Часть 1

Этот день для госпожи Ардашниковой и пристава Смолокурова выдался, к их несчастью, тяжелый и муторный. Сначала долгая, утомительная поездка в Гатчину, потом поиски свидетелей (для этого пришлось обойти почти весь город), «догонялки» с одним из знакомых убитого, который ещё и чуть было не прострелил Насте плечо (От чего у Тараса Петровича увеличилось количество седых волос, которые у него, к слову, и появлялись только благодаря его ненаглядной), утверждая после, что просто испугался погони. Короче говоря, после всех этих приключений они не то что обратно до Петербурга доехать не могли, а готовы были упасть ничком прямо посередине мостовой и заснуть там, не обращая внимания на прохожих. Но следуя здравому смыслу, который у них на удивление ещё сохранился, они нашли подходящую гостиницу и заселились в два небольших номера, находившихся друг напротив друга. Ожидая в вестибюле гостиницы, Смолокуров всеми силами показывал, что он вовсе-то и не устал. Правда, это у него получалось плохо. Газета, которую он читал, держа в перевернутом состоянии, то и дело выпадала из рук, а когда Анастасия Андреевна окликала его, то он дернувшись, сонно произносил «Да-да. Я не сплю, всё в порядке». Наконец-то, перед ней теплая мягкая кровать. Поскорее бы забраться в неё и окунуться в столь желанный сон. Ночная рубашка, которая была столь предусмотрительно взята с собой, быстро оказалась на своей хозяйке, даже без Арининой помощи. И вот, Настя, укутавшись одеялом и прокручивая в голове сегодняшний день, стала погружаться в сон. Странный, глухой, равномернно раздающийся стук разбудил её где-то через час. «Кого это там занесло?» Стук прекратился, а Ардашникова решила, что, наверное, ошиблись номером. Но стоило ей только закрыть глаза, как снова: Тук-тук-тук. — Иду я, иду. Ну и кому она понадобилась в сей час? Немного приоткрыв дверь, Настя выглянула в щелку. — Да? Приглядевшись в лицо посетителя, Анастасия обомлела. — Тарас Петрович? Перед ней стоял пристав, в одном исподнем, с одеялом в руках и… Молчал. Оглядев его с ног до головы, ни капли не смущаясь при этом, Ардашникова вопросила: — Тарас Петрович, что-то случилось? Тот, лишь умело обойдя её, и кинув одеяло на полу у кровати, прошёл вглубь комнаты. — Тарас Петрович? — А в ответ тишина. Это странное поведение уже начинало сводить Анастасию с ума. Раз уж пришёл в ночи, то изволь объясниться. Тарас Петрович пришёл ночью… Без одежды. Это уже что-то на грани фантастики. Нет, что-то здесь точно не так. А сам Тарас Петрович, в это время стоял к ней спиной, не подавая признаков жизни. Настя обошла его кругом и заглянула в глаза. — О Боже… Глаза у Тарас Петровича были открыты, но зрачки… Зрачки были совсем другие, не такие ярко-голубые, словно омут, в котором можно бесследно утонуть. Они были будто затуманены. Тусклые и остекленевшие, не выражающие никакой эмоции. — C'est magnifique! — прошептала Настя, а потом также шепотом добавила. — Тарас Петрович, да вы сейчас, как никак, показываете мне проявление сомнамбулизма. И тут же в голове прозвучал голос: «Сомнам… Чего? Можете объяснить». Анастасия ухмыльнулась. Да, он определенно ответил бы именно так, если бы… Не спал. Не думала она, что пристав Смолокуров может ходить во сне. Наверное, на него так повлиял сегодняшний день. Усталость, беспокойства. Кстати, сомнамбулы могут ещё и разговаривать. И будто в подтверждение Настиных мыслей, в тишине раздался голос. — Наконец-то ты меня впустила. — он был довольно невнятный, но всё же, разобраться было можно. — А то я уже замёрз на морозе стоять. Мороз? Конечно, ночь, было немного прохладно, но на дворе стоял июль. И что ей теперь делать? Будить было опасно. Конечно, у Смолокурова было вовсе не слабое сердце, но такое необычное пробуждение могло вызвать большой стресс. А рисковать жизнью и нервами Тараса вовсе не хотелось. К тому же, она и без того делала это слишком часто. Пристав тем временем медлено прошёл по комнате и остановился у прикроватной тумбочки. Протянув руку, он взял с неё какую-то тяжелую статуэтку и принялся водить себе по голове, имитирую расчесывание волос. С эти срочно нужно что-то делать. Но что? Ардашникова быстро пересекла комнату и осторожно извлекла у него из рук импровизированную расческу. Не хватало ещё, чтобы он поколечил себя сам. Будить его нельзя, значит придётся просто проследить, пока он сам не уложиться обратно спать. Уже по-настоящему. Стоя спиной к девушке, Смолокуров вновь стал что-то бормотать. — А где дети? Настя, ты покормила детей? Здесь невозможно было сдержать улыбку. И если бы Тарас Петрович увидел насколько она была широкая, то непременно бы позабыл все страхи и обиды и потащил бы её прямиком в церковь. Но к сожалению, он спал. Чему Настя была даже слегка рада, ведь иначе, начался бы «перекрестный допрос». Хотя, о чём это она? Если бы он не лунатил, то и не оказался бы здесь. И про детей не спрашивал бы. У Тараса видимо снова появилось желание двигаться, и пройдя по комнате круг он уселся на кушетку. — Настя, а где Ухов и Перетрухин. Их тоже надо покормить! Надо же, какой заботливый. О всех вспомнил. Анастасия Андреевна села на край кровати, прямо напротив Смолокурова. — Ну и что же нам с тобой делать, Тарас? — Конечно, никто ей не ответил, но и чего она ожидала? Так они и сидели на протяжении минут пяти, сверля друг друга взглядами. Точнее, Настя, может и сверлила, а Смолокуров вот видел свой десятый сон. Всю идиллию разрушил спящий, который резко вскочил и подбежал к окну. — Ээээй, а ну пошли прочь. — и стал открывать форточку. — Тарас Петрович, ну куда вы? — сейчас ещё и в окно вывалится. — Не нужно, нет там никого. Осторожно отведя руки Смолокурова от окна, она стала медленно их поглаживать, что видимо, подействовало, потому что он снова остановился. — Настя, а ты корову подоила? Ардашникова застыла и выпустила его ладони. И здесь он за своё. Ну уж нет, это не в какие ворота не лезет. Будто увидев, напряженный и слегка разочарованный Настин взгляд, Тарас тут же добавил. — Да я же пошутил. Это прекрасно сделает Анисья. Ну и где эту девку носит? А у Тараса Петровича неплохие планы на будущую жизнь. Спустя ещё одну минуту молчаливого стояния, он обошёл кровать, поднял брошенное им в самом начале одеяло и на изумление Ардашниковой, улегся прямо на пол, накрывшись чуть ли не с головой. А через полминуты он уже тихо посапывал. Неужели заснул? И правда. Ещё раз оглядев Тараса, и убедившись, что он действительно спит, Настя и сама легла на кровать. Что же, пусть поспит здесь. Через щелки в окне подул прохладный ветер, от которого даже Анастасия под одеялом съежилась. А как там ему? На холодном полу? Нет, она не может так. Встав, Настя присела возле пристава на корточки и, поглаживая его по голове, тихо начала: — Тарас Петрович, вставайте. Ну нельзя же на полу спать. Давайте, я же за вас беспокоюсь. Произнеся сонное «М?», Смолокуров всё же встал и, так же сонно, зашагал к постели, поддерживаемый Настей за плечо. Уложив его, как мама своего сына, и бережно накрыв одеялом, а затем ещё раз проведя по мягким волосам, Настя чмокнула его в губы. — Спокойной ночи, Тарас. А я здесь посплю, на кушетке. — подняв с пола смолокуровское одеяло, она легла. Вдыхая, она чувствовала знакомый аромат, который доводил до мурашек и учащенного сердцебиения. На утро Смолокуров пробудился в очень хорошем настроении. Конечно, ведь какой сон ему снился! Настя переживала за него, уложила на кровать, поцеловала… Точно маменька в детстве. Только вот, что он делает здесь. Это же не та комната. Осмотревшись, он, конечно же, остановил взгляд на кушетке. — Настя? Что здесь, черт возьми, происходит. Он поднялся и подошёл к Анастасии. Свернувшись, словно котенок, она сладко спала. Распущенные волосы, закрыли лицо, поэтому Тарас не удержался и, присев, осторожно, дабы не разбудить, заправил ей их за ухо. — Ну и что тут произошло, чудо ты моё? — нежно прошептал Тарас. Он также аккуратно, с легкостью поднял этот клубочек ума, красоты, обаяния и отваги и отнёс на законное ложе. Теперь уже Тарас укрывал Настю. Проведя на последок по её щеке, и стараясь не заострять взгляд на столь желанном теле, он вышел и тихо притворил за собой дверь. Как он тут оказался? Ни черта не помнит. Нужно будет спросить у Насти… Хотя, не стоит. Спросишь у неё по-доброму, а она сразу начнёт язвить. Да и к тому же, не пройдёт и часу, как Анастасия, уже одетая, собственноручно, с ноги влетит в его комнату с восклицанием и таинственной улыбкой: «Тарас Петрович, а вы помните чем занимались всю ночь?» А он как на зло, ничегошеньки не помнит. И что он там делал? О Господи, ещё и в таком виде!