Убитый судьбой

      Как же он ненавидел этого мальчишку. Наглый и лезущий не в своё дело. Род даже бы внимания на него не обратил, если бы тот не выглянул в окно в тот злосчастный вечер. Но сейчас парниша сидел в клетке. Мороженщик смотрел прямо на него.       — Только подумай, Джей. Скоро я перемолю каждую твою косточку, каждую частичку твоего тела, выжму из тебя весь жир… И сделаю из тебя мороженое. Не знаю, смогу ли я сдержаться от соблазна съесть его самолично.       Но мальчик сбегает. Он злит Рода до чёртиков, ломает все коварные планы. И ничто не может его остановить. Мороженщик подбегает к низкому роботу и раздражённо спрашивает:       — Где Джей?!       Робот смотрит на создателя неживыми глазами, но за ними видно, как работает миниатюрный мозг.       — Нарушитель покинул зону обнаружения. В случае возвращения тревога будет активирована повторно.       — ДЖЕЙ!!! ***       На столе лежит груда металла, которая была роботом. Искалеченные руки дёргаются, торчащие провода искрятся. Робот поднял голову, покрытие которой было так повреждено, что был виден маленький мозг в черепной коробке.       — Не зл-сь, с-зда-ель. Я ст-р-лся. Э-о не м-я в-на.       Род вздохнул и погладил металл.       — Я знаю. Джей поплатится за то, что сделал с тобой и Борисом. Они все поплатятся. Теперь спи.              Робот навсегда отключился. ***       На песке спала самка крокодила. Рядом с ней сидел Род, поглаживая чешую.       — Скоро станешь мамой. Я позабочусь о них.       Род ненавидел людей, у него не осталось никого близкого после смерти отца. Но рядом с единственным существом, которое у него было, он чувствовал то, чего не чувствовал давно. Мужчина лёг на холодную спину рептилии.       — Люблю тебя, моя хорошая. ***       В его жизни не было другого смысла, кроме того, чем он занимался. Он продолжал приносить горе в семьи, отплачивая за своё горе. Ему было всё равно, были ли это дети его одноклассников. Род забирал всех, без разбора. Он жил моментом, похищал детей посреди улиц, особо не скрываясь. Но когда он наконец познал раскаяние, то пропал даже этот, единственный смысл. Джей с друзьями даже не пытался остановить Рода, когда тот сделал шаг в пропасть, а падая, утопая в мороженом, мужчина тихо сказал, хоть его никто и не слышал:       — Простите меня. Я с болью жил сорок лет. В теле мужчины маленькая девочка, не знавшая любви, творила зло, ведь добра не знала. Войны пламя, матери безумие, боль утраты, слова горькие. Да спасёт её отец, великий Назрат.