бровь, слабо улыбнулась сквозь не до конца ушедшие слёзы. — Заебался? — Да, спасибо. Именно это я и хотел сказать, — пробормотал он, усмехнувшись. Иво внимательно посмотрел на неё. Как будто хотел запомнить каждую черту. В этом взгляде было всё: боль, которую он носил в себе весь день, весь месяц, и благодарность, что она рядом. Лу подняла руку и мягко провела пальцами по его волосам. Он не шелохнулся, только закрыл на секунду глаза, как будто это прикосновение дало ему передышку. Потом она подалась вперёд и поцеловала его — в висок, в щеку, в уголок губ. С любовью. С теплом. С желанием успокоить, унять хоть немного той тяжести, что он тащил на себе. Лу вздохнула, и положив голову ему на плечо, проговорила: — У нас опять, блин, эмоциональная катастрофа. Одним чизкейком тут уже не отделаешься. Иво слегка наклонился, посмотрел на неё — в глазах всё ещё темнел след пережитого, но губы уже тронула осторожная, почти невольная улыбка. — У тебя есть план? — Есть, — Лу чуть отстранилась, посмотрела на него с видом заговорщика. — Проверенный годами. Работает безотказно: супер вредная, но вкусная еда, виски. И… включить какой-нибудь тупой фильм, неважно какой, просто на фоне. — Очаровательно. — У нас с вами, месье Мартен, не так уж много опций. Есть идеи получше? — Нет. Сделаем так, как ты скажешь. Они вернулись с балкона. Лу села за стол и открыла приложение доставки на планшете, выбирая заведение с самым жирным и неполезным меню, какое только можно найти. — Идеально, — усмехнулась Лу, не отрывая взгляда. — Ты будешь в восторге. Через полчаса твои вкусовые рецепторы узнают, что такое жир, соль и хлеб, промазанный маслом и соусами, в промышленных масштабах. Иво стоял за её спиной с видом обречённого на казнь. Потом вздохнул и ушел переодеться в домашнюю одежду. Когда еду привезли, они не стали садиться за стол. Расположились прямо на полу в гостиной, включили старый фильм. На низком столике рядом с ними стояли коробки с бургерами и большая порция картошки. Лу, сев по-турецки, уже развернула свою порцию и жевала с удовольствием, как голодный кот, не заботясь о приличиях. Иво поставил два стакана, налил виски и присел рядом. Немного отпил и посмотрел на Лу. Потом со скепсисом взял бургер, будто сейчас тот развалится. — Это… очень вредно. — Он посмотрел на руки с плохо скрытым ужасом. Лу рассмеялась. — Давай. Не бойся. Вкус компенсирует всё. Он сделал первый укус. И ещё один. Медленно. Молча. Лицо не выдало ни малейшего намёка на удовольствие. Лу прищурилась. — Ну? — Она наклонилась ближе, подбородком почти касаясь его плеча. — Признайся, вкусно же. Иво вытер пальцы салфеткой с методичной тщательностью и сделал глоток виски. Потом медленно повернулся к девушке. — Это… терпимо. —Терпимо?! — Она отхватила кусочек картошки и с нарочито серьёзным видом сунула ему в рот. — Это тебе не белое вино и трюфели, это спасение после ужасного дня. Уважай классику. Он пережевал, снова глотнул. И с каким-то почти смущённым выражением произнёс: — Ладно, вкусно, — отозвался он наконец, тихо, с ноткой сдержанной капитуляции. — Ужасно, бесстыдно вкусно. Лу замерла, вскинула брови, потом приложила ладонь к сердцу. — Свидетели этого момента будут отныне носить его в памяти, как откровение. — Ты бы видела себя сейчас. Радость, как у ребёнка на детской площадке. Она рассмеялась, а он не мог сдержать улыбки. Как будто на миг мир снова стал нормальным. Когда еда была доедена, а бутылка виски была наполовину опустошена, между ними установилось тёплое, ленивое спокойствие. Они сидели на полу, фоном шел фильм, на который они мало обращали внимания. Иво в начале честно старался погрузиться в него, но потом отложил эту затею — Лу брала все его внимание на себя. Разговоры текли неторопливо — о чём угодно, только не о боли, не о пережитом. Воспоминания отступили. Мир сузился до этого момента: шепот, лёгкий смех, касания рук, пересечения взглядов. Лу смеялась — искренне, светло, запрокидывая голову, уткнувшись лбом в живот Иво. Она лежала, полубоком устроившись у него на коленях, а он лениво водил пальцами по её спине. Они забылись. Позволили себе расслабиться. Почувствовать, что они дома. И всё постепенно начало меняться: взгляд стал чуть дольше, движения чуть ближе и настойчивее. Пальцы Иво уже не просто касались девушки, а задерживались, лаская. Лу подалась ближе, уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах — привычный, родной. Она тянулась к нему не из жажды, а из глубокой, живой потребности быть рядом. Она скользнула рукой к его шее, вплелась пальцами в волосы. Его дыхание стало глубже, поцелуи смелее. Он целовал её губы, потом скулу, шею. Ладонью провёл по её бедру, но все еще осторожно. Лу прижималась к нему всем телом, отвечала руками, дыханием, поцелуями. С каждым движением внутри поднималась сильная волна. Ей хотелось быть ближе. Хотелось забыться, спрятаться в нём, раствориться в этой ночи, где не было страха, только они вдвоём. Он наклонился к ней, их лбы соприкоснулись. Иво глубоко вдохнул. Пальцами коснулся её лица. — Лу… — прошептал, почти не слышно. — Ты уверена? Она открыла глаза. Смотрела прямо на него без колебаний, без страха, с такой тёплой и глубокой нежностью, от которой у него внутри все сжималось. — Уверена, — ответила она твёрдо, без колебаний. — Хочу тебя. Здесь. Сейчас. Дольше размышлять не пришлось. Иво уверенным рывком поднял ее на руки и понес в спальню, не разрывая поцелуй, осторожно уложил на кровать. Не торопился. Обычно он был страстным. Уверенным. Властным, даже в ласке. Но сейчас ни капли жажды власти. Только благоговейная нежность. Тонкая, почти болезненная. Он аккуратно снимал с неё одежду. Сначала худи, потом шорты. Смотрел на синяки, ссадины, следы от наручников, будто они были у него самого. — Всё хорошо, — прошептала Лу тихо. Он вздохнул. Его взгляд скользнул по её лицу, будто проверяя: не лжёт ли. Но Лу не отводила глаз. Она знала, чего хотела. После всего пережитого — особенно. Он поцеловал её ключицу, и плечо, и каждый болезненный след. Словно хотел забрать боль себе. Он был сдержан, почти до предела. А она — нет. Лу выгнулась ему навстречу, обвила его ногами, пальцы вцепились в его плечи. Иво вошёл в неё медленно, будто боялся причинить хоть каплю лишней боли. Лу глубже вдохнула, глаза прищурились от напряжения, от того, как внутри закручивалось всё, до самого центра. Он двигался в ней не торопясь, но с силой. Одна рука упиралась в матрас, другая скользнула вниз. Он нашёл клитор и начал стимулировать его мягкими, уверенными движениями. Его пальцы двигались медленно, ровно, идеально в ритме с тем, как он двигался в ней. Нежно, с заботой и страстью, с внутренней тишиной, в которой был только он и она. Никто больше. Лу чувствовала, как внутри всё сжимается — не ярко, но медленно, как волна. Она задержала дыхание и уткнулась лбом в его шею. Её тело среагировало спазмом — быстрым, пульсирующим, с этой пронзительной отдачей по всему телу. Иво продолжал двигаться в ней до последней секунды, пока и его тело не дернуло резким движением — чуть позже, глубже. Он тяжело выдохнул ей в шею, ещё раз провёл ладонью по её телу, зарывшись пальцами в волосы. Они лежали молча, вымотанные. Простыня сбилась где-то у ног, тело приятно ныло от усталости, но не той, что причиняет боль — другой, освобождающей. Лу лежала, глядя в потолок. Иво рядом, одной рукой обнимая её за талию. — Я совсем забыл сказать, — сказал Иво спустя несколько минут тишины. — У нас три дня выходных. Лу приподнялась на локтях и посмотрела на него, на лице шок. — Ты взял выходные? — Да. — Добровольно? — Отчасти. — Сам? — Жонсьер предложил. — Ну надо же. Где-то в лесу что-то сдохло… Не иначе как официальные выходные у Приора Инквизиции. Серьёзно? Ты и три дня? Иво мягко рассмеялся. Обнял её крепче, притянул к себе, поцеловал в висок: — Серьёзно. И я хочу провести их с тобой. Каждый час. Она со счастливой улыбкой склонилась над ним, убрала прядь волос с его лба. — Иво Мартен, ты в курсе, что я тебя люблю? Очень сильно. Он посмотрел на неё, взгляд стал мягче, глубже, чем всё, что можно было сказать словами. Прижал к себе и прошептал в ответ: — И я тебя, Лу Рид. Больше всего на свете.