Часть 5

Оставшиеся три дня были наполнены напряжением, тревогой и молчаливой подготовкой. Даждьбог, Ярило и Жива тренировались, составляли маршруты, обсуждали возможные ловушки Чернобога, подготавливали заклинания. Они не теряли ни минуты. Однако сердце Алая не знало покоя. Он всё чаще и чаще оказывался рядом с Моряной, словно сам того не замечая. В одну из ночей, когда храм окутал густой туман, они стояли вдвоём в покоях Мораны, молча наблюдая за танцем теней на стене. Алай стоял чуть в стороне, его взгляд был тяжёлым. — Ты слишком молчалив, — тихо сказала Морана, обернувшись к нему. Алай медленно вздохнул, сжав кулаки: — Я всё думаю... Как я могу отпустить тебя к нему? К этому чудовищу. Морана подошла ближе, её взгляд был твёрдым: — Я справлюсь. Ты знаешь это. И если что-то пойдёт не так... — она коснулась его руки, — я знаю, ты будешь рядом. Ты успеешь. Алай посмотрел на неё с горькой усмешкой: — Если он хоть пальцем к тебе прикоснётся... Если он перейдёт границы... я уничтожу его. Своими руками. Клянусь. Эти слова прозвучали так яростно, так искренне, что Морана на миг замерла. Ей было странно это слышать... и в то же время невероятно приятно. Едва заметная улыбка тронула её губы. — Ты что... ревнуешь меня к Чернобогу? — спросила она с лёгким смешком, поддразнивая его. Алай даже не попытался скрыть своих чувств. Его глаза сверкнули, голос стал низким, почти хриплым: — Ревную. Да так, что сам не знаю, куда себя деть. Неожиданно для неё Алай резко подхватил Моряну на руки и закружил в вихре лёгких шагов. — Алай! — воскликнула она, смеясь и пытаясь вырваться. — Поставь меня! Сейчас же! Но её игривое возмущение быстро рассеялось, когда Алай вдруг остановился, крепко прижал её к себе... и поцеловал. Поцелуй был тёплым, требовательным, полным страсти и невыразимой нежности. Все тревоги, страхи, ожидание сражения — всё исчезло, словно мира вокруг больше не существовало. Только он и она. Только их сердца, бьющиеся в унисон. Морана почувствовала, как её руки сами тянутся к нему, обнимая его за шею, её пальцы дрожали. Она ответила на поцелуй с такой тоской и нежностью, словно хотела сохранить это мгновение навсегда. Лишь нехватка воздуха заставила их мягко прервать эту близость. Алай всё ещё держал её в объятиях, склонившись так близко, что их лбы соприкасались. Он прошептал, сдерживая дрожь в голосе: — Ты моя. Только моя... Морана смотрела на него, на его искренние глаза, полные страсти и безусловной преданности... И тепло улыбнулась. — Да... — ответила она одними губами. Как же сильно он изменил её за эти короткие дни? Она привыкла быть одна, холодная, сдержанная. Но рядом с ним её сердце оживало, становилось тёплым, живым. И она не хотела отпускать это ощущение. Их ожидали тяжёлые испытания. Но сейчас, в эту короткую вечность, существовали только они двое.

***

Утро было особенно светлым и неожиданно тёплым. Даже несмотря на мрачные планы на ближайшие дни, настроение в их небольшом укрытии было удивительно лёгким. За столом, в очередной беседе Морана быстро поняла, что её утренний покой обречён. — Ну-ну, — протянула Жива, хитро улыбаясь, когда Морана случайно встретилась с ней взглядом. — Кто бы мог подумать, что наша холодная и неприступная красавица так быстро растает? Морана густо покраснела. — Особенно в таких... горячих руках, — добавил Ярило, криво усмехаясь и подмигивая Алаю. Даждьбог, обычно более серьёзный, тоже не удержался от комментария: — Ну, знаешь, если бы меня так ревновали, я бы и сам задумался над серьёзными переменами в жизни. Все трое дружно расхохотались. Морана покраснела ещё сильнее и, бросив на Алая короткий взгляд (тот, к слову, выглядел совершенно невозмутимым и даже довольным), быстро встала из-за стола, пробормотав: — Мне надо кое-что найти... в библиотеке. Жива вслед ей весело крикнула: — Только смотри, там тоже кто-то может тебя найти! Стараясь не обращать внимания на их поддразнивания, Морана скрылась за дверью, и только там позволила себе улыбнуться. Она направилась в небольшую библиотеку, прячущуюся в углу древнего храма. Солнце мягко лилось через витражи, освещая пыльные тома. Морана села за низкий столик, разложив несколько старых книг, тщательно вчитываясь в тексты древних заклинаний. Ей нужно было найти одно особенное — способ атаковать против тёмных чар Чернобога, чтобы облегчить их задачу во время операции. Она была так увлечена, что не заметила, как в библиотеку тихо вошёл Алай. Он подошёл ближе, нарочно бесшумно, затем облокотился о книжный стеллаж. — Ты всегда такая серьёзная, когда что-то ищешь? — спросил он с лёгкой усмешкой, глядя, как она нахмурилась, перелистывая страницы. Морана подняла на него взгляд: — Мне нужно найти одно заклинание, — сухо ответила она. — А ты мешаешь. Алай только ухмыльнулся: — Мешаю? Интересно, как именно? Может, мне стоит помочь... Не успела она ничего возразить, как он наклонился и мягко поймал её губы в поцелуе. Поцелуй был тёплым, медленным, как обещание чего-то большего. Морана на мгновение замерла, но потом сдалась, закрывая глаза и обнимая его за шею. Всё исчезло — книги, заботы, страх. Был только он. И в этот момент, конечно же, их застали. — Ого, — раздался знакомый голос Живы где-то за спиной. — Мы, кажется, мешаем изучению особо древних заклинаний! Морана резко отстранилась, густо покраснев, а Алай, казалось, даже не собирался смущаться — только чуть ухмыльнулся. За спиной Живы стоял Даждьбог, сдерживая смешок. — Вот это, я понимаю, сила любви, — пошутил он, не удержавшись. Жива театрально всплеснула руками: — Да тут никакие заклинания не нужны, когда рядом такой учитель поцелуев! Морана хотела провалиться сквозь землю. Она прикрыла лицо ладонями. Алай только рассмеялся и, подойдя ближе, шепнул ей на ухо: — Мне нравится смущать тебя... Морана, не выдержав, легонько толкнула его в плечо, но её улыбка была слишком тёплой, чтобы быть сердитой. Этот короткий момент счастья грел их сердца. Впереди их ждали испытания... но сейчас, пусть даже всего на мгновение, они могли быть просто собой.

***

Третий день настал слишком быстро. Раннее утро окутало их укрытие тревожной тишиной. Даже ветер, казалось, стих, будто весь мир замер в ожидании. Они собрались вместе в зале перед древним алтарём — Морана, Алай, Жива, Даждьбог и Ярило. Лица у всех были серьёзными, сосредоточенными. Последние наставления, короткие обмены взглядами — и каждый знал, что делать. Морана должна была отвлечь Чернобога, выиграть время. Даждьбог и Жива — проникнуть в самые глубины владений, чтобы найти силы захваченных богов. Ярило — освободить заточённых. Алай — помогать Ярилу и быть наготове, чтобы начать атаку в любой момент, если что-то пойдёт не так. Когда всё было обговорено и все стали готовиться к расхождению, Морана тихо коснулась руки Алая. — Подожди, — шепнула она, увлекая его в сторону, за один из мозаичных столбов. Алай посмотрел на неё, мягко улыбнувшись. В его глазах не было ни капли страха — только решимость и спокойная уверенность. Но у неё было другое чувство. Морана подняла на него обеспокоенный взгляд. — Алай... — тихо произнесла она. — Пожалуйста, будь осторожен. Она сжала его руку крепче. — У меня... — она запнулась, пытаясь подобрать слова, — в груди странное предчувствие. Будто что-то пойдёт не так. Алай молча выслушал её, не перебивая. Морана чуть нахмурилась: — Ты всегда думаешь только о других. О том, чтобы защитить меня, спасти всех... Но прошу тебя — подумай и о себе. Если станет совсем плохо... не рискуй напрасно. Обещай мне. Алай нежно коснулся её щеки, заставляя её поднять глаза. — Я обещаю, — тихо сказал он. И прежде чем она успела ответить, он коротко, незаметно для других, поцеловал её — тёплым, лёгким, полным молчаливых чувств. Морана на мгновение прикрыла глаза, ловя тепло его губ. Когда они отстранились, Алай снова улыбнулся — той самой улыбкой, которую она уже научилась узнавать: нежной, защищающей, родной. — Мы ещё увидимся, — прошептал он. С этими словами они разошлись. Каждый — исполнять свою часть плана. Каждый — со своей надеждой. И где-то в сердце — с затаённым страхом перед тем, что может принести этот день.