Часть 1

Ледяной воздух обжигал легкие, а соленая вода стягивала кожу. Роза, дрожа, лежала на обломке двери, глядя на Джека, который держался за край, его пальцы уже синели от холода. Не было сил ни на что.Хотелось просто обнять дорогого её сердцу человека, лежать в тепле и не о чём не думать. "Не отпускай," – прошептала она, ее голос хрипел. Джек слабо улыбнулся: "Никогда." Но холод был безжалостен. Джек понимал, что долго не протянет. Внезапно его взгляд упал на несколько деревянных панелей, плавающих неподалеку – остатки чьей-то каюты. "Роза," – с трудом выговорил он, – "я вижу что-то. Мне кажется, мы сможем..." Собрав остатки сил, Джек подплыл к панелям и начал привязывать их к двери кусками порванной ткани, найденными в карманах. Роза помогала, как могла, ее замерзшие руки едва слушались, волосы с одеждой примёрзли к двери, а ног она вообще не чувствовала. Работа была медленной и мучительной, но надежда, разгоревшаяся в их сердцах, давала им силы, это был маленький шанс на их спасение, который они не упустят. Спустя, казалось, вечность, им удалось создать некое подобие плота. Он был хлипким, но достаточно большим, чтобы выдержать их обоих. Джек, обессиленный, рухнул рядом с Розой. "Мы сделали это, д-думаю ш-шлюпки вернутся за нами" – прошептал он, прижимаясь к ней в поисках тепла. Роза обняла его, слезы текли по ее щекам, смешиваясь с ледяной водой. "Не смей засыпать, мы справимся,мы вместе, Джек," – сказала она, – "и это все, что имеет значение." Они лежали, обнявшись, наблюдая за звездами, которые казались необычайно яркими на этом бездонном, темном небе. Холод все еще пробирал до костей, но тепло их тел, согретых любовью, давало им силы бороться. Время тянулось бесконечно. Они рассказывали друг другу истории, вспоминали моменты, проведенные вместе на корабле – от беззаботного смеха на палубе до страстного танца в трюме. Каждый миг, проведенный вместе, теперь был бесценен.Говорить было очень трудно, но это хоть как то отвлекало их. Через неопределённый срок, когда небо начало светлеть, они увидели ее – спасательную шлюпку, приближающуюся к ним. "Роза," – прошептал Джек, его голос дрожал от волнения, – "нас спасут. Мы будем жить." Роза подняла на него свои полные слез глаза. "Вместе, Джек," – повторила она, – "всегда вместе." Когда их подняли на борт Карпатии , джек и Роза были больше, чем просто выжившими. Они были единым целым, связанным невидимой нитью любви, которая помогла им преодолеть немыслимые испытания. Жизнь на "Карпатии" была для Джека и Розы странным переплетением облегчения и скорби. Они были живы, но вокруг царили горе и отчаяние. Роза, укутанная в теплое одеяло, постоянно искала взглядом Джека, словно боясь, что он исчезнет, станет лишь призраком той ужасной ночи. Джек, в свою очередь, не отходил от неё ни на шаг, его рука крепко сжимала её, словно якорь, удерживающий их на плаву в этом море горя. В толпе выживших они нашли друг друга, двух потерянных душ, нашедших прибежище в объятиях друг друга. Они были нищими, лишенными всего, кроме любви, которая стала их единственным богатством. Роза потеряла всё – свою прежнюю жизнь, свою семью, своё будущее, каким она его себе представляла. Но обрела нечто гораздо большее – настоящую, всепоглощающую любовь, которая давала ей силы жить дальше. Джек, наблюдая за Розой, понимал, что должен защитить её, помочь ей начать новую жизнь. Он рассказывал ей истории о своих путешествиях, о мечтах, которые они теперь осуществят вместе. Он рисовал для неё на клочках бумаги, найденных на корабле, картины их будущего – маленького домика у моря, детей, бегающих по берегу, их счастливых лиц, освещенных закатными пейзажами. Жизнь на этом судне была для Розы и Джека призрачным переплетением облегчения и скорби. Они цеплялись друг за друга, два островка тепла в ледяном океане горя, захлестнувшего корабль. Роза, закутанная в грубое одеяло, постоянно ощущала руку Джека на своей – живое, тёплое подтверждение того, что кошмар закончился. Но кошмар не отступал полностью, призраком замаячив на горизонте в образе её прежней жизни. Гудок "Карпатии" резал утренний воздух, проникая в самое сердце Розы. Она стояла, кутаясь в грубое одеяло, среди других выживших, чувствуя, как ледяной ветер пробирает до костей, но холод в ее душе был сильнее. Толпа начала шевелиться, люди высматривали родные лица, надежда и отчаяние боролись в их глазах.Джек отошёл к офицеру, у которого хотел спросить о списке выживших. Фабриццио, его новые знакомства, они все были чудесными людьми, Доусон искренне надеялся, что хотя бы кто то, кого он знает, смогли спастись и сохранить свою жизнь. Роза тоже искала. Искала свою мать, хотя знала, что эта встреча не принесет ей радости. И вот, сквозь пелену тумана и слез, она увидела ее. Руфь, в своей роскошной шубе, казалась чужой в этом море человеческого горя. Рядом с ней стоял Кэл, бледный и напряженный. Его взгляд, встретившись с взглядом Розы, на мгновение вспыхнул, но тут же погас, сменившись холодным равнодушием. "Мама..." – прошептала Роза, ее голос сорвался. Она сделала шаг вперед, но тут же остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Между ними стояла пропасть – пропасть из лжи, предательства и невысказанных слов. То, как её мать повела себя во время каттастрофы, заставляло девушку задуматься.А стоит ли это того? Роза даже не была уверенна, любит ли её собственная мать?Кроме Джека, с которым она знакома три дня, у неё нет близких. Руфь бросилась к дочери, но ее объятия были скованными, лишенными тепла. "Роза! Боже мой, Роза! Ты жива!" В ее голосе слышалось облегчение, но не было радости. Было что-то еще... укор? Разочарование?Безусловно, всё таки она переживала за своё чадо. "Кэл,он спас тебя, не так ли?" – ее слова прозвучали как обвинение. Она словно не замечала Джека, который был рядом с Розой, обнимал ее, защищал. "Джек... Джек спас меня, мама," – повторила Роза, ее голос дрожал. "Кэл... Кэл пытался..." Она не договорила, не в силах произнести вслух те ужасные слова. Взгляд Руфь метнулся к Кэлу, который стоял, словно окаменев. В его глазах Роза увидела страх. Страх разоблачения, страх потерять все, что ему было дорого. Богатство, положение, репутацию. Роза посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни ненависти, ни обвинения. Была только бесконечная печаль.Она молчала, зная, что любые слова будут бесполезны. Между ними лежала пропасть, которую уже ничем нельзя было заполнить. Роза ответила на объятия, но чувствовала себя странно отстранённо. Между ней и матерью, казалось, выросла невидимая стена, возведенная ледяной водой Атлантики. Кэл подошел к ним. "Роза," – его голос был хриплым, – "я... я рад, что ты жива." В его взгляде читалась смесь облегчения и чего-то ещё, что Роза не могла определить. "Ты"– ответила Роза, её голос был холоден, как айсберг, потопивший "Титаник". Присутствие Кэла, символа той жизни, от которой она бежала, вызвало в ней волну отвращения. Она незаметно сжала свою руку,собираясь с мыслями. "Мы... мы должны уходить, Роза," – нервно произнесла мать, опасливо косясь, нет ли по близости того бродяжки, с которым у её дочери "небольшой роман". "Мама," – сказала Роза, её голос был твёрд, – "я не поеду с вами." Эти слова прозвучали, словно выстрел, разрезая напряженную тишину. Лицо матери исказилось в гримасе непонимания, а Кэл нахмурился, его глаза сузились. "Роза, что ты говоришь?" – прошептала мать, – "куда же ты пойдешь?" "Я останусь с Джеком," – сказала она, её голос звенел от уверенности. "Мы начнём новую жизнь. Вместе." Слова Розы повисли в воздухе, тяжёлые и необратимые, как приговор. Лицо Руфь Дьюитт Бьюкейтер, матери Розы, исказилось в гримасе ужаса. Она отшатнулась, словно от удара, её глаза расширились, а губы беззвучно шевелились, пытаясь сформировать слова, которые никак не могли прорваться сквозь оцепенение. "Что... что ты такое говоришь, Роза?" – наконец, прошептала она, её голос был хриплым и дрожащим. "Ты... ты с ума сошла! Этот... этот человек... он же..." Она не договорила, презрительно вспоминая Джека, словно он был чем-то грязным и недостойным. Грвфиня вспоминала лицо художника, его дешёвые вещи, и плохие манеры, мозолистые руки, и с каждой секундой выражение отвращения на её лице становилось всё явственнее. "Мама," – голос Розы был твёрд, как сталь, – "Джек спас мне жизнь. Он единственный, кто остался со мной, когда все остальные..." Она запнулась, воспоминания о той ужасной ночи нахлынули на неё с новой силой. "Он – всё, что у меня осталось." Руфь схватила Розу за руку, её пальцы впивались в кожу дочери, словно когти хищной птицы. "Роза, опомнись! Ты не понимаешь, что делаешь! Ты губишь свою жизнь! Этот... бродяга... он затащит тебя на дно! Ты забудешь о приличиях, о своем положении... Ты станешь нищей!" Слова матери ранили Розу, словно ножи. Но она знала, что не может отступить. "Мама," – сказала она, стараясь говорить спокойно, – "я уже потеряла всё. Мой прежний мир... он утонул вместе с Титаником.И я не хочу возвращаться к нему. Я хочу построить новую жизнь, с Джеком." "Ты пожалеешь об этом, Роза!" – в голосе Руфь звучала едва сдерживаемая ярость. "Ты ещё приползешь ко мне на коленях, умоляя о помощи! Но тогда будет уже поздно!" Она повернулась к Кэлу, её глаза блестели от слёз. "Кэл, дорогой, сделайте же что-нибудь! Уговорите её! Она не понимает, что творит!" "Прости матушка, но я заслужила счастье, пока твой зять пытался пристрелить и убить нас с Джеком!" Слова Розы, острые как лезвие, повисли в воздухе, разрезая напряженную тишину. Руфь застыла, словно громом пораженная, ее глаза расширились от ужаса. Кэл, стоявший рядом, побледнел, его челюсти сжались, а на лбу выступила испарина. "Что... что ты сказала?" – прошептала Руфь, ее голос был едва слышен. Она переводила взгляд с дочери на Кэла, словно пытаясь найти объяснение этому невероятному обвинению. "Ты не ослышалась, мама," – голос Розы был холоден и резок. – "Этот человек," – она кивнула в сторону Кэла, – "пытался убить нас. И Джека, и меня." Кэл открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле. Он судорожно сглотнул, бегая глазами по лицам окружающих, словно ища поддержки, но находил лишь недоумение и шок. Руфь, все еще не веря своим ушам, повернулась к Кэлу. "Кэл, это правда?" – спросила она, ее голос дрожал. В нем слышались нотки мольбы, словно она умоляла его сказать, что все это ужасное недоразумение. Кэл, собравшись с духом, выдавил из себя: "Это... это не совсем так, Руфь. Была... была небольшая ссора, недопонимание..." "Недопонимание?" – переспросила Роза, ее голос поднялся на октаву. – "Ты называешь это недопониманием? Ты запер Джека в затопленном отсеке, пока корабль тонул! Ты оставил его умирать!" Кэл, наконец, нашел свой голос. "Я... я был в панике! Все вокруг сходили с ума! Я... я не думал..." "Ты не думал?" – Роза рассмеялась, коротким, резким смехом, полным горечи. – "Ты думал только о себе, как всегда! Ты был готов пожертвовать нами ради собственного спасения!" Руфь, словно очнувшись от ступора, встала между Розой и Кэлом. "Роза, прекрати!" – прикрикнула она. – "Ты не можешь так говорить с Кэлом! Он... он спас тебя!" "Он не спасал меня!" – крикнула Роза. – "Меня спас Джек! А Кэл... Кэл хотел избавиться от него, чтобы я снова стала его собственностью!" На пирсе воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к этой странной троице – молодой девушке, обвиняющей своего богатого жениха в попытке убийства, её матери, пытающейся замять скандал, и самому жениху, бледному и растерянному, не способному связать двух слов. Кэл, осознавая всю безвыходность своего положения, сделал шаг назад, словно пытаясь физически отдалиться от происходящего. Лицо его было пепельно-серым, а в глазах читался нескрываемый ужас. Он понимал, что слова Розы – это приговор. Его репутация, его богатство, его будущее – всё рушилось на глазах, словно карточный домик. Большое количество аристократов смотрело на них. Руфь, все еще находясь в состоянии шока, смотрела на Кэла, словно видела его впервые. В ее глазах читалось глубокое разочарование и... страх. Она понимала, что скандал, который вот-вот разразится, не пощадит и ее. Ее положение в обществе, ее высокая репутация и власть – все это будет уничтожено. Пока офицер записывал показания Розы, вокруг них начала собираться толпа. Люди шептались, переглядывались, бросая косые взгляды на Кэла. Новость о том, что богатый жених одной из выживших пытался убить ее и ее спутника, распространялась со скоростью лесного пожара. Когда Роза закончила свой рассказ, офицер повернулся к Кэлу. "Мистер Хокли," – произнес он официальным тоном, – "вам придется пройти с нами." Кэл, словно очнувшись от оцепенения, поднял голову. "Что? Куда?" – пробормотал он, его голос был хриплым. "Вам предъявлены обвинения в покушении на убийство," – ответил офицер. – "Прошу вас следовать за мной." Кэл посмотрел на Руфь, словно ища у нее поддержки, но та отвернулась, ее лицо выражало смесь стыда и отвращения. Он понял, что остался один. Одинокий и всеми покинутый в этом враждебном мире, который еще недавно лежал у его ног.Но у него была надежда, он полагался но то, что получится отвертеться от офицера с помощью денег, однако, в этом месте слишком много свидетелей. Два полицейских подошли к Кэлу и взяли его под руки. Он не сопротивлялся, словно все силы покинули его. Пока его уводили, он бросил последний взгляд на Розу. В ее глазах он не увидел ни ненависти, ни торжества, только холодное равнодушие. И это было страшнее любого наказания. Роза, проводив взглядом Кэла, повернулась к матери. "Мама," – произнесла она тихо, – "я не виню тебя. Ты всегда выбирала то, что считала лучшим для меня. Но теперь я сама буду решать свою судьбу." Руфь и Роза смотрели друг на друга, не говоря и слова. Мать была в недоумении, но тут она увидела его. Джек подошел к Розе, его плечи поникли, а на лице застыло выражение шока и глубокой печали. Он не заметил Руфь, все его внимание было сосредоточено на Розе. "Фабрицио, его избранница, та маленькая девочка Кора..., их.. нет в списке," – произнес он хриплым голосом, слова давались ему с трудом. Роза, до этого момента собранная и решительная, пошатнулась, словно от удара. Кровь отхлынула от ее лица, оставив после себя лишь мертвенную бледность. Ее глаза расширились от ужаса, а губы беззвучно шевелились, пытаясь сформировать слова, которые никак не могли прорваться сквозь оцепенение. Фабрицио, ее друг, ее спутник в этом страшном путешествии... его больше нет. Лучезарная Кора, с которой мило танцевал Джек... Руфь, наблюдавшая за этой сценой, невольно вздрогнула. Несмотря на всю свою неприязнь к Джеку и его окружению, она не могла остаться равнодушной к такому горю. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же сменилось привычным холодом. Эта трагедия, эта потеря – все это было лишь подтверждением того, насколько опасен и ненадежен мир, в который Роза так стремилась окунуться вместе с этим нищим художником. Роза, наконец, нашла свой голос. "Нет..." – прошептала она, ее голос был едва слышен. – "Нет... это не может быть..." Слезы навернулись на ее глаза, застилая мир пеленой горя. Она покачнулась, и Джек, словно предчувствуя это, обнял ее, прижимая к себе. "Мне так жаль, Джек,"– прошептала она, обнимая его.– "Мне так жаль..." Руфь, видя, как Роза рыдает в объятиях Джека, почувствовала, как в ее сердце поднимается волна раздражения. Эта сцена – Роза в объятиях этого... бродяги, горе по каким то беднякам, казалось ей непостижимым и неприемлемым. "Роза," – произнесла она, ее голос был резок и холоден, – "не забывайся. Мы должны идти." Роза подняла на мать заплаканное лицо. "Прощай,мама," – прошептала она, ее голос дрожал. – "Я... я побуду здесь... с Джеком." Руфь хотела возразить, но, взглянув в глаза дочери, поняла, что сейчас любые слова будут бесполезны. Она молча развернулась и пошла прочь, её высокоподнятая голова выражала всю её недалёкость и непонимание. Она не могла принять этот новый мир, в который Роза так стремительно ворвалась, мир, полный потерь, горя и... любви, которая, казалось ей, была лишь безумием. Джек крепче обнял Розу, чувствуя, как дрожит ее тело. Он молчал, не зная, какими словами можно утешить в такой момент. Потеря Фабрицио была тяжелым ударом для них обоих. Они вместе пережили кошмар тонущего корабля, вместе боролись за жизнь, и вот теперь, на берегу, их настигла новая волна горя. Но самое важно- они выжили. У них всё получилось. Самое страшное позади Роза, уткнувшись лицом в плечо Джека, беззвучно плакала. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с морской водой, оставляя соленые дорожки на коже. Она оплакивала Фабрицио, оплакивала погибших, оплакивала потерянный мир и неопределенность будущего. Через некоторое время рыдания стихли, перейдя в тихие всхлипы. Роза отстранилась от Джека, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Ее глаза были красными и опухшими, но в них уже не было той растерянности и ужаса, которые были всего несколько минут назад. На их месте появилась решимость. "Нам нужно идти, Джек," – сказала она, ее голос был хриплым, но твердым. – "Нам нужно начать новую жизнь. За себя... и за всех погибших." Джек кивнул, сжимая ее руку. "Куда мы пойдем, Роза?" – спросил он, глядя ей в глаза. Роза на мгновение задумалась, взгляд ее блуждал по толпе людей, суетящихся на пирсе. Вдруг ее глаза загорелись. "В Калифорнию," – сказала она, улыбнувшись сквозь слезы. – "Я всегда мечтала увидеть Тихий океан. Мы поедем в Калифорнию, Джек. И начнем все сначала." Джек улыбнулся в ответ. "В Калифорнию, так в Калифорнию,помнишь?Если ты прыгнешь,то я тоже прыгну"– повторил он, и в его голосе звучала надежда. Он не знал, что ждет их впереди, но он знал, что пока они вместе, они смогут преодолеть любые трудности. Они повернулись и пошли прочь от пирса, два одиноких силуэта на фоне шумной толпы, два человека, связанные невидимой нитью любви и общей трагедией, два человека, готовые начать новую жизнь, полную неизвестности, но и бескрайних возможностей. Они шли навстречу восходящему солнцу, которое освещало их путь, символизируя начало новой главы в их жизни. Главы, которую они напишут вместе.