Сломлено

***

Уговоры Мизи поехать во Францию сработали. В середине апреля я собрала чемодан, подготовила документы. Оставался последний момент — сообщить об этом Сатору. Мы встречались несколько раз до моего отъезда, но я так и не сказала ему о предстоящей поездке. Мне не хотелось раскрывать свои планы, не хотелось делиться своей жизнью. Казалось, что так будет проще: не пускать его в свою личную среду, ведь тогда не будет никаких отношений, кроме секса. [Я улетаю в Париж, вернусь через две недели.] Сухое, короткое сообщение. Но я нервно ждала ответа, не совсем понимая, чего именно я ожидаю. Может, ему не понравится, что я уезжаю без предупреждения. Может, он проявит хоть немного интереса. Ответ пришел быстро, как всегда, и был в стиле Сатору. Это вызвало раздражение. [Ок] В очередной раз я убедилась, что для него мы просто секс-партнеры. Эти отношения вызывали у меня диссонанс. Когда мы были вместе, он становился эмоциональным, ярко демонстрируя удовольствие от секса. Много комплиментов, пошлых разговоров, прикосновений… и ему явно нравилось видеть, как я наслаждаюсь процессом. Даже после секса он мог проявить нежность, заботу — да, я всегда злилась на это и отгоняла его, но он не обращал внимания и продолжал целовать меня, обнимать. Бывали моменты, когда я усыпала в его объятиях, и просыпалась на утро… одна. Но в периоды, когда мы не встречались, он становился холодным — в ответах на сообщения. Я винила себя, когда предложила ему поужинать перед встречей, на что он ответил, что у него нет времени. В тот момент я чувствовала себя жалко. Именно поэтому решение о поездке я отложила до последнего момента, надеясь хоть немного увидеть эмоций, но Сатору снова меня не удивил.

***

Уже в самом Париже я чувствовала себя намного легче и отвлеклась на развлечения. Однако неугомонная Мизи снова уговорила меня на новое приключение. Наша поездка должна была закончиться вот-вот, но тут поступило предложение поехать еще на неделю в Италию. Дело в том, что на одной из вилл у моря отдыхали наши знакомые из университета и еще пара людей из общей компании. Для Мизи это стало отличной идеей, как продлить отдых. Я особо против не была, так что согласилась. Сидя уже возле бассейна, прикрывая лицо шляпой с широкими полями, я крутила телефон в руке, думая, стоит ли писать, что задержусь в Европе. Не думаю, что Сатору есть дело. Единственное, что могло его волновать — это то, что он не трахнется, когда приспичит. Но он тут не один такой, ведь я тоже отказываю себе в этом удовольствии, да еще и на отдыхе. — Хах, с ума сойти… — со смешком прошептала себе под нос, подумать только, я отказываю себе из-за обещания какому-то парню. Потянувшись на солнышке, я протянулась за освежающим коктейлем. «Было бы неплохо вот так провести время, где-то в теплых краях с Сатору.» В голову начали лезть разные пошлые картины, где бы мы могли заняться сексом и как бы это было. Можно было бы даже немного экстрима добавить и потрахаться на общественном пляже. Ему бы понравилась эта идея. Мы бы могли наслаждаться солнцем, вкусной едой и друг другом. А если так подумать, если мы продолжим наши отношения, даже в таком ключе, в какой-то момент мы бы смогли стать ближе и такой отдых станет возможным. — Божечки… — прикрыв лицо рукой, я поняла, что солнце меня совсем нагрело, раз я думаю о таком. Какое будущее? Не факт, что наши отношения возобновятся, как я вернусь, а тут уже планы надумала. От мыслей меня отвлек плеск воды, который яркими брызгами слегка облил меня, из-за чего кожа отреагировала мелкими мурашками. — Эй, вы чего?! В бассейне все это время плескались парни, а на бортике сидела Мизи, которая заигрывала со всеми одновременно. — Давай к нам! — подплыв ближе и ярко улыбнувшись, обратился ко мне тот самый друг Мизи из университета по имени Хиро. Хиро был хорошо сложенный парень, хотя и не в моем вкусе, так как рост у него был достаточно низким по моим меркам, но личико миловидное и приятные темные волосы. Я плохо его знаю, как и с большинством на этой вилле, все что известно — его семья богата. Также он переехал во время магистратуры в США и планирует там остаться. А вот второй парень, который был с ним, его я не знаю — это друг Хиро из США, американец японского происхождения. Он вроде уже метис, но говорит на японском, но со смешным акцентом и забывает некоторые слова. Забавный и веселый парень, только его имя забываю. Оно американское, Ден или Дейв, как-то так. Помимо нас на вилле было еще пару знакомых из Токио, вот только, если говорить честно, это знакомые Мизи. Я с ними не дружила и только пару раз видела их в клубах. — Может, чуть позже, не хочу мочить волосы, — наигранно, по-детски ответила на предложение присоединиться, однако мой отказ не был принят. Хиро вылез из бассейна и пошел в мою сторону. Капли воды достаточно красиво переливались на его теле, а я словно окончательно сошла с ума и думала о том, как бы в этих лучах солнца смотрелся бы Сатору. Парень схватил меня и с разбега прыгнул в воду. Все вокруг смеялись, пока я артистично показывала свою злобу, шлепая Хиро по плечу и плеская на него воду. Мне было весело, такое беззаботное время — что может его испортить? Надо наслаждаться моментом. Вечер опустился не слишком рано. Приведя себя в порядок после забав в бассейне, мы с компанией направились в местный лаунж-бар. Один бокал со сладким коктейлем сменялся другим, музыка играла достаточно громко, и эта атмосфера развлекала сама по себе. Все же, в один момент я заметила, что Мизи нет рядом, и начала искать её глазами, на всякий случай. — Нашла, — с улыбкой и облегчением сказала под нос. Она просто флиртует с каким-то европейцем. Облегченно выдохнув, я принялась за новую порцию коктейля. Всё-таки отдохнуть — всегда хорошая идея. За это время мои тревоги утихли, и я решила, что просто создаю для себя проблему, и она только в моей голове. Не знаю, чем именно меня зацепил Сатору, он так нахально ворвался в мои будни, настойчиво и требовательно, но при этом остаётся холодным и недоступным. Видимо, всё это вскружило мою голову от непонимания его действий. Я всегда была в центре мужского внимания, большинство стараются завоевать меня, ухаживают в надежде на продолжение отношений, задаривают подарками, а тут человек ведет себя так высокомерно, будто сам уже решил, что я принадлежу ему. Да, отдых — это хорошая идея, дало время подумать на холодную голову. Надо бы только решить, что делать дальше с этим паршивцем. Писать первой по прилёту не буду, а там как получится. Может, кинуть его в игнор? Хотя, если придет за порцией плотских утех, отказывать не буду — мне же тоже хорошо от этого. Я хмыкнула и провела кончиком пальца по ободку бокала, как меня выдернули из моих мыслей. — Ты всё такая же, — протянул Хиро, подсевший ко мне и положивший руку на моё бедро. Это сразу вызвало неприятное ощущение. — Хаха, с университетских вечеринок я запомнил тебя как холодную леди. Не изменяешь себе, всё так же загадочно сидишь и соблазняешь одним видом. Он навис ещё сильнее, и мне это не понравилось. Я попыталась отстраниться. Нет, не потому что я дала глупое обещание о “воздержании”, мне просто не был приятен Хиро. Личико симпатичное, но он надменный, грубый с окружающими, кто по статусу ниже. Проводить время в одной компании — одно, а вот иметь что-то более интимное — никогда. Да и во время его плавания в бассейне я заметила, что в штанах у него пустовато. — Ох, ты преувеличиваешь, солнце сегодня действительно жаркое и утомительное, — сказала я, ссылаясь на погоду, и постаралась сменить тему. Как давно не было ситуаций, когда вот так флиртуют со мной в баре… Сразу вспомнился тот роковой вечер нашей встречи. Как я заметила Сатору среди толпы, как он подошёл и шептал мне на ухо неприличные предложения своим бархатным, почти гипнотическим голосом. Как он заправил прядь волос и его запах — я впервые почувствовала его в ту ночь, но уже тогда, в постели, запомнила его так, что могу найти его обладателя с закрытыми глазами. Всё это так прочно вошло в мою память, что каждый будничный момент напоминает о нём, заставляя испытывать лёгкую тоску. — Да, солнце в Италии действительно жарит, даже весной, — сказал Хиро, наконец, уловив мой намёк. Он отодвинулся и подозвал официанта, заказывая ещё пару напитков. Мы продолжили болтать ни о чём и пить, пока к нам не подошла взволнованная Мизи. Она плюхнулась рядом и, прислонившись к уху, начала что-то шептать. Похоже, она была слегка на веселье, и её качало, так что попытка прошептать мне началась с того, что мы случайно ударились головами. — Ухх, в общем, я пошла узнавать, больше ли у европейцев… Буду в отеле, прямо сверху этого лаунжа. — Ты уверена? Всё будет хорошо? — я не могла не выразить сомнений. Всё-таки случайные знакомства — это одно, а вот в незнакомой стране, да ещё и под алкоголем — совсем другое. — Да-да, всё будет хорошо. Его зовут Луи, он живёт в этом отеле. Вернусь до того, как вы уйдете, и телефон при мне. Всё, побежала! С этими словами Мизи встала и направилась к высокому итальянцу с типичной внешностью, чуть ли не падая в его объятия. Когда она исчезла из поля зрения, я всё ещё раздумывала, хорошая ли это идея. Но если она не появится через пару часов, я найду её, где бы она ни была. Сложно назвать нашу дружбу искренней, но я не дам ей попасть в беду. Тем временем, мой бокал снова был наполнен, и разговор с людьми за столом продолжался. Хиро остался на своём месте, а я, как и он, продолжала сидеть. Когда выпитые коктейли начали давать о себе знать, я встала, чтобы пойти в уборную. Но ноги подкосились, и я едва не упала. Видимо, сидя на месте, я не заметила, как сильно напилась. — Чёрт… — прошептала я, когда подвернула ногу на высоком каблуке. — Тише, тише, детка, похоже, ты перебрала, — Хиро внезапно оказался рядом и поддержал меня. — Надо найти Мизи и поехать на виллу, — пробормотала я, пытаясь собраться. — С ней всё хорошо, тебе стоит отдохнуть, — сказал Хиро, и, перехватив меня, повёл к выходу. Я чувствовала, как меня водит из стороны в сторону. Перед глазами плыла лёгкая пелена, и я не могла сосредоточиться. Всё, о чём я могла думать, так это как сильно напилась. Я не заметила, сколько алкоголя поступило в моё тело, пока не стало слишком поздно. Стоя в лифте, я вдруг поняла, что лаунж был на первом этаже. Почему мы едем на лифте? — Мы же приехали на такси, зачем нам в подземную парковку? — вопрос возник в моей голове. — Тебе стоит отдохнуть, ты едва стоишь на ногах, — спокойно ответил Хиро и притянул меня к себе. Когда двери лифта открылись, он повёл меня по коридору. Я всё ещё не могла понять, что происходит, но в каком-то туманном состоянии заметила номерки на дверях. — «Мы в отель поднялись?» — подумала я, но это не имело смысла. Я могла подождать в холле. Хиро открыл одну из дверей и толкнул меня внутрь. Мизи не было, но в комнате был тот парень из Америки, которого я едва помнила. Моё сознание было слишком мутным, и, оказавшись на кровати, я расслабилась, готовая заснуть. Но липкие руки на моём теле возвращали меня в реальность. — «Меня раздевают…» — Что ты делаешь? Оставь меня в покое, я просто хочу поспать! — неуклюже оттолкнула парня. — Да, ты отдохнёшь, но сначала развлеки нас, — с издевкой сказал Хиро и толкнул меня обратно на кровать. И в этот момент всё сложилось. Моя притупленная сознанием реакция не успела сработать вовремя, и я поняла, что всё, что происходит, не имеет никакого отношения к отдыху… — Отвали, я давно дала понять, что трахаться с тобой не хочу — показалось, что в моем теле снова появилась сила, и я попробовала встать, но это было обманчиво, ведь парень напротив навалился на меня и сжал руки почти до боли. — А я хочу, и хочу уже давно. Жаль, возможность появилась только сейчас, так что расслабься и веди себя хорошо, — его горячий язык прошелся по моей шее, вызывая отвращение во всем теле. — Отпусти, что ты вообще творишь?! — я попробовала пнуть его ногой в живот и выйти из неудобного положения, но вместо свободы получила жгучую боль на щеке.  — Угомонись же ты, иначе будет хуже — пока я отходила от шока и боли, мое тело, прикрытое только коротким платьем, оголили. —  Как же бесишь! Все знают, что ты шлюха, которая ноги раздвигает перед всеми, а передо мной такая гордая? Знаешь, как это бесило еще сильнее? Хватит с меня. Сегодня и я возьму то, что ты и так даешь каждому. Так что угомонись и веди себя, как и полагается шлюхе! — Нет… я не шлюха… — алкоголь, шок и страх наполнили мои вены, а на глаза выступили слезы.  — Ты-то? Ха, и правда, шлюхи хотя бы так на жизнь зарабатывают, а ты просто блядь, и все это знают. — он сидел на мне и довольно кидал в меня оскорбления, попутно раздеваясь — Не волнуйся, я сделаю тебе приятно.  После этих слов он без капли нежности сжал мою грудь и наклонился, чтобы облизать ее, пока его рука уже находилась в моих трусах. Я была словно парализована. Из-за алкоголя, черт, нет он что-то точно подсыпал, раз я в таком состоянии, но в любом случае я лежала словно кукла и только на щеках блестели слезы страха, как до такого дошло, с кем угодно, но не со мной.  —  Дейв, дай гандоны, не хочу ебать ее без защиты, мало ли что подцеплю.  Эти слова разбили во мне остатки гордости, но дали толчок к новому сопротивлению. — Вот не надо меня ебать — и ничего не подцепишь. Ты вообще знаешь, кто я и что тебя ждет за такой поступок, ты сдохнешь!  И снова удар по щеке, который откинул обратно на кровать.  — Да что мне будет? Я общался когда-то с твоим братом, он знает, какая ты блядь, и ему стыдно, что ты портишь мнение о семье. Кому нужна дочь или сестра — потаскуха? И что ты скажешь? Что, трахаясь со всеми подряд, тебя внезапно принудили? Смешно даже слышать такое. Все колкие слова он говорил, пока подготавливал себя к сексу, хотя это не секс, а насилие. Распрощавшись с остатками гордости, я поджала губы и заплакала, параллельно прося просто отпустить меня, что мне плохо, но кто же меня слушал. Тело все еще было в оцепенении — и вот она, реальность. Как же много я о себе думала: что я сильная, умная, что не попаду в беду, а если что — у меня хватит сил дать отпор… Но реальность оказалась совершенно не такой. Алкоголь или что-то другое не давало возможности собраться полностью, а страх и отчаяние только сильнее давили. Хотелось, чтобы все это было просто плохим сном. Чтобы я никуда не поехала, чтобы вернулась домой из Парижа, чтобы вот сейчас проснулась у себя в кровати. Резкий толчок дал понять, что он начал. Он накрыл меня своим телом и небрежно продолжил свои действия, руками сжимая мою грудь. Это было отвратительно — его прикосновения оставляли липкие следы на коже, будто грязь въедалась под самое тело, заставляя содрогаться от омерзения. — Ну чего ты плачешь, так нравится, когда тебя трахают?  — ехидно прокипел Хиро мне на ухо, а после облизал его, оставляя горячий, мерзкий след. — Плачу, потому что твой хуй такой маленький, что я даже не почувствовала, как ты вошел. — в безвыходной ситуации слова оставались единственным вариантом дать отпор. — Вот тварь! — привстав, он ударил меня по груди ладонью и начал только сильнее толкаться. Опустошённая, я повернула голову и увидела, что возле кровати стоит его друг. На лице у него было смущение и возбуждение. Опустив глаза, я увидела очевидную картину — его штаны были расстёгнуты, и он дрочил. — И дружок у тебя куколд…  — Заткнись ты уже!  Я решила подождать, пока он не кончит и не слезет с меня, а потом попробовать сбежать — пофиг как, даже если придется бежать голой по всему отелю. Но пока он на мне — это невозможно. Его друг стал коленями на кровать и приблизил к моему лицу свой отвратительный член и явно хотел сунуть его мне в рот, но я отвернулась.  — Слушай, она с характером, подожди своей очереди, а то еще член откусит, да? — сжав мое лицо в жесткой хватке, он рывком повернул его к себе, лишая даже возможности отвернуться. Слёзы затуманивали глаза, а во рту появился металлический привкус — я так сильно прикусила губу, что уже чувствовала кровь. Этим двоим было абсолютно плевать, как мне сейчас. Они просто удовлетворяли свои мерзкие потребности, понимая, что это сойдёт им с рук. Потом они вернутся в Америку, будут жить дальше, возможно, продолжат насиловать девушек, которые посмеют им отказать. Я ведь тоже ничего не смогу сделать. Даже если бы собралась с духом и пошла к отцу, он бы встретил меня не сочувствием, а презрением. Сказал бы, что сама виновата, что выставляла напоказ своё тело и провоцировала. Он говорил это не раз. Ему плевать на меня так же, как было плевать на маму. Я не удивлюсь, если он сам брал женщин силой, если те отказывали. В этом доме никогда не было защиты — только стыд и унижение. Я одна. Мне никто не поможет. Всё, что мне остаётся, — это выбраться, вернуться в Японию и постараться забыть, как эти двое растоптали меня, как гордость и сила, которыми я так гордилась, исчезли в один миг. Отключив мозг и превратившись в куклу, я просто ждала, пока этот слизняк наконец кончит. Время тянулось невыносимо медленно, как в кошмаре, из которого невозможно проснуться. Когда наконец мерзкая масса, давившая на меня, исчезла, я почувствовала, как в груди вспыхнула слабая искра надежды. Сглотнув ком в горле, я попыталась перевернуться к другому краю кровати — туда, где не стоял его дружок, а за спиной виднелась дверь. Спасение. Свобода. — Куда собралась, ты еще не свободна, клиентов двое, так что будь добра обоих обслужи — меня потянули назад за предплечье, снова вдавливая в постель.  — Не хочу! Отпусти! — так не хотелось снова лежать под потной свиньей, во мне появилось второе дыхание на сопротивление и я начала нелепые попытки отбиться.  — Я подержу, можешь трахать.  — Давай, шлюшка, покажи, что умеешь, — пропыхтел тот, кто лишь отдаленно напоминал мужчину, продолжая надрачивать и залезая на постель. Хиро грубо схватил меня за волосы, уложив голову себе между ног, так что его член оказался в опасной близости от лица. В горле тут же встал мерзкий ком, а к тошноте добавилась паника. Запястья сдавило крепкими пальцами, не оставляя ни единого шанса вырваться. Хотелось закрыть глаза, отключиться, раствориться в пустоте — лишь бы не видеть их довольные физиономии. — Ты немного силы приложи, раздвинь ее ноги, она сейчас все равно из-за той наркоты сильно брыкаться не будет — указный тоном он посоветовал тому дружку и довольно улыбался глядя на меня.  «Так и знала… Подсыпали.» Мысль застряла в голове, пока я тупо смотрела в потолок. Вот почему тело такое ватное, почему мышцы будто чужие — я не могу собрать силы, не могу даже нормально пошевелиться. Голова плыла, словно меня затянуло в вязкую смолу, а страх только сильнее давил на грудь. Зато они наслаждались каждой секундой — уроды, прекрасно понимая, что я в ловушке. В голове мелькнула мысль, что если бы не это дерьмо в моем организме, я бы уже давно разорвала обоим яйца зубами, но реальность больно ударила обратно. Все, что оставалось — ждать… и молиться, чтобы это быстрее закончилось. Ноги силой раздвинули — и все началось сначала. Я потеряла любую волю к сопротивлению, окунаясь в отчаяние всё глубже. Казалось, это никогда не закончится, а эти потные свиньи будут сменять друг друга бесконечно, пока я не превращусь в пустую оболочку. Досада, злость… Внутри начала разливаться пустота, которая пропитывала каждую клетку. Шлепки плоти, мерзкие слова, грязный смех — всё смешалось в один приторный, омерзительный звук, от которого хотелось вывернуть наизнанку. Из раза в раз эхом звучали оскорбления, плетясь в голове вязкой спиралью. Шлюха… потаскуха… грязная сучка… И это они… Они, уроды, насильники, подонки. Но в их больных фантазиях это я — грязь. Не человек. Я думала, что знаю цену своей гордости. Думала, что никто и никогда не сможет меня сломать. Может, и правда, это мое наказание, моя карма за тот образ жизни. Сама загнала себя в эту ситуацию. В голову лезли самые абсурдные мысли, и среди них появился образ Сатору. — «Он тоже так меня видит?» Мне так понравилось проводить с ним время, так хорошо было — ненавязчиво и свободно. Но это моя точка зрения, а ведь он может так же меня воспринимать. Простая шлюха… Нет, блядь, ведь я даже деньги не беру за свою похоть. Сатору пришел ко мне домой с конкретной целью, я не отказала… А если бы отказала — он бы тоже просто ударил и взял силой? Как же одиноко, обидно и больно. Пытаясь отгородиться от мира, от близких отношений в страхе, что они причинят боль, я осталась в невыносимом одиночестве, где никто не утешит, не поддержит. Я вернусь в Японию и буду зализывать раны, словно дикий зверь в своей норе. Ничего бы не изменилось — поехала бы в эту поездку или нет — я остаюсь такой же одинокой и такой же шлюхой в глазах окружающих. А ведь я искала хоть капельку тепла в этих связях, иллюзию, что все под контролем, что я управляю ситуацией и беру это тепло, когда хочу. Понятия не имею, сколько это продолжалось, но мой организм не выдержал, и я отключилась в какой-то момент. Придя в себя, в номере, как и ожидалось, было пусто, а за окном солнце уже стояло достаточно высоко. — Блять… Тело ныло от боли — липкое и противное. Вокруг разбросанные использованные презервативы и салфетки, на полу валялось мое золотое платье и пара босоножек на каблуке. В номере стоял мерзкий спертый запах. Встав с постели, я тут же рухнула обратно — ноги подкосились, а низ живота сжало тупой болью. Напротив, как назло, было зеркало, и мне открылась отвратительная картина. Растрепанные волосы, местами слипшиеся — похоже, они и на лицо кончали, тушь размазалась грязными потеками по щекам, нижняя губа опухла от того, что я постоянно ее прикусывала, на бедрах и запястьях проступили синяки. Отвратительно. Мне надо было вернуться на ту паршивую виллу — там мои вещи и Мизи. Короткое платье не прикроет этот ужас. — Голова, блять… как болит… Я села на край кровати, сначала тихо, а потом уже навзрыд разрыдалась, прикрыв лицо руками. — Так, соберись! — злостно прошипела сама себе, сжав волосы у корней. — Ты сильнее этого! Найдя телефон, я набрала Мизи. Услышав ее сонный голос, почувствовала облегчение — хотя бы она в порядке. Придумав на ходу глупую историю про бурную ночь с итальянцем, я попросила выслать мне вещи на такси. В голове уже выстраивался план: пока я в отеле — куплю билет на ближайший рейс в Японию, скажу, что срочные дела по семье. Мизи не из тех, кто лезет в чужие дела, так что вопросов не задаст. От нее же я узнала, что Хиро и его дружок, так и не запомнила это дурацкое имя, утром собрали вещи и отправились в другой город. Мизи осталась с ребятами на вилле и планировала провести там еще пару дней. Я чувствовала только слабую тень беспокойства за нее — эти уроды уехали, а остальные мне были безразличны. Пусть делает, что хочет. Главное — убраться отсюда как можно быстрее.

***

В аэропорту меня встретил Тоя. Он коротко поинтересовался, как прошел отдых, — я коротко ответила, что все хорошо. — Точно? Выглядишь хуже, чем когда уезжала, — затянув очередную сигарету, спросил он. — Да, просто тусила много. — Не удивлен. Дальше мы ехали в полной тишине. Она была напряженная, но Тоя всегда отличался тем, что знал, когда молчать. Может, рассказать ему? Нет, что он сделает — доложит отцу? Уж точно он не найдет тех ублюдков в США самостоятельно без помощи семьи, а тогда про это узнают все. В моей квартире было тихо и прохладно. Хотелось снова залезть в душ и мыться, пока не сожру всю кожу, а после завернуться в одеяло и спать вечность. Ко мне навстречу вышла Диор, радостно приветствуя, обтерлась о мои ноги своей мягкой шерстью. Единственное существо, которое я по-настоящему люблю… Как же сейчас рада ее видеть. — Я ее кормил, но эта стерва постоянно кусала меня, — словно отчет доложил мне Тоя. — Не называй ее так! — сейчас особенно резко отреагировала на нелестные слова про мою любимую кошку и взяла ее на руки, прижимая к себе. Такая мягкая, чистая, пушистая, теплая… Она довольно урчала, успокаивая меня. Когда лягу в кровать, она будет спать рядом, возможно, потопчется по мне, а потом заурчит мне свою колыбельную. — Я устала после перелета. Оставь меня. — Понял. Тяжелые шаги и хлопок двери. Вот я и осталась снова одна со всем этим грузом. — Хотя нет, ты же со мной, — посмотрев на кошку, на моем лице появилась легкая улыбка, но по щекам уже стекали слезы. — Только ты и я… Нам же больше никто не нужен, да?

***

Апатия продолжалась изо дня в день. Я заставляла себя функционировать, чтобы выглядеть нормально и без изменений, но брала больше дней, когда оставалась дома. А выходя — хотела скорее вернуться. Попутно погружалась в свои мысли: как мне воспринимать себя дальше? Очевидным решением было то, что Сатору я не сообщила о своем возвращении, да и он не писал. Видимо, это конец. Так будет лучше и для меня — ведь грязное чувство, что я просто тело, которое берут по потребности, теперь будто раной гноилось внутри. Как же я себя обманула и как долго верила, что это все просто мои желания, отрицая реальность. Мне должно быть все равно, как меня видят люди, но после произошедшего было страшно выглядеть, как дура, которая думает о своей уникальности, что эти взгляды — восхищения. А на самом деле… Я просто кусок мяса. Начался сезон дождей — отличный повод посидеть дома без придуманных отмазок. Я чаще стала находиться в тишине, сексуальное домашнее белье заменила на закрытые пижамы. Вот и сейчас я сидела на диване, поглаживая кошку, пытаясь сосредоточиться на фильме, который включила, — однако не улавливала сюжет. Скрывалось впечатление, что я просто смотрю в пустоту. Прервала это все вибрация телефона. Звонил брат. Поставив фильм на паузу, я нехотя ответила и встала с дивана. — Что? — грубо ответила на нежеланный звонок, подходя к окну, за которым лил проливной дождь. — И тебе привет. Ты помнишь, скоро у мамы годовщина, ты будешь? — его тон был спокойным и ровным. С родным братом я общалась, как с незнакомцем, — ни капли тепла и любви. — Не хочу. — Ну, я так и думал. Каждый год одно и то же. Ладно… Отца тоже не будет, а кроме нас никого и нет у нее, так что в этом году и устраивать ничего не буду тогда, — он делал поминальную службу зачастую ради приличия. Он презирал мать так же, как и отец, считал ее слабой и больной на голову. — Это все? — Эм, ну да… Хотя… — вместо того чтобы закончить разговор, он неуверенно начал бормотать. — С тобой все хорошо? Тоя докладывал, что ты подавлена последнее время. — И давно тебе интересно, как у меня дела? Любимый братик, не волнуйся, у твоей сестрички все просто замечательно, когда рядом нет вас. — И правда, что случится с такой дрянью, как ты… Деньги есть — можешь кушать, трахаться и наслаждаться по жизни, — когда он упомянул про секс, внутри все сжалось. Он говорил так же пренебрежительно. — Уж лучше так, чем быть мудаком из мафии, которого обходят стороной все культурное общество, — язвительно постаралась защитить себя. — Это традиция нашей семьи, наша история… Мы просто продолжаем дело наших предков, — после недолгого молчания он добавил: — Я, кстати, собираюсь жениться. Мне пора уже завести наследников, от тебя же толку нет в плане продолжения нашей истории. — Бедная девушка… Ну или тупая, раз согласна связать свою жизнь с таким, как ты. — Она хорошенькая, ты ее знаешь… Помнишь племянницу Тои? — Блять, ты издеваешься? Она же, считай, еще ребенок! — выбор брата не удивил, но возмутил. Ломать жизнь совсем юной девушки… — Ей уже 19, да и я не старик, всего-то 30 лет. Да и что Тоя, что вся его семья долго служили нам, пора уже и породниться. — Ты же ее не любишь? — Она хорошенькая, — снова повторил брат, давая понять, что ответ отрицательный. — Спокойная и молодая, сможет родить больше детей, чем ровесницы. Будет жить в комфорте… Если она умнее нашей матери, то проживет хорошую жизнь. — Боже… Все, я не хочу слушать этот ужас. Ты такой же, как и отец. — Ну, я позже пришлю приглашение на свадьбу. Не опозорься хотя бы на моей свадьбе и появись для приличия. — Я не приду. — Придешь… Ты всегда возвращаешься. Весь этот твой цирк с независимостью — это временно. Ты можешь сколько угодно притворяться, что тебя не касается наша семья, но в тебе такая же кровь. Когда тебя трахает очередной любовничек, до тебя не доходили мысли, что делаешь то, что и наша мать? Поставляешь свою задницу, хотя, мама за это получала подарки, а ты то что получишь? Венеричку? — Я не шлюха! — Пока просто бесплатная… Но и это пройдет. Мужики любят таких, как ты, пока у вас сиськи твердые и кожа гладкая. А потом, когда начнешь сдавать, вернешься к нам — попросишься под защиту семьи. Папочка найдет тебе хорошего мужика, который будет платить за твое молчание и закрывать глаза на прошлое. На этом наш разговор закончился. Я все еще стояла возле окна, приложив руку к виску — голову сдавливало, будто тиски медленно сжимали череп. Тяжелый разговор дал о себе знать, а вместе с ним просочилась тошнотворная смесь злости и бессилия. — Да срать я хотела, что там отец… пусть хоть сдохнет. Слова с трудом слетели с языка, слишком тихо, чтобы кто-то услышал, кроме меня самой. А телефон отлетел в сторону. Брат, как ни крути, был мягче. Наверное, он даже прав — та девчонка действительно будет счастлива, стать женой наследника — ведь это лучше, чем коротать жизнь в бедности. Он не будет ее любить, но если будет рожать детей и сидеть тихо, то, возможно, он будет даже неплохо к ней относиться. У него есть капелька доброты, доставшаяся от матери. Только вот злоба отца тоже течет в его крови — разница лишь в том, что он умеет сдерживать свои порывы, пряча злость за ровным голосом и спокойным взглядом. Вокруг ног все это время крутилась Диор — единственное живое существо, которое мне было по-настоящему дорого. Ее мягкая шерсть ласково скользила по коже, урчание заполняло тишину квартиры. Хотя бы она тут. Но тут, она резко побежала в сторону коридора. Я обернулась, но ничего странного не заметила — только темноту за дверным проемом. Опять тревога. Я отвернулась обратно к окну, силясь разглядеть что-то за мутным стеклом. Мрачный вид только сильнее нагонял тоску. Как вдруг меня схватили за плечи. За спиной появилось тепло, а вскоре и вес, который начал давить. Руки, державшие меня, вытянулись вперед и сделали замок. Я оцепенела от страха — было сложно даже вздохнуть. Вспомнилось, как меня держали, как меня застали врасплох, и я не могла ничего сделать. Во мне не было ни грамма алкоголя или еще чего похуже, но ступор был таким же. На шее появилось теплое дыхание. Я закрыла глаза в ожидании худшего — мне не приходило в голову, кто это, что это, почему. Все мои мысли свелись к примитивному страху. Мягкий поцелуй. Еще один. И еще. Я поняла, что меня не держат, а просто опираются и аккуратно целуют в шею. Приоткрыв глаза, боковым зрением заметила белые пряди. Это должно было быть очевидным — кто вот так легко и незаметно мог пробраться ко мне домой? Почему я сразу не поняла, как в первый раз, а настолько сильно испугалась? Как мне не нравится это чувство напуганной дичи. Хотя, вспоминая первую встречу в моем доме, я ведь тоже была напугана, но по-другому. Тогда я думала, что это посланный человек, который хочет меня убить или украсть для шантажа. Сейчас же страх был совершенно другой. — Мы не договаривались… — голос почти дрогнул, разрезая тишину. — А ты не сказала, что вернулась. Считай, что это расчет, — промурлыкал он, не переставая целовать меня в шею, впитывая запах кожи. — Мне казалось, ты догадливый. Мог бы понять, что я решила прекратить. Он не прекратил целовать меня. Его губы были такими мягкими, совсем не настойчивыми. Он не держал меня — просто обнимал, почти расслабленно. В этих руках не было силы, не было ни малейшего желания подчинить или сломать. И все же я не могла избавиться от этого тошнотворного ощущения, что меня снова поймали. — Прекратить? — горячее дыхание обожгло ухо. — Я скучал, а ты решила избавиться… Как нечестно. Едва уловимый укус за мочку. По телу прокатилась дрожь. Он не сжимал меня, не душил, но удерживал по-другому. Губами, голосом, воздухом между нами. И я ненавидела себя за то, что это работало. — «Я такая же блядь, как и в глазах тех подонков. Просто у него другие методы.» Эта мысль прилипла к сознанию, как грязь. Я пыталась разозлиться, но тело уже поворачивалось к нему, руки сами закинулись за шею. Месяц… Целый месяц прошло с тех пор, как я чувствовала его рядом. Я встретилась с ним взглядом — эти ледяные глаза, полуулыбка, белые волосы, блестящие на свету. Безупречное лицо. И этот аромат… Трепет в животе поднялся так резко, что стало больно. — Почему ты настолько заводишь? — выдохнул он прямо в губы. Поцелуй начался медленно — словно дразнил, проверяя мою выдержку. Я приоткрыла губы сама, без принуждения. Мокрые звуки разбавили тишину. Дождь за окном, редкие сигналы машин, а здесь — тишина, нарушенная только дыханием и скользкими касаниями языков. Я не сразу поняла, как оказалась к нему лицом, как обвила шею руками. Мне было сложно дышать, сложно думать. Он тянул меня к себе все сильнее, пока наши тела не слиплись, грудь к груди, бедра к бедрам. Я могла бы оттолкнуть его в любую секунду. Он не держал меня. Но я не хотела. — Черт… — выдохнул он тяжело. — Я дико возбужден. Почему ты настолько заводишь? Эти слова обрушились на меня, как ледяная вода. “Ты раздвигаешь ноги перед каждым.” Я резко оторвалась, словно меня ударили. — Нет! Не хочу! Он отшатнулся, растерянно посмотрев на меня. Сейчас. Сейчас он покажет истинное лицо. Схватит за волосы, швырнет на пол, скажет, что такие как я не имеют права отказывать. Весь этот сладкий спектакль просто прелюдия к тому, что должно было случиться. Но он ничего не сделал. Просто стоял. Ждал объяснений. — Не хочу… — повторила я слабее и, не зная куда себя деть, пошла на кухню. В горле пересохло. Хотелось спрятаться, раствориться, стереть этот момент, как будто его не было. Я слышала, как он тяжело выдохнул, а потом… пошел на диван. — Хаа… — лениво протянул он, плюхнувшись на подушки. — В таком состоянии мне не уйти… Надо что-то придумать. — «Что-то придумать?» Эти слова больно царапнули изнутри. Я вцепилась в стакан, чувствуя, как холодная вода омывает пересохшее горло. Сердце бешено колотилось в груди. Он просто притворялся. Все они одинаковые. Просто ждал момента, чтобы взять свое. Я перевела взгляд на кнопку вызова охраны в коридоре. Сатору потянул свои руки к паху и посмотрел на меня с ухмылкой, а после одним движением растянул джинсы. Его движения были очевидными — он здесь, чтобы получить свое, и мое желание не имеет для него никакого значения. Волна обиды снова накрыла меня, хотя я понимала, что в этом всем виновата только я. Мой образ жизни, мои убеждения в собственной уникальности — вот она, реальность, которую я сама и построила. Всю жизнь бежала от людских отношений, не хотела быть близкой с кем-то, искала лишь минутное тепло и удовольствие. Итог — как человек я потеряла свою ценность. Вместо каких-либо слов Сатору просто начал ласкать себя, не отрывая от меня взгляда. Он просто смотрел и дрочил. Ничего не требовал, ничего не говорил — просто удовлетворял себя рукой прямо на моем диване. Это поставило меня в еще более непонятное положение. Что он делает? Проверяет меня? Это очередная манипуляция или он действительно принимает мой отказ? — Я понял, что не хочешь… но помоги хоть немного, — наконец-то он заговорил, его голос звучал мягко, даже с мольбой. — Подними пижаму, пожалуйста. Без злости, без раздражения. Просто просьба. Он не давит, не требует, не уговаривает. Это сбило с толку — так будто все мои страхи были надуманными. Или это ловушка? Увы, в его присутствии во мне всегда зарождалось безрассудство. К тому же… теперь мне было интересно, что будет дальше. Он все еще продолжал ломать мои ожидания. Я медленно задрала пижаму, оголяя грудь. — Да… вот так… — удовлетворенно выдохнул он, ускоряя движения. Больше он ничего не просил. Просто наслаждался, изучая пристальным взглядом каждую деталь. Это было странно. Сатору дрочил на моем диване, а я стояла на кухне с обнаженной грудью. Внизу живота начало знакомо тянуть. Это ощущение так давно не посещало меня, что казалось чужим. — Ха… Азуми… Блять… Он редко называл меня по имени, и это было как пощечина. Мое тело среагировало, прежде чем я успела осознать. Хотелось подойти, сесть к нему на бедра, слиться во что бы то ни стало — но я продолжала стоять, стиснув зубы. — Хгх… Сатору откинул голову и несколько раз резко дернул рукой. Второй прикрыл головку, чтобы сперма не разлетелась на одежду, и с тихим стоном кончил. Я вздрогнула, когда отпустила пижаму, осознавая, что ладонь, которой держала ткань, стала влажной от пота. — Теперь легче… Блин, липко… — он посмотрел на руку. — Есть салфетки? Я молча оторвала бумажное полотенце, подошла и протянула ему. Сатору тщательно вытер пальцы, бросил скомканную бумагу на диван и, раскинув руки по спинке, посмотрел на меня снизу вверх. — Итак… теперь можно поговорить. Что случилось? Это все? Он просто хочет поговорить? — Ты злишься? — Злюсь? Хм… — он задумался на пару секунд и кивнул. — Немного. Как тут не злиться, когда ты без объяснений прерываешь общение? Хоть бы написала. — Нет… сейчас… ты зол, что мы не стали спать. Ведь ты пришел за этим. — Что за бред? Я что, подросток в пубертате? Не хочешь — так не хочешь. Как видишь, я сам справился со своим желанием. Не заставлять же тебя. Его спокойный голос обволакивал меня, вынимая по капле напряжение. Значит, он правда уважает мой отказ? Может, он действительно отличается от остальных? Может, я все-таки не только тело для него? Как же мне хотелось верить в это. — Итак… чего вдруг ты решила, что больше не будем продолжать нашу сделку? Я опустила глаза, чувствуя, как ком подступает к горлу. Как я могла ему это объяснить? Сказать, что меня изнасиловали, и теперь я не могу притронуться к мужчине без тошноты? Вывалить все разочарование, боль, страх? — А! Ты обиделась, что мы не поужинали! — вдруг оживился он, будто до него дошла какая-то важная мысль. — Я правда был занят тогда. Пришел, как только освободился. В этом причина? — Может… — мой голос дрожал. Я сама уже не понимала, на что именно обиделась. — Тогда… — он резко поднялся. Я вздрогнула, на миг уверенная, что он сейчас схватит меня — но Сатору просто прошел на кухню. — Посмотрим, что у тебя в холодильнике, и придумаем ужин. — Зачем ты это делаешь? Ты же говорил, что мы можем закончить, когда одна из сторон этого захочет. — Да-да… говорил. Но это было тогда. Сейчас я передумал. Он рылся в ящиках, выкладывая продукты на стол, совершенно не собираясь останавливаться. — Передумал?! Это обман! Выходит, у меня нет выбора? Просто принять твои условия?! Этот диалог злил меня до дрожи. Значит, в его глазах меня как личности действительно нет. Я не равный участник сделки — я объект, которым можно пользоваться, пока ему не надоест. Он не злился, что я отказала. Просто знал, что никуда я не денусь. — Когда человеку что-то нравится, он не хочет это потерять, — он уже выложил на стол овощи, масло, нашел сковороду и теперь изучал морозилку. — Нравится? Хватит нести чушь. Отмахнувшись, я наконец почувствовала, как приходит успокоение. Сатору не вел себя агрессивно, его ровный тон слегка расслаблял. Как бы мне плохо ни было, но я никак не могу избавиться от внутреннего влечения к нему. Страх, который он во мне вызывал, был другой — не как с теми, кто причинил мне боль. Он не напоминал о них, наоборот, пугал тем, что никак не вписывался в привычные для меня схемы. Чего я боюсь больше — что он окажется таким же или что нет? Мне не хватало его все это время, но я душила эти мысли. Испугалась, когда он оказался снова так близко, но испытала легкую радость, когда ощутила его тепло на себе. И это сдержанное поведение… после всего случившегося я ожидала от него совсем другого. Было бы проще, если бы он вел себя предсказуемо. — Почему бы и нет? — он говорил так повседневно, попутно рассматривая упаковки в морозильнике. — Это просто физиология. Тебе нравится секс и мое тело, но этому ты можешь найти замену… думаю, очень быстро. — Вот оно что… Мне казалось, ты не такая. Интересно выходит. — Что ты имеешь в виду? — Ты ведь сама говорила, что тебе все равно на чувства и как тебя видят. Но похоже, злишься, что я вижу в тебе только сексуальное влечение к красивому телу. Не так ли? — Это было тогда, сейчас я передумала, — максимально язвительно повторила за ним. — Ха-ха! Так у нас ничья! Выходит, все честно. — В любом случае, ничего не меняется. Более того, теперь наши цели совершенно разные. — Нет. Как раз теперь они более схожи. — Не понимаю. — Понимаешь. Ты не глупая. Он выложил продукты на кухонный островок и оперся руками в столешницу с фирменной ухмылкой. В моей голове уже возникло предположение о том, что он имеет в виду, но выглядело это как бред сумасшедшего. Он так настойчив… говорит про симпатию, про то, что не хочет прекращать. Значит ли это, что он хочет быть ближе со мной — и дело не только в сексе? Я ведь сама теперь не хочу, чтобы во мне видели только тело. — Ха… — выдохнув, я прервала неловкую паузу. — Да как можно говорить, что тебе что-то нравится, если ты ничего про это не знаешь? — Думаешь? Ну, что любит твое тело — это я знаю лучше, чем кто-либо другой. А еще я знаю, что ты любишь цветочные ароматы. Ты не многословная, знаешь, когда отступить в разговоре, ты очень любишь котов, твои любимые оттенки — бежевые, ты иногда говоришь во сне, не любишь жару… Так, что бы еще вспомнить… Меня удивило. Сатору перечислял легкие мелочи, о которых я никогда не говорила ему, но в целом это можно заметить, если обращать внимание. Только кто будет обращать внимание на мелочи в любовнице на ночь? — Точно. Клубнику очень любишь и в целом ягоды. А из еды тебе больше нравится европейская кухня. Ты не любишь острое, не пьешь крепкий алкоголь, но вот вино или коктейли… — Все, все, хватит! — подавить смущение давалось с трудом. — Может, ты все-таки просто сталкер? — Правда так думаешь? Нет, я так не думаю уже давно. Сталкеры так не ведут себя. Его поведение больше похоже на бродячего кота, который приходит, когда хочет, и так же уходит. Все, что перечислил Сатору, можно было легко заметить по интерьеру, по тому, что стояло на моей кухне. Каждую деталь можно логически объяснить. Но стал бы замечать такие мелочи человек, если он не заинтересован в другом? Я не помню лиц и половины своих партнеров, про имена не стоит и говорить — это самые базовые вещи. Смешно, что после нашей первой встречи даже его имени не запомнила. С горечью сейчас я даже могу признать, что и сама запоминала мелочи о Сатору. Например, его любовь к сладкому, с которым он часто приходил или искал у меня дома. А его тело знала наизусть. И как бы мне ни было прискорбно признавать — я так запомнила лишь по одной причине. Внутри, очень глубоко, за кучей отрицаний я была неравнодушна к нему. Хотя мне даже страшно было думать о том, что я могу скучать по Сатору или желать быть ближе. Будучи уже в таком положении, я все равно сопротивляюсь этим мыслям. Не готова их принять. Да и не хочу… Правда, не хочу. Как же сильно я этого не хочу. Все потому, что я напугана. Это новые и неизвестные мне ранее чувства, которые не должны были появляться. Или как минимум развиваться. Казалось, как только наши встречи сойдут на нет — я забуду, и эта маленькая искра потухнет полностью. Вернусь в свой мир, где мне комфортно. Но как сложно все складывается. Инцидент в Италии, который подорвал меня, мои представления и ожидания об идеальном образе жизни… И эти смешанные чувства в отношении Сатору. А его действия только ухудшают мое состояние. Я не знаю, что мне делать. Как поступать. — Послушай… — я взялась за голову, которая начинала давить еще сильнее. — Прошу, сейчас… Именно сейчас дай мне побыть одной. Я не хочу ужинать или говорить о том, как будет дальше. Мне правда необходимо время. Сатору выдохнул и пошел в мою сторону. — Признаться честно… — начал он, положив ладони на мои плечи, очень аккуратно, почти невесомо. — Я и сам не думал, что такой разговор состоится когда-либо. Я не буду кормить тебя обещаниями, что все будет прекрасно. Я не знаю, как будет в будущем. Наверное, это не лучшее, что я могу сейчас сказать, будто признаю, что могу в любой момент исчезнуть и оборвать контакт. Ведь это не исключено. Голос его был ровным и серьезным. Первый раз за эту вечность он звучал так. — Если говорить про сейчас… То я хочу попробовать более близкие отношения. Границы все равно останутся, как и некие тайны, я понимаю, как это эгоистично и трудно. Быть ближе, насколько это возможно. А там посмотрим, что из этого выйдет. Для меня это тоже впервые. Но даже если ты настолько не хочешь более близкий контакт — я буду настойчив хотя бы на тот формат, который был до этого. Кончиками пальцев он приподнял мое лицо за подбородок, и наши глаза встретились. Такие яркие, словно летнее небо… Никогда не встречала столь безупречный цвет глаз. Он затягивал, приглашал утонуть в них. Но в то же время в них была тоска и легкие нотки одиночества. На секунду мне показалось, что я знаю этот взгляд. Видела его в зеркале. Мне не известны причины, почему он скрывает свою жизнь, свои будни. Чем он занят, когда не у меня. Куда уходит. Но может, как и у меня, у Сатору есть весомые причины, которые невозможно с легкостью озвучить. Возможно, причина, по которой он так не хочет прекращать общение, в том, что он тоже ищет тепло, безопасность и возможность быть собой. Где его не будут спрашивать или судить.Та связь, которая может возникнуть между нами, если мы поступим так, как он предлагает, будет очень хрупкой… Но не менее болезненной, если все закончится плохо. — Мне нравится наше время, какое бы оно ни было… Мне нравится держать тебя в руках, нравится чувствовать тебя… Нравится отдыхать после рядом с тобой. Нравится твой сильный, но при этом тактичный характер… Я перебила его. Сил сдерживаться больше не было. Моя жажда дошла до предела. Я глупая, глупая девочка. Наивная дурочка. Раз хоть немного верю его словам. Я ненавижу себя за это, но я больше не могу. Если все его сладкие речи — ложь, манипуляция, то я пожалею об этом. Но это будет потом. А сейчас я хочу поверить. Слепо. Хочу позволить себя одурачить, чтобы испытывать это тепло внутри, которое начинает расти с каждым его словом. Не в силах больше слушать, что он говорил, я буквально накинулась на него. Как только наши губы встретились, мы соединились в поцелуе — жадном, пылком, на грани бешенства. Я обвила руками его шею, боясь отстраниться даже на сантиметр. А он крепко обнял меня за талию, прижимая все мое тело к себе. Мокрые звуки наполняли гостиную, с легким эхом, которое отскакивало от стен. Перекрывая шум дождя, что бушевал за окном. Жарко, так жарко.  Меня плавило с каждой секундой — все сильнее и сильнее. Хотелось окунуться в это безумие с головой, ведь от него так хорошо. Все предохранители в голове были сняты в этот момент — было плевать, что будет даже через час. Здесь и сейчас — я хочу выпить до дна каждую каплю. Я чувствовала его язык в своем рту — горячий, сладкий — но этого мало. Я хочу ощутить всем телом его жар. Хочу чувствовать его внутри. Хочу, чтобы этот человек дал мне свое тепло. Меня воротило от мыслей про секс с того момента, как я вернулась. После того, что случилось в Италии, близость казалась мне чем-то мерзким, грязным, но сейчас эти воспоминания начали блекнуть — я словно вспоминала, что удовольствие может быть другим. Что оно бывает сладким. Не знаю, как бы я себя вела дальше по жизни — смогла бы снова безрассудно прыгать в постель ради быстрого удовольствия с незнакомцем или вообще никогда не вернулась бы к этому. Казалось, что мои ценности перевернулись. Секс больше не был легким развлечением. Но с каждым движением его языка, с каждым касанием, с каждым словом, которое он говорил перед этим поцелуем — я захотела лишь одного. Его. Сатору одним прикосновением напоминал мне, что мое тело еще способно испытывать наслаждение — не только грязь, не только страх. Я запустила руки под его темную кофту — горячая кожа, натянутая на твердые мышцы. Меня затрясло от одной этой мысли. — Ты же просила уйти… — со смешком пробормотал он сквозь поцелуй, хотя я постоянно пыталась заткнуть его губами. — Возьми… меня… — прохрипела я на одном дыхании, жадно хватая воздух. Подхватив меня за бедра, Сатору легко усадил меня на себя — я сама крепко обвила ногами его талию, даже не из-за страха упасть, а потому что не хотела отпускать. Пройдя снов на кухню, он посадил меня на кухонный островок, где были выложены продукты. Одним движением руки отодвинул все в сторону — помидор скатился и упал на пол, но мне было все равно, даже если бы он смахнул все, что было на этом гребаном столе. Сатору расстегнул пару пуговиц на рубашке моей пижамы, затем одним движением стянул ее через голову и швырнул куда-то за спину, возвращаясь к поцелую. Я положила ладони на его щеки — такие мягкие, идеально выбритые.  Безупречность. Я перебирала пальцами его шелковистые волосы, в то время как он начал спускаться вниз — от подбородка к шее, оставляя горячие поцелуи на коже. Каждое касание оставляло мокрый след, который тут же охлаждался, заставляя меня выгибаться под ним. Левой рукой он сжал мою грудь, лениво растирая сосок большим пальцем. Потом облизал его и взял в рот, натягивая и покусывая. — Аах… — вырвалось само собой. Пальцы на ногах невольно поджались. Я откинула голову назад, хватаясь за края стола. Сатору всегда любил растягивать прелюдию — доводил до безумия, заставляя жаждать его еще сильнее. Я ненавидела это и одновременно не могла насытиться. Он наслаждался моим удовольствием. Сколько раз я убеждала себя, что все мужчины одинаковые? Что каждый тянется только к телу? Но сейчас… Сейчас все его движения, каждый поцелуй, каждое прикосновение доказывали обратное. — Ты рушишь мой мир… — едва слышно выдохнула я, не осознавая, что говорю вслух. — Не ненавидь меня за это… — пробормотал он, продолжая целовать мою грудь. — Я просто слишком жадный. Он выпрямился, стягивая с себя кофту. Каждый раз, когда я видела его обнаженным, меня охватывало странное волнение — будто я снова что-то чувствую. Будто он… особенный. Я потянулась руками к его торсу, скользя ладонями по знакомому телу. Его плечи поднимались и опускались, дыхание сбивалось — и он выглядел невероятно сексуально. Я знала это тело наизусть, но сейчас хотела снова изучить каждую деталь. Мне бы хотелось обвиться вокруг него, как змея, и застыть в этом моменте навсегда. Как глупо я думала, что смогу противостоять его чарам. Даже если я просто игрушка для него… шлюха… тело на одну ночь — мне все равно. — Ты слишком сладкая, когда сдаешься… — с хриплым смешком выдохнул он, целуя мой живот. Сознание было мутным, как после бутылки вина — завтра я снова начну ненавидеть себя за это, но сейчас… Не став тратить лишнее время, он скинул с моих бедер штаны вместе с бельем. Еще одна ткань упала на пол. Его ладони гладили мои бедра, а кончики пальцев слегка придавливали кожу. Он поцеловал меня в шею — не так нежно, как раньше. У него было другое задание — оставить на мне свою метку. Засосы всегда были частью нашего секса. Я просила не делать их так много и на видных местах, но каждый раз слышала один и тот же ответ: ему нравится видеть на мне свои следы, доказывающие его присутствие. Раздался лязг ремня, а после — звук молнии. Его член еще не был во мне, но жар от него я уже ощущала бедрами. Мы снова сплелись в поцелуе, пока свободной рукой Сатору настойчиво двигался по себе. — Хватит на сегодня ручной работы, — похихикала я, хотя на самом деле просто не могла больше ждать. Хотела, чтобы он заполнил меня. Сатору лишь усмехнулся, опустив взгляд вниз. Его пальцы прошлись по внутренней стороне моих бедер, сильнее разводя их в стороны. — Какого… — он резко замолчал. — Какого хуя?! Меня будто сбросили с высоты на асфальт. В одну секунду я протрезвела. Каменное оцепенение расползлось от живота по всему телу. Сердце рухнуло вниз. Я забыла. Просто вылетело из головы, что последствия той поездки в Италию все еще оставались на мне. Синяки. Хотя с момента возвращения прошло уже две недели, они никуда не делись. У меня всегда была нежная, тонкая кожа — даже легкое давление оставляло следы надолго. Иногда больше месяца. Это не было шуткой, когда я думала, что после ночей с Сатору выгляжу так, будто меня избили. Но тогда синяки были приятным напоминанием о чем-то хорошем. Эти же — напоминали о другом. Я судорожно сглотнула, силясь придумать хоть какое-то оправдание. В тот номер лучше не возвращаться даже мыслями, но теперь этот ужас снова оказался рядом. Когда те ублюдки менялись местами, я интуитивно пыталась сопротивляться, сжимала ноги. Они с силой раздвигали их обратно — снова и снова. Тогда это казалось мелочью на фоне происходящего, но следы остались. Сатору молчал. Его взгляд был прикован к бедру. В голове завертелись самые страшные сценарии. Ему станет противно. Он заберет все свои слова обратно. Не станет думать, было ли это с моим согласием или нет — просто отвернется, потому что я грязная. Потрепанная шлюха, которую трогали чьи-то руки до него. Но ведь ему всегда было все равно до тех разов, что были до нашей встречи. Чем это отличается? — Когда вылезала из бассейна, упала. Плитка мокрая была… — выдавила я. Мне не хотелось говорить правду, даже если она была очевидна. Глаза начало щипать. Всегда хотела себе все самое лучшее — дорогое и красивое — но, оказывается, я не достойна этого на самом деле. В неловком молчании, сидя на этой чертовой столешнице, я понятия не имела, что делать, как сбежать из ситуации, в которую сама себя загнала. Сатору продолжал стоять напротив, держа ладони на мраморной поверхности с обеих сторон, полностью блокируя меня в этом положении. Он молчал, глядя вниз, и это было даже хорошо — встречаться с ним взглядом я не хотела. — Упала возле бассейна, — наконец нарушил он тишину. — А ты можешь больше не ходить в бассейн? Не ходить туда, где скользкая плитка? Не быть в местах, где можешь упасть? Мы говорили про несуществующий бассейн, оба понимая, о чем идет речь. — Хах… — я натянула на лицо легкую улыбку, пытаясь выдавить беззаботный голос. Тыльной стороной ладони вытерла накатившие слезы, пока они не успели скатиться по щеке. — Это же случайность… все хорошо. С кем не бывает. Все равно я теперь не очень люблю плавать, такого больше не произойдет. Я выпила лишнего… На этом я замолчала. Может, мне не хватало выговориться кому-то. Не хватало, чтобы кто-то пожалел, успокоил. Может, я хотела, чтобы он обнял меня и сказал, что все прошло, что все уже неважно, но я не могла позволить себе говорить о таком. Не хочу, чтобы меня жалели. Я сильнее. Просто пройдет время, и я забуду про это. — Не люблю алкоголь, — безэмоционально заключил Сатору. — От него одни проблемы. Отстранившись, он застегнул свои штаны, поднял с пола мои трусы и настойчиво натянул их обратно, помогая мне одеться. Сжимающее чувство в груди стало невыносимым. Как и ожидалось, его влечение пропало. И от этого было больно. Значит ли это, что он забирает все свои слова назад? Я не осмелюсь это спросить. Если он исчезнет из моей жизни, значит, так и должно быть. Я прожила без него до этого момента — проживу и дальше. Мое вдохновение, что с ним будет иначе, продлилось меньше часа. Просто глупая, наивная иллюзия. Я быстро смирюсь с тем, что это не так, — я всегда быстро смирялась, — но почему-то сейчас в груди гнила какая-то липкая грусть. “Ничего, ничего…” — мысленно повторяла себе. — “Буду жить с Диор, куплю еще одну кошку или собаку. Денег у меня много. Буду жить свою богатую, но одинокую жизнь. Все будет хорошо.” Я скрестила ноги, боясь даже пошевелиться, и ждала, когда он оденется и уйдет. Тогда я выпью немного снотворного и лягу спать, а утром, возможно, действительно станет лучше. — Мда, не очень получилось, — Сатору встал ко мне спиной, почесал затылок и тяжело выдохнул. — Ну ладно, я сегодня устал… планировал чуть больше поспать. — «Это значит, он сейчас уйдет?» — Видимо, высплюсь даже больше, чем планировал. Теперь времени на это больше. Я не успела даже переварить его слова, как он вдруг развернулся, схватил меня под колени и поднял на руки. Это было так неожиданно, что тело просто замерло в ступоре, даже без попытки сопротивляться. С ним всегда так — невозможно предугадать его действия. Пока я пыталась переварить происходящее, он уже уверенно направлялся в сторону спальни. — Эй, что ты делаешь? Поставь меня на землю. — Нет. Коротко. Отрезал, как всегда, не объясняя лишнего. Я нервно сглотнула, снова потеряв контроль над ситуацией. Этот мужчина, черт возьми, как будто специально стирал все мои защитные реакции — просто брал и делал то, что считал нужным. Я могла бы вырваться, сказать, что не хочу этого… но не сказала. Просто крепче зажмурила глаза, как будто пряталась от реальности, чтобы не чувствовать своего странного смущения — такого подросткового и нелепого, совершенно мне не свойственного. Сатору опустил меня на кровать и сразу плюхнулся рядом, не включая свет. Теперь я лежала на его оголенной груди. Такое уже было и не раз после наших игр, но просто так — никогда. Мое сердце билось с сумасшедшей скоростью, я боялась даже пошевелиться. Когда он только появился, я испытала страх и тревогу, боялась, что он сделает со мной что-то плохое. Но сейчас… сейчас внутри расползалось странное чувство безопасности. Уверенность, что он ничего мне не сделает такого, от чего я могу пострадать. В физическом плане, конечно. А вот в эмоциональном… Сатору сводил меня с ума. Может, его слова были искренними? Может, его отношение ко мне — не просто потребительское? Верить в это — глупо. Может, это образ, игра в не такого. Я ведь ничего о нем не знаю. Он показывал мне лишь ту сторону, которую хотел показать. А такое часто бывает обманчивым. Тот ублюдок… имя которого я даже про себя не хочу произносить. Он был дружелюбным, веселился, шутил. Ни за что бы не подумала, что в нем есть та сторона, что способна напоить девушку какой-то дрянью, а потом насиловать ее всю ночь. Я знала его не первый день. Всё в голове не сходилось. Если я ошиблась в нем… то как могу поверить в доброту человека, с которым почти не знакома? Тем более человека, который подошел ко мне ради секса. Это было бы просто глупо. — Ты же сказал, что хочешь выспаться. Наконец-то осмелилась произнести пару слов. Сатору нежно поглаживал меня по спине, иногда перебирал волосы. После секса эти касания тоже казались слишком милыми, но сейчас — чувствовались иначе, ведь ничего не было. Почему он продолжает так легко касаться меня, особенно после того, как понял, что со мной произошло? Ему должно было стать неприятно. Он дышал ровно и спокойно. Лежа на нем, я слышала биение его сердца — такое же размеренное, как дыхание. Мое тело постепенно расслаблялось, а ураган мыслей в голове становился все тише. Неожиданное, непривычное спокойствие накрывало меня, тепло от его кожи согревало сильнее, чем горячая ванна. Даже появилась наивная мысль, что хочу вот так лежать всегда — слушать его сердце. Я прижалась чуть крепче, стараясь запомнить каждую секунду. Это оказалось приятнее, чем любой секс, который у нас был. Досадно осознавать это только сейчас — в момент, который, скорее всего, больше никогда не повторится. Я буду скучать. Буду мечтать вернуть его — даже если не скажу этого вслух. Ирония в том, что я оказалась права, когда решила держать всех на расстоянии. Отказывалась от привязанности, потому что зависимость всегда делает больно. Даже такой маленький миг — всего несколько минут в его руках — обернется в итоге новой болью. Но сейчас… Сейчас я просто лежала и слушала, как бьется его сердце. — Да, а я что делаю? — его голос был низким и глубоким, всем телом я ощутила вибрацию от его грудной клетки. — Ты собираешься спать у меня? — Да, — после короткого ответа Сатору взял паузу, а потом продолжил. — Думаю, у тебя чертовски дорогой матрас или еще что-то, но в твоей постели мне спится лучше. Обычно я сплю не более трех часов, но у тебя могу и до шести проспать. Странно, да? — Ага… — усталость резко накрыла меня с головой, я уже не могла говорить больше. Все, что хотелось в эту секунду — просто заснуть. Все силы выжгло изнутри, будто меня высосали досуха. Больше мы не разговаривали. Сатору продолжал гладить меня по спине, перебирал волосы — медленно, убаюкивающе. Я прислушивалась к его сердцебиению — ровному, спокойному. Мое собственное постепенно замедлялось, подстраиваясь под его ритм. Воздух был теплым, как и его дыхание, которое касалось моего лица. — «Так тепло…» — проваливаясь в сон, я мысленно цеплялась за это ощущение. — «Прошу, пусть утром оно не исчезнет…»