Часть 1

1981 год, Мглин, Брянская область. Осенний воздух был густым от запаха опавших листьев, а небо затянуто серыми облаками, словно старый ватник. Лена шла по ухабистой дороге, ее гольфы сползали на щиколотки, а портфель болтался на плече. Рядом Миша — ее Миша, смоленый мальчишка с глазами, как два кусочка неба, вырванных из июльского дня. Его волосы торчали во все стороны, будто он только что встал с постели, а на щеке остался след от рукава — видно, уснул на уроке. — Ты опять заснул на математике? — Лена фыркнула, но внутри ее сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Миша улыбнулся своей невинной улыбкой, от которой у Лены перехватило дыхание. — Ага, — пробормотал он, почесывая затылок. — Ну, это скучно. — Скучно, — повторила Лена, но в ее голосе не было упрека. Она смотрела на него, на его руки, такие маленькие и аккуратные, на губы, которые казались такими мягкими… Она мечтала их коснуться, но знала, что нельзя. Она была старше, а он — еще ребенок. Они подошли к ее дому. Лена открыла калитку, и Миша последовал за ней, как верный щенок. — Мама на работе, — сказала она, снимая пальто. — Хочешь чаю? Миша кивнул, его глаза блестели от предвкушения. Он любил ее дом — здесь всегда пахло свежим хлебом и чем-то уютным, чего не было у него дома. Лена налила чай в две кружки, но руки ее дрожали. Она чувствовала, как тепло разливается по телу, как будто она вот-вот закипит. Миша сел на кухонный стул, его ноги болтались, не доставая до пола. — Лена, — тихо сказал он, глядя на нее. — Ты красивая. Она замерла, кружка в руке дрогнула. Ее сердце заколотилось так, что она думала, он это слышит. — Миша… — начала она, но слова застряли в горле. Он смотрел на нее своими небесными глазами, и она чувствовала, как что-то внутри нее рвется наружу. Она хотела обнять его, прижать к себе, но… — Чай остынет, — прошептала она вместо этого, опуская глаза. Миша улыбнулся, но в его взгляде было что-то, чего она раньше не замечала. Что-то, что заставило ее сердце биться еще быстрее. Лена поставила кружки на стол, стараясь не смотреть на Мишу. Она чувствовала его взгляд, прожигающий ее насквозь, и понимала, что прежней жизни больше не будет. Между ними возникло что-то новое, опасное и манящее. После чая они сидели на диване и листали старый альбом с фотографиями. Лена показывала Мише фотографии своих родителей, бабушек и дедушек, рассказывала истории из детства. Миша слушал, не перебивая, и смотрел на Лену с таким обожанием, что ей становилось неловко. Внезапно он взял ее руку. Его пальцы были теплыми и шершавыми. Лена попыталась отдернуть руку, но Миша сжал ее крепче. — Лена, я… — он запнулся, его щеки порозовели. — Я люблю тебя. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Лена молчала, не зная, что ответить. Она тоже любила Мишу, но это была любовь, полная противоречий и сомнений. Любовь, которая казалась невозможной. Миша наклонился и коснулся ее губ. Это был робкий, неумелый поцелуй, но он зажег в Лене огонь. Она ответила на поцелуй, забыв обо всем на свете. В этот момент существовали только они двое, и их любовь казалась единственной правдой в этом мире. Ее сердце бешено колотилось в груди, кровь прилила к щекам. Робкий поцелуй перерос в страстный, жадный. Миша углубил его, нежно прикусывая ее губы. Лена обвила его шею руками, притягивая ближе. Ей казалось, что она тонет в его объятиях, теряя контроль над собой. Ее пальцы дрожали, когда она расстегивала пуговицы на его рубашке. Ткань упала на пол, обнажив его почти детскую грудь. Он ответил тем же, проводя ладонями по ее спине, развязал красный галстук расстегивая пуговицы на белой рубашке. Легкая ткань скользнула вниз, обнажая ее плечи и грудь, обтянутую тонким кружевным бельем. Он провел пальцами по кружеву, вызывая мурашки по ее коже. Дыхание участилось, в комнате стало жарко. Они оба жаждали друг друга, готовы отдаться своим чувствам. Миша нежно снял с нее бюстгальтер, и ее груди предстали перед ним во всей своей красе. Он залюбовался ими, не смея прикоснуться. Лена прикрыла глаза, наслаждаясь его взглядом. Миша склонился и нежно поцеловал одну грудь, затем другую. Лена застонала от удовольствия, ее тело пронзила волна возбуждения. Она чувствовала, как ее девственность трепещет в предвкушении. Сейчас или никогда. Она была готова отдать себя ему целиком и полностью. Ее руки потянулись к его брючному ремню, дрожащими пальцами расстегивая застежку. Миша помог ей, и вскоре брюки вместе с нижним бельем оказались на полу. Он стоял перед ней, смущенный и возбужденный, его тело словно горело. Лена провела рукой по его животу, опускаясь ниже, и он вздрогнул. Они упали на кровать, сплетаясь в объятиях. Поцелуи стали жарче и требовательнее, руки исследовали каждый сантиметр тела. Лена чувствовала, как Миша робеет и стесняется, но это лишь добавляло остроты их близости. Она направляла его, шептала слова любви и желания, позволяя ему почувствовать себя увереннее. Миша нашел ее губы, и поцелуй стал медленным, глубоким и чувственным. Лена отвечала на него всем телом, прижимаясь к нему все сильнее. Он провел рукой между ее ног, и она застонала от наслаждения. Лена почувствовала, как ее девственность протестует, но желание было сильнее страха. Миша вошел в нее медленно и осторожно, и она закричала от боли и удовольствия. Он замер, давая ей привыкнуть, а затем начал двигаться. Лена отвечала на его движения, отдаваясь своим чувствам. Вскоре боль сменилась удовольствием, и она почувствовала, как ее тело охватывает волна оргазма. Миша последовал за ней, изливаясь в нее своей любовью и страстью. Они лежали, обнявшись, тяжело дыша, словно после долгого путешествия. Лена чувствовала себя умиротворенной и счастливой. Она отдала ему свою девственность, и это было прекрасно. Вопреки, она понимала что натворила делов, но также была счастлива. Миша, ее Миша отнял ее девственность. Она ждала этого кажется Вечность. Пикантность ситуации добавляло также то, что оба они пионеры, части огромной системы именуемой СССР. И в этой системе не совсем, или прямо говоря, вообще не поощрялось подобные отношения.