Одна чайная ложка

      Белая плитка сияла так ярко, что голова шла кругом, отражая резкий неоновый свет от потолочной лампы. Между сверкающими стеклянными панелями душа поблёскивали хромированные края, а на полке под душевой лейкой выстроились три аккуратных ряда белых бутылочек. От всего этого исходил слабый запах отбеливателя с лимонным оттенком, от которого щипало в носу.       «Тетя Петуния должна перестать пользоваться отбеливателем», — Гарри повернул кран и плеснул в лицо прохладную жидкость. Вода потекла по раковине; капли, попавшие на лицо, прохладной струйкой стекали по коже и капали с подбородка. «От запаха мог бы свалиться тролль».       Кулак ударил в дверь, дребезжа по блестящей ручке.       — Эй! — раздался по дереву голос Дадли. — У тебя гостья. Спустись и поговори с ней, пока у мамы не начался приступ паники, да.       «Гостья?» — Гарри закрыл кран и, спотыкаясь, вышел из ванной. — «Я не жду никаких посетителей.»       Пунцовое лицо Дадли выглядывало с вершины лестницы, он почёсывал шоколадные пятна на передней части своей серой толстовки.       — Эй!       — Что?       Он скорчил гримасу.       — Ты никогда не говорил, что знаешь кого-то похожего на неё. Я думал, что у вас все такие странные, как тот громадный мужик и парень с жутким взглядом.       Гарри поднял бровь.       — Да я даже не знаю, о ком идёт речь. — Он оставил Дадли на верхней площадке лестницы и спустился в гостиную, разглаживая складки на одежде.       «Интересно, кто это на самом деле?» Он распахнул дверь гостиной. «Макгонагалл?»       Длинное темно-синее платье поднималось от носков тёмных сапог к каскаду пепельно-белокурых волос, а ярко-голубые глаза сияли над полными бледно-розовыми губами.       Дыхание вырвалось из лёгких Гарри.       — Гарри. — Английский язык Флёр Делакур был безупречен. — Прошло немало времени.       — Э… Да. Да. — Он чувствовал каждую складку на своей одежде и то, как она на нём висит; дешёвый хлопок, казалось, горел на его коже, как будто он только что вылез из-под утюга. — Ты была неподалёку?       Маленькая улыбка изогнула её губы.       — Ты хочешь сказать, что я просто случайно забрела из Бордо сюда и решила поздороваться с тобой и твоими очаровательными родственниками, когда проходила мимо?       — Ну… — По его щекам пробежал жар. — Как-то невежливо было просто спросить, почему ты здесь.       Тётя Петуния, заикаясь, протянула тарелку с рассыпчатым печеньем.       Флёр Делакур скользнула по ним взглядом и поджала губы.       — Не надо. Спасибо.       Гарри подавил смех, глядя, как тётя Петуния увядает, словно розовый куст в летнюю жару. Дядя Вернон, казалось, изо всех сил старался вжаться в стену позади себя; его взгляд был прикован к трещине в штукатурке потолка, словно это был деловой раздел газеты «Дейли мейл».       — Может, чаю? — Тётя Петуния поставила тарелку с печеньем на приставной столик у дивана. — У меня есть неплохая коллекция фруктовых чаёв, если вы предпочитаете.       — Я в порядке, спасибо. — Флёр Делакур взяла с кресла рядом с собой широкополую летнюю шляпу и надела её на голову. Сапфировый бант затрепетал над правым виском под дуновением ветерка из открытого окна. — Я здесь, чтобы сообщить Гарри, что буду заниматься с ним летом. Судя по всему, он не слишком эффективно использует своё время в школе.       Гарри скривился, и его желудок сжался в тугой клубок от досады.       «Вот чёрт. Значит, Дамблдор или кто-то другой послал её. Наверное, она думает, что я полный идиот, раз нуждаюсь в репетиторах».       — Конечно. — Тётя Петуния засуетилась, разминая руки и обводя глазами комнату. — Заходи, когда захочешь.       Уголок рта Флёр искривился в улыбке.       — Я не собираюсь учить тебя здесь, Гарри. Учёба и преподавание не должны казаться нам тяжким трудом. Мы найдём более приятную обстановку для наших воспитательных уроков. Ложка сахара способствует усвоению лекарства. — Она откинула кончик шляпы и подмигнула ему. — Au revoir, Гарри.