Глава 12

Ли Сянъи уже в который раз взмахнул мечом в воздухе, повторяя связку, которую вчера показал ему наставник Ци Мушань. Движения он помнил хорошо, слишком хорошо для восьмилетнего ребенка, но сегодня пальцы будто не слушались с привычной легкостью. Лезвие рассекало воздух ровно, красиво, с нужным разворотом кисти — и все же в какой-то момент он снова сбился. Сянъи нахмурился, остановился и сердито посмотрел на собственные руки, словно это они виноваты в его рассеянности. Соберись. Еще раз. Он поднял меч, сделал шаг, другой, повернулся корпусом, попытался повторить прием — и снова мысли предательски ушли не туда. «А-Цзе обещала вернуться через месяц. Уже прошло больше. И от неё нет ни одного письма», — думал он, делая очередной выпад. Меч дрогнул в его руке, и движение вышло смазанным. Он остановился, тяжело дыша, и вытер пот со лба. Солнце уже поднялось высоко, и воздух стал тёплым, но внутри мальчика поселился холодный комок тревоги. Уже несколько дней подряд его не покидало нехорошее предчувствие. Ему казалось, что с А-Цзе случилось что-то ужасное. Он просыпался по ночам от смутных кошмаров, в которых она звала его на помощь, но он не мог до неё добраться. Он снова поднял меч, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами стояло её лицо — весёлое, с лёгкой улыбкой. Когда она уезжала, он обещал себе быть сильным и не скучать слишком сильно. Но теперь, когда её не было так долго, ему хотелось просто бросить всё и побежать искать её. — Сянъи, ты опять отвлёкся, — раздался за спиной спокойный, немного насмешливый голос. Мальчик вздрогнул и обернулся. На краю площадки стоял Шань Гудао. Он был без меча, его руки были сложены на груди, а лицо выражало обычную сдержанность. Но в глазах читалась тень беспокойства. — Шисюн, — произнёс Сянъи, опуская меч, — Я просто… задумался. — О чём? — спросил Гудао, подходя ближе. Его шаги были бесшумными, как у кота. Сянъи помялся, не зная, стоит ли говорить о своих страхах. Но он доверял шисюну, поэтому решился. — Мне кажется, с А-Цзе что-то случилось, — тихо сказал он, не глядя на старшего брата, — Её нет уже так долго. Она всегда писала письма, а сейчас — ни одного. И у меня… у меня внутри всё сжимается. Словно беда рядом. Гудао на мгновение замер. Он тоже думал о Юи, но старался не показывать этого. Его собственные чувства были слишком сложными, чтобы разбираться в них. — Ты надумываешь, шиди, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, — С А-Юи всё в порядке. Она просто задержалась в Поместье Тяньцзы. Свадьба — дело хлопотное, там много работы. И потом, ты же знаешь, она сильная заклинательница. С ней ничего не может случиться. Сянъи поднял на него глаза, и в них читалось сомнение. — Но почему она не пишет? — настойчиво спросил он. Гудао вздохнул. — Возможно, она просто не успевает, — пожал плечами он, — Или у неё не было возможности отправить письмо. Не ищи проблем там, где их нет. Лучше отдохни немного. Ты слишком много тренируешься в последние дни, и это начинает сказываться на твоей голове. Сянъи хотел возразить, но, взглянув на серьёзное лицо шисюна, передумал. Он знал, что Гудао не станет его просто так успокаивать. Значит действительно считает, что всё в порядке. Возможно, он и правда накручивает себя. — Хорошо, шисюн, — кивнул мальчик, хотя внутри тревога не утихла, — Я просто… схожу ещё немного потренируюсь. Он развернулся и снова поднял меч, стараясь отогнать все мысли. Но как только Гудао ушёл, Сянъи снова почувствовал, как ледяная рука страха сжимает его сердце. Он решил больше никому не говорить о своих предчувствиях. Если шисюн не верит ему, то остальные тем более не поймут. Он будет молчать и ждать, но надежда на то, что А-Цзе скоро вернётся, таяла с каждым днём. Он снова принялся отрабатывать приёмы, стараясь делать это с максимальной точностью. Он повторял связку раз за разом, пока мышцы не начали ныть, а лоб не покрылся испариной. Но каждый раз, когда он был готов сделать решающий выпад, мысли снова уводили его в сторону. Он представлял, как Юи входит в ворота поместья, улыбается ему, гладит по голове и говорит, что всё хорошо. Но видение исчезало, и он оставался один на пустой площадке. — Да что же это такое! — в сердцах воскликнул он, опуская меч и со всей силы ударяя клинком о землю. Гнев на самого себя захлестнул его, — Почему я не могу сосредоточиться?! Он стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как отчаяние поднимается из самой глубины души. — Ох, Сянъи, — раздался голос за его спиной, тот самый, ставший за короткое время таким родным, что от одного его звучания, на душе сразу становилось светлее, — А ты не изменился, всё такой же нетерпеливый. Но зачем же так гневаться на бедный меч? Он ведь не виноват, что у тебя голова занята совсем не тем, чем нужно. Сянъи медленно, словно боясь, что это видение исчезнет, обернулся. И там, на краю площадки, стояла она. Ван Юи. Живая, настоящая, улыбающаяся. Её волосы были слегка растрёпаны дорогой, а в глазах сиял тёплый свет. — А-Цзе! — вскрикнулмальчик, и все его сомнения, страхи и тревоги испарились в одно мгновение. Он бросил меч на землю и, забыв обо всём на свете, побежал к ней. Он влетел в её объятия, обхватив руками её талию и уткнувшись лицом в её ханьфу. Она пахла ветром и цветами — так же, как и всегда. — Ты вернулась! Ты вернулась! — выкрикивал он, не в силах сдержать радость, — Я так волновался! Уже даже думал, что ты не приедешь! Юи рассмеялась, обнимая его в ответ. Она чувствовала, как его маленькое тело дрожит от переполнявших его чувств, и на душе у неё стало тепло и спокойно. Дом. Она вернулась домой. — Ну-ну, диди, — мягко сказала она, поглаживая его по голове, — Я же обещала, что вернусь. Разве я когда-нибудь нарушала свои обещания? — Нет, — прошептал Сянъи, поднимая на неё заплаканное лицо. — Никогда. Но ты так долго не писала! Я думал, что ты забыла про нас. — Как я могу забыть про тебя, глупышка? — улыбнулась Юи, — Ты же мой любимый диди. Просто там было очень много дел, и я не успевала написать. Но я всегда думала о тебе. Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и взяла его руки в свои. — Ты даже не представляешь, как я скучала по тебе, — сказала она, и в её глазах блеснула искренняя теплота, — Как ты тут? Всё хорошо? Сянъи, ещё не отошедший от радости, начал тараторить: — Всё отлично! Наставник научил меня новому приёму с мечом! Я почти научился, но у меня не всегда получается! А шинян вчера испекла мои любимые булочки! А шисюн… — он запнулся, глядя на неё с загадочной улыбкой, — Шисюн стал ещё более хмурым и задумчивым. Он всё время тренируется в одиночестве и почти ни с кем не разговаривает. Юи нахмурилась, услышав упоминание о Гудао, но постаралась не подавать виду. — Правда? — спросила она с наигранным безразличием. — Да! — с воодушевлением продолжил Сянъи, заметив, как дрогнул её взгляд, — Он такой мрачный стал! Я даже думаю… — он сделал паузу и, лукаво посмотрев на неё, добавил, — Может, он скучает по кому-то? Прямо очень сильно скучает? Прямо до тоски? Юи, услышав намёк, возмущённо поджала губы и шутливо отвесила ему лёгкий подзатыльник. — Глупости какие! Шань Гудао слишком серьёзен, чтобы терять голову из-за чьего-то отъезда. Просто у него свои заботы, вот и все. Сянъи потер затылок, но улыбка не сходила с его лица. — Просто так кажется, — ответил он, хихикая. — Чушь это всё, — фыркнула Юи, поднимаясь на ноги, — Ты слишком много фантазируешь. Лучше расскажи, как у тебя дела с учебой. Наставник не ругает тебя? — Ну, иногда, — признался Сянъи, беря её за руку, — Но я стараюсь! Их оживлённый разговор прервал звук открывающейся двери. Из дома вышли супруги Ци. Увидев Юи, они остановились, а затем на их лицах расцвели широкие, радостные улыбки. — А-Юи! — воскликнула Ци Лан, подходя ближе, — Ты вернулась! А мы уж думали, что ты решила остаться в том поместье навсегда! — Что вы, тётя Ци! — рассмеялась Юи, позволяя себя обнять, — Как я могу остаться надолго там, когда здесь тоже моя семья? — Семья — это верно, — кивнул Ци Мушань, поглаживая бороду, — Мы все очень скучали по тебе. Сянъи, вон, места себе не находил. — Учитель! — недовольно посмотрел на хозяина поместья мальчик, крепче сжимая руку Юи. — Ну, раз ты вернулась, то это повод для праздника! — бодро сказал Мушань, — Ци Лан как раз закончила готовить обед. Пойдёмте в беседку, пока всё не остыло. Все направились в сторону уютной беседки. Юи шла, держа Сянъи за руку, и чувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать её. Дом. Тепло. Безопасность. Они вошли в беседку, и на мгновение Юи застыла. За столом уже сидел Шань Гудао. Он поднял голову и, увидев её, растерялся. Он явно не ожидал её так скоро. Его лицо, обычно сдержанное и холодное, на миг потеряло свою непроницаемость. В его взгляде промелькнуло удивление, смешанное с чем-то ещё — возможно, с облегчением. Юи, в свою очередь, посмотрела на него. Её взгляд был пустым и ничего не выражающим, словно перед ней был посторонний человек. Она почувствовала, как сердце предательски забилось быстрее, но заставила себя подавить эту слабость. Она не позволит себе снова попасть в эту ловушку. — Здравствуй, брат Шань, — произнесла она ровным, вежливым, но ледяным тоном, слегка кивнув головой. Гудао, услышав такое формальное обращение, на мгновение замер. Он привык, что она называет его по имени, и это «брат Шань» прозвучало как пощёчина. Внутри него кольнула досада, но он взял себя в руки и ответил таким же вежливым, но сдержанным поклоном: — Добро пожаловать, Юи. Мы рады твоему возвращению. Он сказал «мы», но на самом деле думал о себе. «Почему она так холодна? Что случилось? Она обижена? На что? — мысли вихрем проносились в его голове», — А потом вспомнил тот вечер на крыше и все эти вопросы отпали, а сам юноша помрачнел. Юи же, занимая своё место, чувствовала, как внутри неё поднимается буря противоречий. «Я не должна смотреть на него. Не должна думать о нём. Я должна забыть его, вырвать из сердца. Но почему тогда я всё ещё чувствую эту боль? Почему его взгляд задевает меня? Это просто игра, снова игра. Он не изменился. Я не должна верить ему». Она села за стол. С одной стороны от неё сразу же примостился Сянъи, а с другой, к её удивлению и лёгкому раздражению, сел Гудао. Юи сделала вид, что не заметила этого, и принялась наполнять тарелку Сянъи его любимыми блюдами. — Вот, попробуй эту рыбу, — сказала она, подкладывая ему кусок, — И овощи обязательно съешь, они полезные. — А-Цзе, ты прям как мама, — засмеялся Сянъи, с удовольствием принимаясь за еду. За обедом Юи начала рассказывать о свадьбе в Поместье Тяньцзы. Она описывала церемонию, забавные случаи во время подготовки, угощения, танцы, но ни слова не сказала о похищении и о Фэне. Она не хотела пугать своих близких или вызывать лишних вопросов. — А молодожёны были счастливы? — спросила Ци Лан, с интересом слушая рассказ. — Очень, — улыбнулась Юи, — Они сияли, как два солнца. Надеюсь, их жизнь будет долгой и счастливой. Всё это время Гудао сидел рядом и наблюдал за Юи. Он заметил, что она старательно избегает его взгляда и разговоров с ним. Он попытался проявить заботу — подложил ей кусок мяса на тарелку, но она даже не взглянула на него и оставила его нетронутым. Он попытался завязать разговор, спросив о дороге: — Как прошла дорога? Наверное, устала? Юи, не поднимая глаз, коротко ответила: — Нет, всё было хорошо. «Холодно. Сухо. Словно я пустое место», — подумал Гудао, и внутри него поднялась волна разочарования. После обеда Юи отдала подарки. Ци Мушань с восторгом принял новую тыкву-горлинку для вина, которую тут же начал разглядывать со всех сторон. — Отличная работа! — одобрил он. — Спасибо, А-Юи! Ци Лан с благодарностью приняла ароматическое масло. Сянъи с восхищением рассматривал нефритовую подвеску на пояс, которую ему подарила сестра. — Она защитит тебя от мелких неприятностей, — сказала Юи, завязывая её на его поясе, — А если что-то случится, она предупредит меня. Это наша маленькая тайна. Мальчик был вне себя от счастья. И, наконец, Юи протянула подарок Гудао. Это была красивая нефритовая подвеска, не менее искусная, чем у Сянъи, но более строгая и сдержанная по дизайну. — Это тебе, брат Шань, — сказала она, протягивая подарок, — От всей души. Гудао принял её, но в душе его захлестнула горечь. Она вручила ему подарок так же, как вручила бы его постороннему гостю, а не человеку, с которым провела столько времени. Он взял подвеску и, посмотрев на неё, почувствовал, что даже этот красивый камень кажется ему холодным и пустым, как её взгляд.

***

Вечер опустился на гору Юнинь. Юи лежала в своей постели, но сон не шёл. Её взгляд был устремлён в потолок, в то время как мысли кружились вокруг событий сегодняшнего дня. Она вспомнила попытки Гудао ухаживать за ней за обедом. «Он пытался быть заботливым, подкладывал мне еду, пытался заговорить. Неужели он правда думает, что я поверю в его искренность. Я не куплюсь на это снова». Тем не менее, её сердце сжималось от боли. В глубине души она всё ещё любила его, и эта любовь была как незаживающая рана. Она пыталась подавить её, но каждый раз, когда она видела его, она чувствовала эту сладкую боль. «Я должна быть сильнее. Должна! Я не могу позволить ему снова разбить мне сердце». Она перевела мысли на Сянъи, и улыбка сама собой появилась на её губах. Он был таким же восторженным, любопытным и любящим, как и прежде. Его объятия, его радость, его искренняя привязанность — вот что было настоящим. Вот что имело значение. «Я всегда буду защищать тебя, диди. Обещаю», — мысленно пообещала она. Она также подумала о супругах Ци. Их теплота и забота были такими же искренними, как и у Сянъи. «Они — моя семья. Я так рада, что вернулась домой. Здесь я чувствую себя в безопасности. Здесь я могу быть собой». Она повернулась на бок и закрыла глаза, слушая, как ветер играет с ветвями деревьев за окном. Сон постепенно окутывал её, забирая с собой тревоги и страхи. Завтра будет новый день. Она справится. Она всё сможет.