Часть 20

Последовавшие дни текли размеренно, окутанные обманчивым спокойствием. Розена, словно ни в чем не бывало, продолжала свою привычную жизнь в Хогвартсе. Она с легкостью играла роль беззаботной студентки, ловко скрывая свои истинные намерения. Лета, Диана и Чарис, связанные клятвой верности Тому, старательно поддерживали иллюзию дружбы, наблюдая за каждым движением Розены, выискивая хоть малейший намек на ее слабости. — Розена, дорогая, не хочешь прогуляться до озера? — как бы невзначай спрашивала Диана, украдкой взглядывая на реакцию Розены. — С удовольствием, — отвечала та, одаривая Диану лучезарной улыбкой. — Только возьму свои зарисовки. Хочу набросать вид на закат. Лета же старалась завязать с Розеной интеллектуальные беседы, пытаясь проникнуть в ее мысли: — Читала последнюю работу профессора Биннса о восстании гоблинов? — спросила она однажды в библиотеке. — Да, довольно интересно, хотя местами скучновато, — ответила Розена, не поднимая глаз от книги. — Он так увлекся деталями, что совсем забыл о живости повествования. Чарис избрала другую тактику – она старалась апеллировать к чувству сострадания Розены. Каждый вечер Розена отправлялась в гостиную младших курсов и помогала им с домашними заданиями. Чарис присоединилась к ней, изображая искреннее желание помочь. — Смотри, какой милый первокурсник, — сказала Чарис, указывая на маленького мальчика, который никак не мог справиться с заклинанием левитации. — Давай ему поможем. Розена, ничего не подозревая, улыбнулась и подошла к мальчику, терпеливо объясняя ему основы магии. Она с такой легкостью втиралась в доверие, что даже подозрительные Лета, Диана и Чарис начали сомневаться в своих подозрениях. Неужели Том ошибся? Неужели Розена действительно просто талантливая и добрая ведьма? Однако они не допускали мысли о том, что перед ними развертывается мастерски сыгранный спектакль. Розена, словно паук, плела свою невидимую паутину, окружая своих "подруг" и завоевывая доверие младших студентов. Каждый ее шаг, каждое слово, каждый жест был тщательно продуман и направлен на достижение ее скрытых целей. А каковы были эти цели? Это еще предстояло выяснить. Пятничный вечер опустился на Хогвартс, окрашивая небо в глубокие синие тона. В том же заброшенном классе, что и неделю назад, вновь собрались Том Риддл и его приспешники. Воздух был густым от напряжения, тени плясали на стенах, отбрасываемые мерцающим пламенем свечей. — Итак, — начал Том, его голос, холодный и резкий, разрезал тишину. — Что мы узнали о Розене Перевел за эту неделю? Лета, Диана и Чарис переглянулись. Первой заговорила Лета: — Она очень осторожна со своими мыслями, — сказала она, ее голос был напряженным. — Я пыталась проникнуть в ее сознание, но там… пустота. Как будто она специально блокирует доступ. — Она стала проводить много времени с младшекурсниками, — добавила Чарис. — Помогает им с уроками, играет с ними. Создает себе образ доброй и заботливой старшей сестры. — Она почти каждый день ходит на озеро рисовать закаты, — вставила Диана. — И всегда одна. — Рисует закаты? — переспросил Том, приподняв бровь. — Интересно… Он задумался на мгновение, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — А что насчет ее общения с вами? — спросил он, взглянув на девушек. — Заметили что-нибудь unusual? Какие-то странности в ее поведении? — Ничего конкретного, — ответила Лета, пожав плечами. — Она ведет себя как обычно… Дружелюбно, вежливо… even too friendly. — Возможно, она просто хорошо играет, — пробормотал Долохов, сжимая кулаки. — Но я уверен, что у нее есть слабости. У всех они есть. — Мы должны найти эти слабости, — холодно произнес Том. — Наблюдайте за ней. Изучайте ее. Каждый ее шаг, каждое слово. Мы должны понять, что ею движет. Какова ее истинная цель. Он обвел взглядом своих последователей, его глаза сверкали в полумраке. — Время играет против нас, — добавил он. — Мы не можем позволить ей продолжать свои игры. Розена Перевел, шла по коридорам Хогвартса, обменявшись легкими улыбками со знакомыми. Мои рыжие локоны, словно языки пламени, плясали на плечах, а железный блеск в глазах отражал холодный расчет, скрытый за маской беззаботности. Серьга в виде черной розы покачивалась на мочке уха. Моя безупречная форма – изумрудно-зеленая мантия, идеально выглаженная рубашка и юбка – ничем не выдавала бурю, бушующую внутри. Выходные в Хогвартсе, старшие курсы остались в замке, а значит, моя игра продолжалась. — Розена, ты видела новую метлу у МакЛаггена? — спросила Лета. — Видела мельком, — ответила я, слегка пожав плечами. — Впечатляет, но мне больше по душе классические модели. А что ты думаешь, Диана? — Я согласна с Розеной, — ответила Диана, бросая на меня быстрый взгляд. — А я слышала, что они невероятно быстрые, — мечтательно произнесла Чарис. Мы шли по коридору, направляясь в библиотеку. Я поддерживала беседу, перескакивая с темы на тему. Каждый вопрос, каждое случайное замечание – инструмент для добычи информации. За последние дни я узнала многое. Опасения Тома по поводу предательства от Леты. О тайных встречах в заброшенном классе от Дианы. О манипуляциях Тома, основанных на страхах и амбициях людей, от Чарис. И самое главное – о плане Тома найти мои слабости. Это открытие стало решающим кусочком головоломки. Он считал меня уязвимой. Он ошибался. — Кстати, Розена, — спросила Лета у библиотеки, — ты так и не рассказала нам, что ты рисуешь на озере. — О, всего лишь пейзажи, — ответила я с загадочной улыбкой. — Пытаюсь захватить красоту уходящего дня. А вы не хотите как-нибудь присоединиться ко мне? — С удовольствием, — отозвалась Диана, ее взгляд сканировал мое лицо. "Прекрасно", — подумала я, входя в прохладный полумрак библиотеки. "Он хочет найти мои слабости? Я покажу ему слабости. Его собственные." Следующим вечером, как и было условлено, Лета, Диана и Чарис пришли на озеро. Закат разлил по небу краски, от огненно-рыжего до нежно-розового, отражаясь в темной воде. Я сидела на берегу, делая вид, что рисую, но мои мысли были далеко. Пришло время показать Тому Риддлу его собственную слабость. — Какой прекрасный закат, — произнесла Диана, подходя ко мне. — Ты так талантливо рисуешь, Розена. — Спасибо, — ответила я, не отрывая взгляда от своего наброска. — Природа — лучший художник. Нам остается лишь пытаться подражать ей. — Ты всегда такая задумчивая, — заметила Чарис. — О чем ты думаешь? — О том, как хрупки наши мечты, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Как легко их разрушить одним неверным словом, одним необдуманным поступком. Лета, Диана и Чарис переглянулись. Они ждали продолжения. Я же, словно не замечая их взглядов, продолжила: — Знаете, я много думала о Томе… Он такой… амбициозный. Он хочет изменить мир. Но иногда мне кажется, что он забывает о цене, которую придется заплатить. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лета, ее голос едва заметно дрогнул. — Он одержим властью, — ответила я, глядя прямо в глаза Леты. — Он готов на все, чтобы достичь своей цели. И это… пугает меня. Он использует людей, манипулирует ими, разрушает их жизни… Разве это цена, которую стоит платить за величие? — Том делает то, что необходимо, — пробормотала Диана, избегая моего взгляда. — Необходимо для кого? — спросила я, мой голос стал жестче. — Для него самого? Для его амбиций? А что будет с нами? С теми, кто ему доверяет? — Том заботится о нас, — возразила Чарис, но в ее голосе не было уверенности. — Заботится? — переспросила я, усмехнувшись. — Или просто использует нас как пешки в своей игре? Я сделала паузу, давая своим словам повисеть в воздухе. Затем, понизив голос, добавила: — Он боится предательства. Боится того, что кто-то может помешать ему осуществить свои планы. И эта fear… делает его уязвимым. Я видела, как слова попали в цель. Лица девушек побледнели. Они поняли, что я знаю гораздо больше, чем они предполагали. Я показала им слабость Тома — его страх. И теперь эта слабость станет моим оружием. Тишина повисла над озером, нарушаемая лишь шелестом листьев и плеском волн. Лета, Диана и Чарис стояли, словно окаменев, не в силах отвести взгляда от моего лица. Я видела, как в их глазах зарождается сомнение, как трещит лед их преданности Тому. — Он… он никогда не говорил нам о предательстве, — прошептала Диана, ее голос дрожал. — Он не доверяет вам, — ответила я, холодно глядя на нее. — Он использует вас. Он видит в вас лишь инструменты для достижения своих целей. — Это неправда! — воскликнула Чарис, но ее голос звучал неуверенно. — Правда, — повторила я, делая шаг вперед. — И вы это знаете. Вы чувствуете это. Он играет на ваших страхах, на ваших амбициях. Он обещает вам власть, величие, но все это — лишь иллюзия. — Что… что нам делать? — спросила Лета, ее голос был едва слышен. — Выбирать, — ответила я, встречаясь с ней взглядом. — Выбирать между верностью тирану и собственной свободой. Между слепой преданностью и собственным путем. Я развернулась и пошла прочь, оставляя их одних с их сомнениями и страхами. Я знала, что мои слова посеяли в их сердцах зерно distrust. И это зерно обязательно прорастет. В последующие дни я продолжала свою игру. Я улыбалась, шутила, делала вид, что ничего не произошло. Но внутри меня все кипело. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как паутина, которую я так тщательно плела, начинает сжиматься вокруг Тома Риддла. Однажды вечером, возвращаясь в свою комнату, я столкнулась с ним в коридоре. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня своим пронизывающим взглядом. — Розена, — произнес он, его голос был низким и хриплым. — Нам нужно поговорить. — Я слушаю, Том, — ответила я, останавливаясь напротив него. Мое сердце бешено колотилось, но я старалась не подавать виду. — Ты играешь с огнем, Розена, — сказал он, его глаза сверкнули в полумраке коридора. — Ты слишком много знаешь. — Знание — сила, Том, — парировала я, не отступая ни на шаг. — А ты боишься силы, которую не можешь контролировать. — Я ничего не боюсь, — процедил он сквозь зубы. — Ошибаешься, Том, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты боишься предательства. Боишься потерять свою власть. Боишься меня. На его лице промелькнуло выражение ярости, но он быстро взял себя в руки. — Ты умная ведьма, Розена, — сказал он, сделав шаг ко мне. — Но даже самые умные ведьмы совершают ошибки. — И ты надеешься, что я совершу ошибку? — спросила я, не отводя взгляда. — Я знаю, что ты ее совершишь, — ответил он, его голос был полон уверенности. — Ты слишком самоуверенна. Ты думаешь, что можешь переиграть меня. Но ты ошибаешься. — Посмотрим, — ответила я, и, обойдя его, продолжила свой путь. Я знала, что он наблюдает за мной. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Но я не боялась. Я была готова к confrontation. Я знала, что игра только начинается. И я была намерена выиграть. Вернувшись в свою комнату, я подошла к окну и посмотрела на ночное небо, на мое плече сел мой ворон. Звезды мерцали, словно подмигивая мне. Внезапно я почувствовала чье-то присутствие. Обернувшись, я увидела Лето, Диану и Чарис, стоящих у двери. Их лица были бледны, а глаза полны решимости. — Мы сделали свой выбор, Розена, — сказала Лета, ее голос был твердым. — Мы на твоей стороне. На моем плече, бесшумно как тень, сидел Ахерон, мой верный ворон, его черные глаза блестели в полумраке. Я повернулась к девушкам, легкая улыбка тронула мои губы. Эта улыбка, однако, не достигала глаз, оставаясь лишь маской, скрывающей истинные мысли. — Милые мои, — начала я, мой голос был мягким, как шелк, но с стальной ноткой. — Вы так уверены, что есть стороны, на которые стоит вставать? Я не принадлежу никому. Я — сама по себе. И если мне потребуется, я использую любую сторону, любую ситуацию в своих интересах. Лета, казалось, была удивлена. В ее глазах мелькнуло сомнение. — Но… ты же говорила, что Том опасен, — прошептала она. — Опасен? Безусловно, — согласилась я. — Как и любой, кто обладает силой и амбициями. Но опасность можно обратить в свою пользу. Даже Том Риддл, со всей своей жаждой власти, может быть полезен… если быть достаточно внимательной. Диана, всегда самая прагматичная из троицы, скрестила руки на груди. — Что ты задумала, Розена? — спросила она прямо, не скрывая своего недоверия. — Задумывать что-то конкретное — слишком скучно, — ответила я, пожав плечами. — Мир полон возможностей, зачем ограничивать себя рамками планов? Я предпочитаю импровизировать. Чарис, самая юная и впечатлительная, смотрела на меня с восхищением. — Ты такая смелая, Розена, — прошептала она. — Ты не боишься ничего. — Страх — это всего лишь иллюзия, — ответила я, погладив Ахерона по перьям. — Он сковывает, ограничивает, мешает видеть истину. А истина в том, что в этой игре нет ни правых, ни виноватых. Есть только игроки. И каждый играет по своим правилам. Я замолчала, давая им время обдумать мои слова. Когда-то я хотела предотвратить превращение Тома Риддла в Волан-де-Морта. Но сейчас… сейчас я уже не была так уверена. Что, если этот путь разрушения — единственный способ достичь чего-то большего? Что, если хаос — это необходимый этап для создания нового порядка? Я больше не знала, чего хочу и что буду делать. Но одно я знала точно: я буду играть в эту игру до конца. И я буду играть по своим правилам.