Глава восьмая

Миша стоял перед голой девушкой. Она должна была сказать своё имя, но никак не называла его. Она мило улыбалась ему, заискивая раздражённость в его глазах. Он нахмурил брови, не видя в её улыбке никакого уважения.        — Ну?        Между тем девушка казалась парню всё ближе и ближе. Он уже видел только его блестящие глаза.        — Я хочу, чтобы ты сам вспомнил моё имя, — прошептала ему на ушко девушка. У Миши всё поплыло в глазах, накатились слёзы. Девушка прижала парня к себе, когда тот начал падать. Она поглаживала его по волосам. — Ну же, ну же. Чего ты? — милым голосом говорила голая девушка. — Ну же, обними меня. — Парень, успокаиваясь, обнял её в ответ. Так стояли они долго, пока Миша не остыл. Девушка взяла его за шею и обратила его голову напротив своей. Руки парня сами сползли к её талии.        — А теперь, — заканчивала девушка, — поцелуй меня. Уткин прильнул к её губам.

***

       Миша шёл дальше. Часы тогда пробили полночь. Парень подошёл к холодильнику с алкоголем. Он дёрнул его за ручку и понял, что холодильник, видимо, закрыт на ночь. Но Миша не унывал. Он взял стул из офиса и принялся бить им по стеклу дверки хранилища с выглядящими для парня тогда впервые заманчивыми стеклянными бутылками. Стекло разбилось, и Миша жадно начал выхватывать бутылку за бутылкой. Он брал их за дно и бил крышкой об косяк, тем самым открывая их. Сразу после парень вливал содержимое себе в рот.        Весь мокрый, он ввалился в офис, взял первый попавшийся монитор, вырвал его и с небывалой силой бросил об стенку. Ногой парень свалил стол на пол. Он оглядывался по сторонам. Его метающийся взгляд из испуганного превращался в звериный. Весь офис был в его владении. Миша ломал ручки пополам и обмазывался вытекавшими чернилами; катался на кресле между рядами столов; срывал двери с петель; рвал записные книжки, которые только находил; находил крепкую вазу и расквашивал ею системные блоки; наряжался в сорванные им шторы, представляя, что он цезарь.        Теперь всё казалось ему знакомым, давно забытым и брошенным. Миша с грустью проходился возле столов, из его глаз текли слёзы, размывая полузасохшие чернила. Он тихо ныл, руками собирая пыль со всех столов, полочек, стульев. Парень вернулся к своему рабочему месту и сел на стул, приняв изящную древнегреческую позу. Его красные глаза созерцали его творение. Вдруг он заметил место справа, всматривался в него, будто припоминая что-то. Уткин встал и оперся на соседний стол, глядя на занимавший его внимание стул.        Вдруг сзади парня обняли. Он услышал приятный женский голос, щекочущий воображение. Он повернулся и увидел жёлтоволосую девушку с прекрасной фигурой. "Развлекаешься и без меня?" — услышал милый и в шутку обиженный голос Жени. Миша переложил её руки на свою шею, взял её за ноги и повернулся к своему столу, посадив девушку на него. После начался жаркий поцелуй, сопровождающийся проникновением рук в разные интересные места, которые тогда горели у двоих. Женя сорвала с Миши его тогу. В свою очередь парень также раздевал девушку.        После прелюдий началось большое наслаждение для Миши, жаждавшего этого больше двух месяцев. Весь офис наполнился жаром, куда бы не перемещалась пара: на стол, на пол и, наконец, прижавшись к окну. Здесь им оказалось удобнее всего. Спустя время парень ощутил удовольствие. Всё, происходившее до, ему казалось полётом вверх, сжимало и обжигало его. Но после Миша ощутил пик американских горок, когда всё давление остановилось. Ему повеяло легкостью жизни, он пролетал через всю свою жизнь, отпуская каждое её мгновение. Все заботы перестали волновать парня. Он будто перестал чувствовать свой вес.