Часть 1

Уже который раз Жан видел рядом со столь родной русой макушкой какого-то парня. Как он ей улыбается, как они вместе над чем-то смеются. Рене рассказывала, что это был ее коллега. Девушка вообще в последнее время очень часто о нем говорила. Будто каждая история была с этим чертовым белобрысым волонтёром. Будто вся ее жизнь крутилась вокруг него. Было неприятно смотреть за ними, поэтому Жан взял в руки телефон, чтобы позвонить жене и сказать о том, что подъехал. Как вдруг незнакомец кладёт свою ладонь на её плечо, а та улыбается, глядя на него. Моро застывает. Сердце пронзает гложущей болью. Он понимал, что жена не стала бы ему изменять, но что мешало ей бросить его, потому что она влюбилась в кого-то другого? С каждой мыслью, боль в груди разрасталась все сильнее. Будто монокристалл в хрустале, что вот-вот приведет к тому, что сердце разорвётся на мелкие кусочки. Только после того, как парень нашел в бардачке машины пластинку таблеток с какими-то успокоительными, что давно уже стало привычкой всегда иметь с собой на случай приступа воспоминаний о прошлом, Жан смог собраться и позвонить Рене. – Я подъехал. *** – Ты не о чем не хочешь поговорить? Было неудивительно то, что Рене в итоге заметила, что с ним что-то не так. Жан будто избегал её и был более раздражительным, чем обычно. Девушка уже привыкла к закономерности того, что, если Моро становится более грубым, чем обычно - то что-то случилось. А раз он избегает ее - значит случилось что-то между ними. Жан не начнет разговор об этом первым, поэтому нужно показать обнаружение проблемы и лишь тогда появится шанс на объяснение. – Je suis jalouse. Я ревную. Жан знал, что она не поймет французской речи, пусть когда-то и пыталась учить, знала даже пару слов и выражений, но явно не это. Просто парень не представлял как объяснить ей то, что чувствует, не показывая свою травмированность. Ревнуют только неуверенные в себе люди. Парень знает это. Ои так долго работали над этим всем. – Эмилио. Вы кажетесь больше, чем коллегами... И друзьями… — голос Моро дрогнул. Дальше слова шли не вслух, а в голове Моро, но девушка наверняка смогла у себя в голове построить полноценную картину. "Ты постоянно рассказываешь истории с ним, что мне кажется, что я уже и не присутствую в твоей жизни на фоне него. Ты первый человек которого я подпустил к себе настолько близко и потерять тебя для меня будет хуже, чем сломать обе руки и не иметь возможности играть в экси." И этим "близко" было не просто то, что он вступил с ней в отношения, не то, что у обоих в паспортах стоит штамп о браке. Этим "близко" было то, что Моро никогда и никому не доверял столько, сколько было доверия к ей. Она единственная знала не по догадкам, а по его рассказам как номеру три жилось в воронах, что он чувствовал, зачем хранил тетради с угрозами, почему не мог отпустить свое прошлое, как оно иногда давит на него до сих пор, даже когда на щеке больше нет клейма с номером 3. Знала, как он справлялся со своим страхом воды. Они ведь это делали вместе. Рене держала Жана за руку, когда он заходил в бассейн, позволяла повиснуть на ней, от резко скрутившего тела страха, гладила своими руками по чёрным волосам, разделяя их на пряди, успокаивающе маскировала кожу головы и шептала ему на ухо, что все хорошо, что он в безопасности и может расслабиться, просила открыть зажмуренные глаза. И стоило ему сделать это, как перед лицом оказались бледно-голубые глаза, что сочились такой уверенностью, будто если что-то случится, то она лично уничтожит всю воду на планете, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Уокер ничего не сказала о слезах кровавых царапин от ногтей на своей спине - это было необходимо. Девушка готова терпеть боль, если это может ему помочь. Они вместе учились нормальной близости. Нежные укусы на шее, о которых Жан сам просил, чтобы справиться со своей травмой и перестать ловить панику от одной лишь мысли об этом. И Рене делала это все так бережно, будто если сделает ему больно, то он рассыпется. Жан прикасался к ее телу очень аккуратно, трепетно. Он помнил, что она говорила о своем детстве. То, что она ему доверяла себя — было очень ценно. У них обоих опыт был не то, что неприятным, а отвратительным. И они лечили свои травмы друг другом. Это был особый вид близости. Казалось, что они ценят друг друга больше, чем кто-либо другой в мире. Больше, чем это вообще возможно. Они жили друг другом. Она дала ему право на слабость. Жан не должен быть абсолютно всегда сильным, как учили в воронах. Рене показала ему, что он тоже человек и имеет право быть слабым. Если он чего-то боится, то это абсолютно нормально. Если он не может что-то сделать, то в этом нет ничего такого. Не возможно быть сильным во всем и всё уметь. Он нужен и таким. Со своими слабостями и недостатками. И главное, что она его любила и принимала абсолютно любым. Со всеми его тараканами в голове, которых девушка приручила, будто уличных животных, приведенных домой. Даже больше – Рене стала неотъемлемой частью Жана. Он не представлял свою жизнь без неё. Моро понимал, что не сможет её никем заменить. Больше никому не доверится до такой степени, как бы не старался. Они столько лет провели вместе. Рука об руку. Столько проблем прошли вместе. Стыдливо подняв взгляд на девушку, Жан ожидал ее реакции. На несколько минут между ними повисла пауза, в которую, похоже, обдумывали его слова. – Ты ревнуешь? — уточнила Рене. В ее голосе не было укора. Скорее хотела удостовериться в своей догадке. Голубой взгляд рассматривал его лицо. Жан знал, что она сейчас полностью его анализирует, чтобы понять эмоции, с которыми все эти слова были сказаны. – Я ревную, — признал Жан, ведь смысла отпираться уже не было. Он уже всё сказал и убегать некуда. Парень не хотел портить доверие между ними, которое они так долго строили. Пусть ему стоило сразу сказать обо всем, что чувствует, а не как ребенок отгораживаться, но с этим уже ничего не сделаешь. Парень виновато опустил голову и уткнулся лицом в колени, поджимая их к себе руками. Было ощущение, что он своей ревностью подвергает сомнению их отношения. – Жан. Голос девушки звучал мягко. В нем не было ни обвинения, ни укора. Лишь нежность. Будто она говорит не с взрослым мужчиной, а маленьким котёнком. Моро как всегда повелся на мягкий и добрый голос, поднимая глаза. Показалось даже, что после имени было тихим шёпотом “солнце”, но он не уверен, что не придумал себе это сам. – Жан, — прозвучало повторно имя и Рене ладонью стукнула по дивану пару раз, подзывая к себе. Жан придвинулся ближе, чтобы сидеть рядом с ней. Женская ладонь прижала его к себе. Моро наклонился, уткнувшись лицом в ее шею. Было стыдно за свои чувства. Они столько лет вместе… столько прожили… а он посмел представить, что она его променяет на кого-то. – Стоит сейчас повторить как я тебя люблю. Мы с тобой столько прожили вместе. Я другого себе никогда не захочу. Даже забывая о любви. Мы зависимы друг от друга. Мы лечили друг друга. Ты научил меня перестать убегать от прошлого. “Убегать от прошлого” это значило больше, чем можно было подумать. Она помнила как, умываясь утром выходного дня, посмотрелась в зеркало. Девушка в то время так забылась в работе, что не успела заметить как русые волосы просочились даже не на пару сантиметров, а уже больше восьми точно были. Когда кто-то упоминал это, она старалась не думать, во благо своего состояния, и не осознавала, что все так серьезно. И тогда она посмотрела в зеркало и ощущала, что её сердце будто желает остановиться от того, что она, казалось, вживую слышала противный мужской голос, тянущий “Натали”. Рене снова чувствовала себя совсем юной, будто сейчас ее тела коснутся чужие руки и ей придется это терпеть. Жан в то утро нашел её в туалете, едва опирающейся локтями о раковину в то время как руки сжимали пряди волос, будто пытались вырвать. Моро постарался мягко позвать. Мурчащее “Рене” вырвалось изо рта, когда он аккуратным движением повернул девушку от зеркала к себе. Ладонями обхватил ее лицо, заставляя посмотреть на себя. Парень действительно не умел успокаивать, что осознал только тогда. Он мог зашить человека, мог оказать первую помощь - но всё физически. Даже во время приступов панических атак у себя, он всегда приводил себя в чувство через боль. Ей он этого не хотел. Парень отпустил ее лицо и намочил руки холодной водой, обратно прикладывая их к коже. Лишь тогда взгляд приобрел осознанность и девушка прижалась к нему, тяжело дыша. Всё утро они провели в туалете, где, кажется впервые, Жан успокаивал Рене, а не наоборот. Периодически слышалось мурчание имени девушки, после которого та немного успокаивалась. Ведь правда. Она больше не Натали. Она Рене. Она была Рене не только своей новой личностью и сделанной внешностью. Она Рене не когда кого-то из себя строит, она всегда Рене. На следующий день они вместе пошли в магазин, где девушка выбрала краску для волос, которым вечером вернули ее природный цвет и Жан помогал ей на всем пути принятия себя. В том, что она - это она, а не тень из прошлого, как бы не выглядела. – С любым другим человеком у меня не будет такой близости как с тобой. Я и не хочу этого. Никого, кроме тебя, мне не нужно. Женские руки нежно перебирали его волосы. – Если ты переживаешь насчет этого из-за того, что мы стали меньше времени проводить вместе, то нам стоит подумать над тем, чем сможем заняться на выходных. Губы бережно коснулись черной макушки, пока руки опустились ниже, гладя по спине. – У тебя уже есть планы на выходные, — напомнил Жан, приобнимая её. – Дела могут и подождать. Нам явно нужно больше времени. Кажется, я и правда слишком много уделяю работе. Есть идеи, чем можем заняться? – Просто провести время вместе. Не знаю. Возможно такие косые мысли в его голове правда возникли от того, что им сейчас редко удается побыть вместе? Жан правда ощущал, что ему немного не хватает жены. В последнее время их совместные взаимодействия заканчивались на завтраках-ужинах и уборке дома на выходных. – Тогда я что-нибудь придумаю. Ладони объяли лицо парня, заставляя его приподняться, и их губы мягко соприкоснулись. Жан опёрся руками на женские плечи, выпрямляясь и снова целуя. Сейчас, смотря в ее голубые глаза, все мысли о другом парне казались странным бредом. Их отношения были такими, что не допускали возможности ухода к другому человеку, потому что заменить друг друга кем-то ещё им будет невозможно. Даже если их любовь угаснет, то они останутся вместе лишь потому что им комфортно друг с другом и никто другой такого уровня им не даст. Потому что они лучшие возможные партнёры друг для друга.