Часть 33

Прошло несколько дней. Слухи о браке Розены и Тома по-прежнему витали в воздухе Хогвартса, но постепенно начинали утихать, уступая место новым сплетням и интригам. Однако прошлое имело свойство напоминать о себе в самый неподходящий момент. Розена, выйдя из библиотеки, столкнулась нос к носу с небольшой группой гриффиндорцев. Среди них были и те, кого она отправила в больничное крыло. В их взглядах читалась смесь настороженности, неприязни и, как ни странно, любопытства. — Перевел, — начал один из гриффиндорцев, высокий парень с рыжими волосами, — мы хотели бы поговорить о… о том, что произошло. О дуэли. — И о твоих новых… увлечениях, — добавила девушка с каштановыми волосами, ее голос дрожал от barely suppressed гнева. — Черная магия, Темный Лорд… не думали, что ты способна на такое. — У вас ко мне претензии? — холодно спросила Розена, ее рука инстинктивно потянулась к палочке. — Претензии? — рыжий парень усмехнулся. — Скорее, разочарование. Ты всегда была… другой. Не такой, как остальные слизеринцы. Мы думали, что в тебе есть… честь. — Честь? — Розена рассмеялась, резкий, почти истерический смех отразился от каменных стен коридора. — Вы говорите мне о чести? Вы, которые готовы защищать грязнокровок и предателей? Которые слепо следуете своим глупым идеалам? — Они не глупые! — возразила девушка, ее глаза сверкнули гневом. — Они правильные! А ты… ты продалась темной стороне. — Expelliarmus! — крикнула Розена, ее терпение лопнуло. Палочка девушки вылетела из руки и с грохотом покатилась по каменному полу. Остальные гриффиндорцы испуганно отступили. Розена, тяжело дыша, направила палочку на рыжего парня. — Еще хоть слово… — ее голос дрожал от ярости. — … и вы все окажетесь в больничном крыле. На этот раз надолго. Гриффиндорцы, не говоря ни слова, поспешно ретировались, оставив Розену одну посреди пустого коридора. Она стояла, сжимая палочку в руке, ее сердце билось как бешеное. Ссора, хоть и короткая, вымотала ее полностью. Она чувствовала себя одинокой и непонятой, словно между ней и всем миром выросла невидимая стена. Гриффиндорцы, хоть и испуганные, не спешили уходить. Рыжий парень, сделав шаг вперед, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Розена опередила его. Резким движением она распахнула дверь ближайшего пустого класса и, жестом приглашая их войти, произнесла с ледяным спокойствием: — Хорошо. Хотите поговорить? Поговорим. Заведя гриффиндорцев в класс и захлопнув дверь, Розена повернулась к ним, ее глаза горели холодным огнем. — Вы говорите о чести, о правильных идеалах, — начала она, ее голос звенел от barely controlled ярости. — А сами защищаете предателей крови, которые заслуживают только презрения и смерти. Вы знаете, что метка предателя крови — это не просто знак? Это клеймо, которое выжигают на тех, кто предал свой род, свою магическую сущность, ради грязных маглорожденных. Розена сделала паузу, словно давая им время осознать ее слова. — Возьмем, к примеру, род Блэквудов. Когда-то они были одной из самых уважаемых семей магического мира. Но один из них, Эдмунд Блэквуд, влюбился в маглорожденную ведьму. Он отказался от своей семьи, от своих традиций, ради нее. И что он получил взамен? Предательство. Она использовала его, выкрала семейные реликвии и сбежала, оставив его ни с чем. Именно тогда на всех Блэквудах появилась метка — знак позора и предательства. — Это… это всего лишь история, — пробормотал рыжий парень, неуверенно глядя на Розену. — Нельзя судить всех… — История? — перебила его Розена, ее голос стал еще холоднее. — Это реальность. И вы, защищая предателей, потакаете этой гнили, которая разъедает наш мир. — Но… — начала девушка, но Розена не дала ей договорить. — Crucio! Крик боли разнесся по пустому классу. Рыжий парень упал на пол, корчась в агонии. На лице Розены появилась зловещая улыбка. Она наслаждалась их страданиями, чувствуя, как темная магия наполняет ее силой и властью. — Теперь понимаете? — прошептала она, ее глаза блестели безумным блеском. — Предательство не прощается. И я не остановлюсь, пока не уничтожу всех, кто посмеет встать на их сторону. Ее смех, холодный и жестокий, эхом разнесся по пустому классу, словно предвестник грядущей тьмы. Холодный смех Розены резко оборвался, сменившись тишиной. Дверь класса беззвучно открылась, и на пороге появился Том Реддл. За его спиной стояли Долохов, Розье и Малфой. Лица Пожирателей, как обычно, были непроницаемы, но в глазах Тома Розена увидела нечто новое — не гнев, не неодобрение, а… шок. Настоящий, неподдельный шок. — Розена… — начал он, его голос был непривычно тихим, почти хриплым. Он обвел взглядом гриффиндорцев, корчащихся на полу, и глубоко вздохнул. — Что… что ты наделала? Розена опустила палочку. Ее дыхание все еще было прерывистым. Слова гриффиндорцев, их упреки и обвинения, задели ее глубже, чем она предполагала. Они пробудили в ней что-то темное, что-то, что она сама до конца не понимала. Она чувствовала, как магия бурлит внутри, вырываясь из-под контроля. И ей это… нравилось. — Они… они защищали предателей крови, — прошептала Розена, ее голос дрожал. — Говорили… говорили гадости про тебя… про нас… Я… я не смогла сдержаться. Том медленно подошел к ней и осторожно взял ее за руку. Его прикосновение было неожиданно мягким, успокаивающим. — Я знаю, — сказал он, его голос потеплел. — Я понимаю. Они вывели тебя из себя. Но… ты должна контролировать свою магию, Розена. Такая… необузданная сила… опасна. Он повернулся к одному из гриффиндорцев и, легким движением палочки, снял проклятие. — Долохов, Розье, — обратился он к своим Пожирателям, — позаботьтесь о них. И… — он сделал паузу, — сотрите им память об этом… инциденте. Пожиратели молча кивнули и, подхватив гриффиндорцев, вышли из класса. Том снова повернулся к Розене, его взгляд теперь был полон заботы. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Розена кивнула, чувствуя, как его присутствие успокаивает бушующую внутри магию. — Идем, — сказал Том, нежно сжимая ее руку. — Тебе нужно отдохнуть. Он вывел ее из класса, оставив позади пустоту и тишину. И пока они шли по коридорам Хогвартса, Розена думала о том, как тонкая грань отделяет ее от тьмы, и как легко ее переступить. И только присутствие Тома рядом давало ей надежду, что она сможет удержаться на краю пропасти. Обсуждение происходило в узком кругу ближайших соратников Тома Реддла. Розена и Том не присутствовали, но каждый шепот, каждый брошенный взгляд, каждое слово, сказанное вполголоса, были словно направлены прямо в их сторону. Пожиратели Смерти, собравшиеся в одном из тайных помещений, не стеснялись в выражениях, обсуждая недавний инцидент с гриффиндорцами. — Нервы у девчонки ни к черту, — процедил сквозь зубы Долохов, — чуть что – сразу к непростительным хватается. — Молода еще, горяча, — возразил Розье, — но пыл нужно остужать. А то так и до беды недалеко. — Беда уже случилась, — холодно заметил Малфой. — Этот ее… выпад… привлечет внимание. А нам лишние проблемы ни к чему. — Думаете, Темный Лорд не разберется? — спросил Нотт. — Он же не дурак, понимает, что такое… чрезмерное рвение может нам помешать. — Разберется, — уверенно произнес Долохов. — Но осадочек, как говорится, останется. И у Лорда, и у нас. — А что вы хотели? — в разговор вступила Нотт. — Она же Перевел. Кровь говорит. Вспомните ее семейку… — Кровь кровью, — перебил ее Розье, — а ум по голову. И у нее его, похоже, недостает. — Не забывайте, господа, — резко сказал Малфой, — она теперь жена Темного Лорда. И это многое меняет. Даже если она и склонна к… импульсивным поступкам. В воздухе повисла тяжелая тишина. Слова Малфоя были напоминанием о том, что Розена, несмотря на свою юность и неопытность, теперь обладала значительной властью. И с этим приходилось считаться. Даже тем, кто считал ее слишком слабой и недостойной места рядом с Темным Лордом. На следующий вечер в гостиной Слизерина царила непривычная тишина. Розена, удобно устроившись в кресле у камина, спокойно разговаривала с группой слизеринцев. Рядом с ней, словно безмолвные стражи, сидели несколько Пожирателей Смерти, внимательно следя за каждым ее словом и жестом. — …и вот тогда я поняла, — говорила Розена, ее голос был ровным и спокойным, как гладь озера, — что с ними бесполезно разговаривать. Они слепо верят в свои идеалы, не видя дальше собственного носа. Защищают предателей крови, словно не понимают, какую угрозу они представляют для нашего мира. — Но… — начал один из слизеринцев, высокий парень с надменным выражением лица, — разве не стоит попытаться… вразумить их? Объяснить, что они заблуждаются? — Я пыталась, — ответила Розена, едва заметно усмехнувшись. — Результат ты видел сам. Они не хотят слушать. Они предпочитают цепляться за свои иллюзии. — А может, они просто… боятся? — спросила девушка с длинными платиновыми волосами, бросая на Пожирателей испуганный взгляд. — Боятся правды? — Страх — это естественная реакция на правду, — вмешался Долохов, его голос был холоден, как лед. — Особенно, когда правда… неприятна. — И что же делать с теми, кто боится? — спросил парень с надменным лицом, провокационно глядя на Розье. — Научить их не бояться, — ответил Розье, его глаза блеснули. — Или… избавить их от страха… навсегда. Розена подняла руку, призывая к тишине. — Нет смысла тратить время на тех, кто не хочет нас слышать, — сказала она, ее голос по-прежнему оставался спокойным. — Пусть живут в своем мире иллюзий. Нам же нужно сосредоточиться на… более важных задачах. — Например? — спросил парень с надменным лицом, не отводя от нее взгляда. Он явно пытался вывести ее из себя. — Например, на том, чтобы очистить наш мир от… грязи, — ответила Розена, ее глаза на мгновение стали холодными, но тут же вернули себе прежнее спокойствие. — И мы это сделаем. С помощью Темного Лорда… и без нее. Пожиратели обменялись многозначительными взглядами. Розена выдержала их испытание. Она не поддалась на провокации, не показала своей слабости. Она была спокойна и хладнокровна, как истинная слизеринка. И это вызывало у них… уважение. Спокойствие в гостиной Слизерина оказалось хрупким. После того, как Розена закончила говорить, из толпы вышла девушка с длинными, волнистыми, почти белыми волосами и надменно изогнутой бровью. Это была Элизабет Астор, известная своей красотой и… нескрываемой привязанностью к Тому Реддлу. — “Очистить наш мир от грязи”, — передразнила Элизабет, ее голос сочился ядом. — Звучит впечатляюще. Особенно из уст той, кто еще недавно сама была частью этой… грязи. Розена медленно повернула голову к Элизабет, ее взгляд был непроницаем. Пожиратели, сидевшие вокруг, напряглись, предчувствуя бурю. — Я не помню, чтобы тебя спрашивали, Элизабет, — холодно ответила Розена. — И позволь напомнить, что теперь я жена Темного Лорда. А ты… всего лишь одна из его… поклонниц. Слова Розены повисли в воздухе, словно удар хлыста. Лицо Элизабет стало белым, а потом багровым от гнева. — Как ты смеешь… — зашипела она, ее рука потянулась к палочке. — Смею, — перебила ее Розена, ее голос стал стальным. — Потому что я имею на это право. А тебе советую… следить за своим языком. Иначе… Розена не договорила, но ее взгляд красноречивее любых слов говорил о том, что может случиться с Элизабет, если она не прекратит свои выпады. — Девочки, девочки, — вмешался Долохов, стараясь разрядить обстановку. — Не стоит ссориться из-за… пустяков. — Это не пустяк, Долохов, — отрезала Розена. — Это вопрос… уважения. — Уважения? — презрительно фыркнула Элизабет. — Ты хочешь уважения? Заслужи его! — Я уже заслужила, — спокойно ответила Розена. — Тем, что стою рядом с Темным Лордом. А ты… так и останешься… ни с чем. Элизабет, задыхаясь от ярости, хотела что-то ответить, но ее остановил взгляд Розье. Он смотрел на нее с таким холодом, что у девушки по спине пробежал мороз. Она сжала губы и, гордо вскинув голову, повернулась и вышла из гостиной, оставив за собой шлейф тяжелого молчания.