Часть 5. Новая жизнь. Глава 5.1. На волоске

В больнице, провожая Платона, устроили небольшой праздничный обед, сказали много приятного. – Платон Михайлович, может, насовсем к нам переедете? – спросила Любовь Андреевна, старая медсестра. – Точно, Платон, переезжай к нам! Мы тебе квартиру дадим, благоустроенную! На охоту вместе будем ходить! – поддержал другой доктор. – Спасибо огромное, но у меня в поселке Маккавеевка, на юге области, и дом, и семья. Я к вам в командировки буду приезжать, если не возражаете, - улыбнулся Платон. – Приезжай-приезжай! – раздалось со всех сторон. На поезд его сажали практически всем небольшим коллективом медиков. Начальник предприятия выделил машину. Платон ехал домой счастливый, и, что немаловажно, хорошо подработавший. В Маккавеевскую СОШ тем временем пришли результаты выпускного сочинения. Признаться, ребята Ане скидывали примерные темы, которые, она даже не знала, где находили, но относилась девушка к этому как-то скептически (и правильно делала). После длительного ожидания и получив конверты с темами, распечатав их и посмотрев на содержание, Анна поняла, что ни одна из тем, которые присылали ей одноклассники, не подошла. После получения конвертов на руки и прочтения темы предстоящей работы, по классу прошла волна вздохов, а за ней гробовое молчание и нервный стук ручек о парту. Да, когда видишь темы впервые, то думаешь, что они сложные, но, на самом деле, это все те же философские вопросы, просто немного переформулированные. А от перестановки мест слагаемых, как Анна знала, сумма не меняется. Сочинение Аня написала хорошо, в итоге девушка сделала вывод, что это не так уж и сложно. Платон разговаривал об этом с Мартой. - Зачем ты запугивала ее? Теперь Аня еще несколько недель будет зеленая от перегруза классической литературой ходить, - заявил мужчина. - Ты у нас что, преподаватель с 20-летним стажем? Если их не запугивать, то ничего из них не получится. – Аня - другой случай, - буркнул Платон. Она все лето над книжками просидела. – Зато радикально улучшила свой русский, - парировала учительница. Домой Платон вез всякие гостинцы. Ему хотелось выразить благодарность Марте - за Анну, голос девушки звучал все веселее и веселее. Аня поначалу у них чувствовала себя неуютно, а тут за месяц со "злой" учительницей совсем расцвела. Самой Анне он давно накупил всякой всячины, которую так любят девушки. Нет, он в этом вовсе не разбирался, просто предполагал... По пути он заехал к подшефному паралитику Воробьеву, который проживал с теткой. Больному он тоже вез подарки, хотя, в первую очередь, Виктору нужна была его консультация. Пациент жил в отдельной, специально оборудованной комнате - дерни за веревочку - откроется форточка или подкатится столик с готовым обедом. - Добрый день, Виктор, - поприветствовал Платон больного. – Здравствуйте, только ж разве оно доброе, - проворчал Воробьев. – Отчего ж не доброе. Погода, вон какая хорошая. Я журналы тебе привез про русский север, - попробовал подбодрить его Платон. – Ерунда, Платон Михайлович, все это, лажа полная. Бессмысленно! - заявил инвалид. – Тебя послушать, так ничего в жизни смысла не имеет, - строго сказал Платон. – А что, разве не так?! - у меня запоры неделями, тетка задницу уже вручную чистит, гной опять пошел... И ничего нельзя с этим сделать! – Вить, всегда есть выход. Я назначу тебе хорошие препараты, станет легче. – Да, выход есть! Помоги мне уйти из жизни! – Я доктор, а не палач, – возмутился Платон. – Это не казнь, это эвтаназия! - заявил Витька. Дай мне капельницу. Я колесико подкручу. Сколько нужно для воздушной эмболии? 50 кубиков? Мы никому не скажем! – По моему ты бредишь, - заявил Платон. – Да что тебе стоит? Я полутруп, половинка человека! – Витя, прекрати истерику, - сказал Платон. - ты мужик и должен принимать все как есть. – Мужик, говоришь? - в глазах Воробьёва заплясали безумные огоньки. - А мы сейчас посмотрим, какой ты мужик. Как есть, говоришь, принимать? А мы сейчас посмотрим, как ты примешь. Инвалид неожиданно вынул из под подушки боевую гранату. Разогнув усики, он выдернул чеку. – Ну давай, мужик, прими смерть вместе со мной! – Витя, ну что ты творишь! - как можно мягче сказал Платон. - Не дури, вставь чеку на место и отдай мне гранату. – Испугался? А нету чеки. Я ее в щель выкинул! Теперь гранату от взрыва удерживал только рычаг, зажатый Витькой. Платон служил в армии и прекрасно знал, что такое боевая граната ф1. – Мы сейчас с тобой умрем, - орал Витька. – А почему я должен с тобой умирать? - возмутился Платон. - Я жить хочу. Меня любимая женщина дома ждет. – Потому что только продлевал мне мучения, а по-человечески помочь не захотел! Платон видел, что Витька не шутит. На смену ступору и страху на помощь врачу пришла профессиональная злость. – Ладно, а последнее слово сказать? - осветомился Гольдман. – Ой, как заговорил, жалобиться сейчас начнешь, родственников вспоминать? Говори! - сердито ощерился Витек. – Не буду я тебе жалобиться, унижаться. Хочешь, разжимай уже руку. Меня с почестями похоронят, потому что я людям жизни спасал, а тебя за забором кладбища, да еще плевать будут, что убился Витька, как слабак, да еще хорошего доктора с собой прихватил. Трус! – Замолчи, - зарыдал инвалид. – Ты мне рот не затыкай. Взорвешь, и зароют как собаку у дороги, а на моей могиле цветы лежать будут, - понесло Платона. - Меня полрайона знают. Ты о тетке подумал, как она с таким грузом потом жить будет? – На, забери гранату, - прошептал Витька. - Только осторожно, у меня пальцы затекли. – Во дворе отхожая яма осенью новая выкопана, туда сбрось... Крепко зажав рычажок, Платон переложил гранату из рук Воробьева в свои и пинком открыл дверь. Пожилая женщина, сидевшая на кухне ни жива ни мертва, заохала. – Где у вас новая выгребная яма? – закричал Платон. – За домом сразу налево, в огород! - запричитала женщина. Выскочив на улицу, Платон сразу отправился туда, куда ему указала тетка Воробьева. В самом деле, он увидел большую яму с просевшим снегом. Платон размахнулся и бросил туда гранату. Раздался характерный хлопок. Витек не обманул. В самом деле, боевая. – Ой, что ж теперь будет, это Пашка принес, ирод, не иначе. Он прапорщиком служит! - плакала пожилая женщина. – Никакого разбирательства не будет, – вздохнул Платон. - Я не буду заявлять. Оформлю завтра к вам психиатра. Он лечение подберет. Домой мужчина добрался не сразу. Руки после пережитого тряслись, а голова не соображала. В собственном приемном покое ему, по просьбе, поставили инъекцию седативного препарата. - Помогло? - с участием спросил анестезиолог, узнав о происшествии. - Что-то ты серый весь. Остался бы. – Домой мне нужно, - вздохнул Платон. Дома Аня встретила его в очень красивом платье. Она, не смотря на будний день, постаралась и испекла небольшой медовик, очень уж ей хотелось порадовать Платона. Это был его любимый торт! Платон осторожно расцеловал Аню в щеки и неловко вручил подарки. У него тряслись руки, и аппетита, разумеется, не было. - Что случилось? - испугалась Аня, напряженно вглядываясь в лицо мужчины. Они разговаривали буквально два часа назад, и все было хорошо! - Воробьев, помнишь, паралитик, сегодня чуть не убил и меня, и себя. Второй день рождения... Платон коротко пересказал пережитое. – Дурак и только. Сначала, как тряпка, из-за бабы с балкона сиганул, а теперь взорвать себя решил. Не надо никого винить в своих бедах! Изменила ему баба, и все, мир рухнул. Надо было просто под зад ее коленом... - Платон наговорил много чего. От стресса его несло не туда. Аня поджала губы, ей не понравился ни тон, ни посыл, ни разговоры про изменяющих баб, в которых она углядела намек на свою мать. – Отдохнуть тебе нужно, - вздохнула девушка. - Я тоже пойду наверх. Поговорим завтра. Платон в полной прострации принял душ, выпил еще несколько рюмок коньяка, и решил лечь спать. Алкоголь его, как ни странно, "не взял". Спазм в горле не давал дышать. В конце концов, промаявшись еще полчаса-час мужчина допил бутылку коньяка и беспокойно уснул. Перед тем, как самой лечь спать, Аня заглянула к Платону, поцокав языком, выбросила бутылку из-под коньяка и, аккуратно раздела мужчину, заботливо укрыла. Погасив свет, она пошла к себе. Аня очень ему сочувствовала. Вот так лечишь, лечишь людей, не получая абсолютно никакой благодарности. Этот Витек еще и хирурга решил с собой на тот свет забрать. Какой негодяй! Аня даже всплакнула, когда до нее дошло, что любимого мужчины сегодня могло не стать. Понятно, что в таком состоянии, после пережитого, от него нежностей не дождешься. Ему самому сейчас нужно восстановиться. ––– Ночью Анна проснулась от звука открывающейся двери. На пороге стоял Платон. Вопреки обыкновению, он громко спросил, спит ли она. "Ну не врать же столь откровенно", - подумала девушка и села в кровати. – Нет, не сплю, - призналась она, смущенно улыбаясь. - Я не пила таблетки. – Я знал, – вздохнул Платон. – Догадывался. Анна потянулась за кофточкой. Неловко было сидеть в тонкой рубашке. Неожиданно Платон прошел дальше в комнату, довольно решительно опрокинул ее на подушку и впился в губы. Для Ани этот поступок мужчины был сродни шоку. Она не ожидала такого. Это было остро, неожиданно, но, тем не менее, очень приятно. Платон целовал отчаянно. Он просто пригвоздил ее к кровати и сминал ей губы. Аня моментально ответила. От остроты момента она задохнулась, немного постанывая. Девушка до конца не верила, что Платон, нежный деликатный Платон, по ночам прокладывающий валик между ними, может на такое решиться. Его руки беспорядочно гладили ее тело, сминая и задирая рубашку, срывая пижамные брюки, раздвигая коленом ноги. Впрочем, Аня и сама их распахнула. Интуитивно она поняла, что мужчина намерен сегодня дойти до логического конца, и вовсе не была против. Наоборот, она задыхалась от неожиданности и желания. Она так скучала эти четыре недели, что готова дать ему все, что он хочет. – Я больше не могу просто смотреть на тебя, я мечтал о тебе с первой встречи, - сказал мужчина. – Не могу сдерживаться. – Так и не надо, – смело сказала Аня, погладив мужчину по голове. Она дрожала от остроты ситуации. Платон недолго, но очень нежно целовал ее грудь, живот и легко и без колебаний снял ей трусики. Аня быстро и тяжело дышала. Все было и так понятно. Он решился, и сейчас между ними все произойдет. - Любишь меня? - вдруг беспокойно и требовательно спросил мужчина. – Очень, - заверила его Аня. – Я очень давно тебя люблю. И много ночей ждала, чтобы ты вот так пришел ко мне. Она погладила его грудь, небритое лицо. Платон закрыл глаза, быстро и требовательно толкнулся, раздвигая ей ноги и разрывая все преграды. Аня вскрикнула. Хотела ли она этого? Да, безусловно. Но как-то это вышло совершенно неожиданно. И, тем не менее, не смотря на боль, она была счастлива. Гормоны радости просто затопили ее. - Прости, малышка, в первый раз без боли никак, - вздохнув, сказал Платон Аня прикрыла глаза. Организм работал и чувствовал в каком-то аварийном режиме. Голова плыла. Аня была просто безумно счастлива, она даже не понимала, от чего зарыдала. То ли от боли, или от удовольствия. Чувствовать своего мужчину в себе, а его поцелуи у себя на лице, что может быть лучше? С каждым его безумным толчком она понимала, что он сделал ее своей, и теперь будет с ней, больше не оттолкнет. Платон целовал ее лицо, губы, суетливо, быстро, жадно, а потом вдруг напрягся и отчаянно излился в нее. У него давно не было женщины, поэтому семени было достаточно, чтобы наполнить ее и испачкать постель. Стало мокро. Аня вдохнув, мельком подумала, что он это сделал, даже не спросив разрешения. Он готов к последствиям? Взрослый человек же, доктор. Но ей было так хорошо, эйфория не давала думать рационально, напрочь отключив критическое мышление. Живот ныл, промежность саднила, напоминая о ее "падении", а между ног разливалось тепло. Платон молча зацеловал девушку в щеки, губы, опять попросил прощение за причиненную боль и моментально уснул. А Аня была просто счастлива. Она молча плакала от пережитых эмоций и какого-то невероятного облегчения. По-хорошему встать бы, помыться, но из этих объятий не выберешься. Платон сгреб ее и не отпускал. "И отлично. Так буду спать" - подумала девушка. Утром Аня проснулась очень рано, и, что странно, одна. Она посмотрела на часы - пять утра. Это пробуждение напомнило ей все другие. Но эйфория никуда не ушла. За ночь семя мужчины впиталось, казалось, бесследно. Воспоминания же о пережитом счастье никуда не делись. На бедрах и простыне ожидаемо была засохшая кровь. Немного. Аня стыдливо поменяла постель, загрузила стиральную машинку и запустила стирку, после приняла душ. Платон, утомленный событиями дня и ночи, спал у себя. Анне было любопытно, почему он ночью ушел? После случившегося они так и будут спать по отдельным спальням? Она сварила кофе и теперь, довольная, сидела за столом. Девушке было хорошо, приятно, радостно. Для Платона пробуждение было болезненным. Раскалывалась голова. Стандартные препараты для седации - это, конечно, кошмар. Коньяк на седативное - прямой путь откинуть коньки. Доктор чувствовал себя круглым идиотом. Тут он вспомнил события предыдущей ночи и кубарем скатился с кровати. Что он наделал? Нет, нет! Голова раскалывалась. Он пытался мыслить логически. Он у себя в кровати, в белье, в трико, из гостиной одуряюще пахнет кофе. Нет, похоже ему все-таки привиделось? Сон настолько реалистичен? Или нет? Платон помнил только, как вернулся домой. Последующие события выглядели...нереально. Или наоборот, слишком реально. Платон наспех надел футболку и буквально вылетел в гостиную, пытаясь что-то понять по лицу сидящей за столом девушки. Аня, как всегда хорошенькая до невозможности, невозмутимо пила кофе. Она вопросительно посмотрела на Платона. По ее лицу ничего нельзя было понять. - Эээ Анечка, дорогая, во сколько я вернулся домой? У меня небольшой провал в памяти, - осторожно сказал Платон, во все глаза разглядывая девушку. Аня глубоко вздохнула и встала, чтобы налить мужчине кофе. - Ты приехал сам не свой, плохо себя чувствовал, отказался от ужина, глупости разные говорил про неверных женщин, потом пошел спать, - Анна подумала и мстительно добавила: - Коньяк еще пил. – И все? - с облегчением спросил Платон. – И все, - с непостижимой иронией ответила Аня. - У тебя что, амнезия? - Нельзя мешать любые лекарственные препараты с алкоголем, тем более седативные, - тяжело вздохнул Платон. - Извини, этого больше не повторится. Мужчина сидел бледный, с тенью вины в глазах. Аня совершенно непочтительно закатила глаза. Почему-то она совершенно не хотела посвящать его в детали прошедшей ночи. - Расстроилась, что я вчера не посидел с тобой и не попробовал твой торт? Я сегодня все съем, - пообещал Платон. - Да нет, не расстроилась, у тебя был трудный день, - вздохнула девушка. – Подарки мои понравились? - беспокойно спросил мужчина, заглядывая девушке в глаза. – Понравились. Хороший кулек под новый год, - очаровательно улыбнулась девушка, и Платон тоже разулыбался, любуясь ею. – А зачем ты пьешь обезболивающее? - недоуменно спросил мужчина. - Небольшое недомогание. Не спрашивай, - кивнула радраженно Аня. За окном тлел рассвет, а ее тело все еще чувствовало следы его рук. Платон подумал, что у нее месячные, смутился и ушел, чтобы лишний раз не раздражать такой чувствительной темой девушку. Аня вздохнула, поставила кружечки в шкаф, пообещав подумать о случившемся позже.