Кастинг

Анна Гуляева. Возраст: 20 лет Родом из: Санкт-Петербург, Россия Профессия: студентка факультета современного танца, иногда ставит независимые номера Йост Кляйн. Возраст: 27 лет Родом из: Леуварден, Нидерланды Профессия: музыкант, перформанс-художник, поэт, автор концептуальных шоу. Кастинг. Аня всегда думала, что сцена — это пространство, где ты раскрываешься. Но сегодня она вошла туда с ощущением, что придётся, наоборот, сдерживаться. Зал встретил её запахом запылённого дерева, мягким приглушённым светом и странной энергетикой — будто она переступила порог чего-то живого, дышащего. Не просто помещения. Пространства. Йост сидел прямо на полу. Никаких менеджеров, ассистентов, ламп в лицо. Он был в капюшоне, вытянутый, босой, с длинными пальцами, перебирающими край чёрной ленты, свисающей с его штанов. Не заметить его было невозможно, но он сам будто бы не хотел быть замеченным. Он не встал, не улыбнулся, не поздоровался. Просто поднял глаза. Глубокие, серые, как река в марте. Усталые, но точно целящие. Он смотрел на неё не как на незнакомку — как на возможность. — Ты — Анна Гуляева? — А ты — Йост Кляйн. — Она чуть склонила голову. — Похоже, мы оба сегодня не притворяемся. Он усмехнулся — тихо, беззвучно, уголками губ. — Что ты умеешь? — спросил он. — Не быть лишней. — Это редкое умение. — Он встал. Его движения были мягкими, как будто он существовал в воде. Плавный, но с напряжением в плечах, как будто в любую секунду он мог сорваться. Он подошёл ближе. Метр. Полметра. Тридцать сантиметров. Он не вторгался — он приближался так, будто это нормально. Как будто пространство между — это не граница, а инструмент. — Мне нужен дуэт, — начал он. — Без касаний. Без слов. Только расстояние. Вибрация. Между кожей и кожей. Слышишь? Он смотрел в глаза, не моргая. — Мы будем стоять впритык. Танцевать, ходить, дышать — рядом. Невыносимо рядом. Но не коснёмся. Ни пальцем. Ни плечом. Ни бедром. Ни даже взглядом, если сможем. Он поднял руку и остановил её в воздухе, в нескольких сантиметрах от её щеки. — Пространство вот такое. Видишь? Это и есть сцена. Точка напряжения. Мы держим, пока не станет больно. И не сдаёмся. Аня сглотнула. Она слышала своё сердцебиение в висках. Он не прикасался к ней. И всё же — было ощущение, что он касается каждой клетки её кожи. — А если случайно?.. — тихо спросила она. — Тогда начинается заново. — И если ты сорвёшься?.. — Может, сорвусь первым. — Он чуть склонил голову. — Может, это и есть часть идеи. Он сделал ещё полшага. Теперь между ними был не воздух — электричество. Напряжение, которое казалось плотным, как в грозу. Она не сдвинулась. Он тоже. — Ты красивая, но это неважно. — Я знаю. — Главное — как ты держишь взгляд. Он посмотрел ей в глаза, резко и глубоко, как будто заглядывал туда, где она сама себе не признаётся в желаниях. — Ты не отводишь. Это хорошо. И в этот момент он всё же коснулся её. Его палец — только один — лёг на внутреннюю сторону её запястья. На одно сердцебиение. Может, два. Холодно. Осторожно. Как будто он прислушивался к её пульсу. Или к себе. Аня не пошевелилась. Ни бровью. Но внутри всё сжалось. — Это было пробное нарушение, — сказал он, убирая руку. — Ты справилась. — Ты тоже. — — Не уверен. Я до сих пор чувствую, где именно твоя кожа. Это плохо. Он отвернулся и пошёл к аппаратуре. Рваный силуэт, небрежность в движении, но каждая деталь — намеренная. Как будто он был сам себе хореограф. — Завтра в восемь. Репетиция. Не опаздывай. Аня осталась на месте. Смотрела ему вслед. Слушала, как в зале становится тише. Как будто он унёс с собой часть воздуха. Йост остановился у колонки, не оборачиваясь. — Ты говоришь молча. Это стр ашнее крика. Мне это нужно. Не сломайся. Аня вышла, не закрыв за собой дверь.