Шаг 7. Запаситесь терпением

────𑁍────

      Постаравшись сохранить бесстрастное выражение лица, Доран все же не сдержался и до боли стиснул челюсти в недовольстве. Его пронзило не только болью от упоминания сестры, но и яростью, которую на время пришлось придержать, чтобы не давать Суинфорду повода для очередной нападки.       Предвкушение и интерес к разговору сменились готовностью в любую минуту напасть. Доран смотрел на Бернарда, не моргая, и чувствовал, как по венам разливается азарт. Не такой, как во время боев без правил или общения с одной трусливой особой.       Он не придавал жизни красок и вкуса, а выжигал на своем пути все. Здравомыслие, планы и нормы морали — все горело, превращаясь в пепел. И Доран готов был предать любую вещь огню, лишь бы добраться до правды. Он согласился помочь Камалу не только потому, что намеревался уберечь "Арес" от гибели, но и потому, что его голод ничем невозможно было утолить.       Его работа в полиции не была делом чести. Доран просто любил искать, преследовать, неожиданно нападать... До определенных пор вокруг расследований крутилась вся его жизнь. Пять лет назад пришлось найти ей другой смысл, гораздо более буйный и хаотичный, но Доран ни о чем не жалел — бои распаляли его куда сильнее.       Притаив на время свое желание вцепиться собеседнику в глотку, господин Басу сквозь зубы уточнил:       — О моей сестре?       Бернард расплылся в довольнейшей ухмылке и активно закивал. Проведя ладонью по уложенным волосам, он откинулся на своем кресле и деловито сложил руки на краю стола. Такой простой позой он, очевидно, пытался продемонстрировать свое превосходство.       Будь тема разговора менее щепетильной, Доран счел бы это забавным. Однако сейчас это лишь подлило раскаленного масла в кипящий очаг его терпения.       — Да-да. Кажется, ее звали... Лидия?       — Видия, — поправил Доран хмуро.       У него вновь не получилось скрыть раздражение и отвращение, прокатившиеся по телу горячей волной. В кабинете директора комплекса вдруг стало невыносимо душно.       Доран не впервые за жизнь сталкивался с такими, как Бернард. Так называемая "золотая молодежь" — заласканные деньгами своих отцов, эти юноши творили все, что взбредало в голову. Полиции Ванкувера часто приходилось разбираться со случаями вандализма, грабежа и насилия, чьи исполнители чудесным образом исчезали не только с места преступления, но и из зала судебного заседания.       Долгие годы Дорану не было совершенно никакого дела до того, кто из рожденных с золотой ложкой во рту в итоге сел в тюрьму, а кто избежал наказания благодаря связям. Он делал свою работу и не задавал лишних вопросов, потому что, в отличие от своих коллег, не был идеалистом и не считал правосудие целью своего существования.       Если его потребность в том, чтобы поохотиться, удовлетворялась, остальное переставало иметь значение.       Но один такой случай все для него изменил. Перевернул жизнь с ног на голову, оборвал ту единственную нить, что связывала с некогда привычным, даже родным делом.       В этом они с Деви на самом деле были крайне похожи...       — Видия Басу, так точно, — хмыкнул Бернард, быстро глянув на экран своего ноутбука. — Не подумайте, будто я собирал на вас досье, у меня есть заботы и поважнее...       Доран предпочел промолчать, хоть и сдерживался из последних сил. В голову лезли самые разные вопросы...       Как долго и с какой силой нужно будет бить директора лицом об его стол, чтобы он отключился? Много ли важных документов получится залить его горячей и хлещущей во все стороны кровью? Доран хотел бы знать.       Бернард тем временем продолжил:       — Однако... Один мой старый приятель недавно вышел из тюрьмы. — Суинфорд говорил об этом с легкой улыбкой, будто рассказывал о том, что съел на завтрак. — И за прошедшие пять лет я почти успел позабыть о том, за что его упекли туда. Но когда за ужином он назвал мне вашу фамилию, признаюсь, я был поражен...       Он повернул свой ноутбук, чтобы Доран увидел экран. Там были фотографии, которые господин Басу прежде видел и не единожды. Темный пешеходный переход посреди улицы, вымазанная в крови зебра на асфальте рядом с черными следами от шин.       То самое место, где в один миг одна его жизнь — монотонная, почти спокойная — кончилась, и началась другая — ночная, полная крови уже не на полу и не на стенах, а на его собственных руках.       К горлу подкатила ядовитая, душащая тошнота, но Доран лишь коротко мотнул головой, сдерживая себя. Он обязательно выместит ярость, но не здесь, не сейчас. Не рядом с этим.       — Тогда для меня все встало на свои места, — протянул Бернард, искоса глядя на фотографии с экрана. — Пять лет назад мой отец и Кайрас Шарма впервые так ужасно рассорились... И все потому, что ваш дорогой друг помог засадить Спенсера Янга, сына нашего крупного бизнес-партнера.       Доран только выгнул бровь, ожидая продолжения чужого монолога. Он знал эту историю наизусть.       — Я понимаю, он был виновен в смерти вашей сестры, но Шарма не должен был в это лезть. — В голосе Суинфорда засквозило притворное сожаление. — И все же он полез... ради вас. Наверное, это и есть настоящая дружба.       Он медленно прикрыл ноутбук, продолжая:       — Когда твой друг жертвует доверием своего босса, чтобы уберечь тебя от глупостей.       Доран предпочел уточнить:       — О каких глупостях идет речь?       — Я спросил у отца... Кайрас сказал тогда, что вы бы убили Спенсера Янга, если бы он не вмешался. И я охотно в это верю, — медленно проговорил Бернард, оглядывая плечи и руки Дорана. — Потому что недавно случайно узнал о вашей страсти к избиению людей на ринге.       Суинфорд придвинулся к столу поближе и наклонился над ним, чтобы уменьшить расстояние между собой и собеседником. Заговорчески сощурившись, он несколько раз задумчиво постучал пальцами друг о друга. Доран же выжидал, не спешил делать выводы и опрометью бросаться думать, будто у них с Камалом теперь большие проблемы.       Хотя с каждой секундой вероятность такого исхода увеличивалась в геометрической прогрессии.       — Палач из "Ареса". — Бернард медленно растянул по худому лицу добродушную улыбку. — Какое совпадение. Ведь именно этот клуб мой отец желает купить и снести... Вы, вероятно, желаете знать, зачем?       Никаких обвинений, только осторожные вопросы. Доран сразу понял: Суинфорд все еще сомневается в его мотивах.       — Не отказался бы, это точно, — отчеканил Басу наигранно спокойно.       На его лице не возникло ухмылки, застыло только холодное, угрожающее выражение, от которого, как он знал, у людей порой кровь стыла в жилах. До этого момента он позволял Бернарду думать, что их силы примерно равны, но более этого делать не собирался.       Нужда в осторожности отпала, появилась другая — вытянуть правду любой ценой.       Начальник полицейского управления Ванкувера однажды наблюдал за тем, как Доран проводит допрос, и после настоятельно попросил чаще использовать эту тактику. Давить тяжестью взгляда. Сохранять раздражающее спокойствие. Вызывать у собеседника желание поскорее скрыться, а перед этим как на духу выдать все, что известно.       В общем, пользоваться тем, что Дорану щедро дала природа — умением пугать одним своим видом. В работе это помогало, в личной жизни — не очень. Раньше Дорану было все равно на то, что его боятся те, кого он даже не старается напугать.       Но недавно в его жизни зачем-то появилась та, от чьего страха он хотел бы избавиться. Чтобы помочь и вселить уверенность, вернуть былую силу, остатки которой он все еще видел где-то на дне ее красивых светлых глаз. Доран научился быть относительно аккуратным, ведь знал, что процесс преодоления страха будет долгим, и помешать ему может любая неосторожная мелочь.       Однако сейчас Деви здесь не было. А значит, ничто не мешало вернуться к излюбленным методам.       Бернард под его взглядом немного стушевался и вновь откинулся на спинку своего кресла. Быстро поправив лацканы клетчатого пиджака, он немного сбивчиво затараторил:       — Видите ли, в пригороде вот-вот начнут строить несколько промышленных предприятий, а восточная окраина города к ним ближе всего... Сейчас там почти полностью частный сектор, но, когда наша компания наконец выкупит всю землю, там будут построены многоквартирные дома.       — Для рабочих? — Доран с некоторым сомнением выгнул бровь. — Им столько не нужно. Пары высотных кварталов будет достаточно, зачем вам целый район?       — Жилье будет дешевое, это же окраина... — нервно хмыкнул Бернард. — Люди из пригорода получат возможность перебраться ближе к центру.       Люди из пригорода... Доран представлял себе, что это за контингент. В пригороде Ванкувера находилась клиника реабилитации для наркоманов, среди пациентов которой были и бывшие заключенные. Если Суинфорды осуществят свой план, восточная окраина города превратится в гетто.       И там можно будет толкать все, что угодно... Бывших наркоманов не бывает, Доран отлично знал. А вот о том, что Альберт Суинфорд может быть связан с крупными дилерами, до этого дня он совершенно не думал.       — Вы думаете, что городская администрация это одобрит? — Доран притворно удивленно вскинул брови. — Они же потеряют этот район.       Бернард почти закатил глаза:       — В городской администрации достаточно дальновидных и сговорчивых людей. А еще тех, с кем мой отец годами ведет дела. Фергюсоны, де Клеры... И хорошо знакомые вам Янги.       На последнюю фамилию Доран едва ли обратил внимание, а вот на вторую... Мысль о ней заставила его губы на мгновение дрогнуть в улыбке. Это хорошая зацепка. Просто прекрасная.       — Поэтому, господин Басу... — вновь дружелюбно обратился к нему Бернард. — Успокойте своего начальника. Заверьте — мы делаем благое дело. Не хотелось бы прибегать к более... жестким... методам убеждения.       Доран хмыкнул, но все же кивнул. Он уже представлял лицо Камала, когда тот узнает.       — Это все? — спросил Доран, не скрывая надежды в голосе.       — Возвращайтесь к работе, — попросил Суинфорд как можно более серьезно.       "С удовольствием..."       На этот раз в тренажерном зале все так же не было людей. Народ приходил сюда преимущественно вечером, да и комплекс только открылся — обоим этим обстоятельствам Доран был очень рад. Ему нужно было наконец выпустить пар, дать эмоциям ненадолго полностью завладеть разумом, чтобы тот в итоге прояснился.       Он не надел перчатки, не повязал на запястья бинты, защищающие кожу от грубого соприкосновения с твердой поверхностью боксерского мешка. Дорану хотелось чувствовать абсолютно всю силу удара. Сейчас это было нужно, обязательно, почти как дышать.       В перерыве он написал Камалу лишь короткое сообщение.

Доран

Есть проблема.

15:21

      Он не почувствовал, как много времени утекло, прежде чем пришел ответ. По рукам раз за разом прокатывались вибрации от ударов, пальцы немного потрясывало, стоило только разжать кулак, но Доран не останавливался. Выпады получались скорее машинальными, чем осознанными — в голове все смешалось в кучу. Образы из прошлого и настоящего переплелись в паутину, путая мысли и затуманивая взор. Камал Серьезная? 16:34       Устало опустившись на пол, Доран дрожащими пальцами напечатал ответ и тут же оглядел свои руки. Кожа костяшек в некоторых местах потрескалась и стала кровить, от лопнувших капилляров проступили красные пятна. А в груди наконец полегчало — гнев был усмирен, остался лишь чистый, холодный разум, в котором уже зрел план.

Доран

Достаточно. Но появилась зацепка. Заезжай после работы.

16:36

────𑁍────

      Недолгий рассказ закончился и растворился в ночной темноте вместе с дымом. Камал медленно выдохнул и откинул фильтр от сигареты в стоящую на подоконнике между ним и Дораном пепельницу. Басу не курил, ему хватило тренировки. А вот Рай, очевидно, устал от сваливающихся ему на голову проблем.       Помассировав виски, мужчина обернулся через плечо, быстро оглядывая квартиру Дорана, где единственным признаком жизни был пес, спокойно лежащий на диване и виляющий пушистым хвостом.       — Так значит, копать надо и под де Клеров...       — Я надеялся, ты знаешь о них больше меня, — ответил Доран задумчиво, продолжая рассматривать звезды через остекление балкона.       — Я с ними дел не вел... — вздохнул Камал обреченно. На несколько секунд он замолчал, словно тщательно взвешивая собственные слова, но вскоре произнес: — Спроси об этом у Деви. Только осторожно, не цепляй старые раны. Младший де Клер...       Доран недовольно дернул уголком губ.       — Они встречались, я знаю.       Эта мысль без особых причин вызвала в его теле странную волну раздражения. За прошедшие несколько часов Доран выяснил, что Клара Суинфорд вернулась в Ванкувер не одна, а вместе с партнером, которым, по какой-то счастливой случайности, оказался Кристиан де Клер.       Интерес к нему Доран испытывал и раньше, когда размышлял о том, почему Деви стала такой. Теперь же появилась еще одна причина добраться до него — его родня имела прямое отношения к делам Альберта Суинфорда.       — Да, встречались, и довольно долго, — кивнул господин Рай сосредоточенно. — Поэтому Деви наверняка знает хоть что-то, что может тебя направить.       — Она знает, зачем я работаю на Суинфорда?       — В общих чертах... — отмахнулся Камал. — Подробностями я не делился.       Ненадолго замолчав, он все же добавил:       — Продолжай работать, но будь аккуратнее. Уверен, Суинфорд решил держать тебя поблизости не просто так.       Когда Камал вернулся в квартиру, Доран задержал взгляд на том месте, где относительно недавно видел Деви — не прошло и месяца. Он помнил, как она была удивлена, напугана его присутствием, и тогда ему тоже казалось, что между ними существует огромная пропасть. Лет, опыта, страхов.       Однако она постепенно смелела, позволяя сокращать расстояние между ними. А Доран не мог не думать о том, что хочет перешагнуть каньон и наконец оказаться на ее стороне, где дотянуться до нее будет гораздо проще.       Для него за последние годы это перестало быть привычным — проявлять постоянный интерес к чему-то вне бойцовского клуба. Доран выходил на ринг, чтобы жить и знать, помнить, что эта жизнь может оборваться в любой момент. Пачкая руки в чужой крови, он наконец осознавал, что дышит. Просыпался. До и после этого все было размыто, словно на старой кинопленке. Люди, разговоры, места — покрыты серым туманом.       Настоящая жизнь существовала только в клетке восьмиугольной формы, только под оглушительный рев толпы. Бои не были его наркотиком, без зависимости можно жить. Они были кислородом, кровью — всем, что было необходимо, обязательно для существования.       А теперь была она. Четкая и детализированная, словно нарисованная умелым художником от руки. Не яркая, но все же цветная, почему-то заметная среди других. Вокруг нее все еще была дымка, но это было и не важно — сосредоточиться на ней одной Дорану на удивление было достаточно.       Он прикрыл глаза, вспоминая их последнюю тренировку, и тело неожиданно прошибло легкой волной возбуждения. Тогда Доран сумел сдержаться и не выдать себя, но сама мысль о том, что его близость была ей приятна, зрела на подкорке весь оставшийся день и теперь грозилась свести его с ума.       Это было ясно по тому, как забегали ее глаза, по тому, как она неосознанно зажала его ногами, лишая возможности отодвинуться. Деви ничего не говорила, но Доран все отлично понял.       Обычно, ощущая неоспоримую тягу к кому-то, он не медлил. Брал то, что хотел, удовлетворял свой интерес и успокаивался. Такие связи ни к чему в итоге не приводили, их искры гасли так же быстро, как и вспыхивали.       Впервые Дорану казалось, что возникшее чувство — не просто мимолетная вспышка. Он не собирался выжидать возможности, а намеревался ее создать. Не явно, а мягко и осторожно подтолкнуть Деви к тому, чтобы решить, чего именно она хочет.       Потому что в глубине души уже знал, чего хочет сам.       — Ты меня не проводишь? — послышался смешок Камала откуда-то издалека. — Это, знаешь ли, довольно невежливо.       Невежливо... Доран усмехнулся, вспомнив слова Деви о том, что обращение к нему на "вы" — это простая вежливость. Он был согласен немного подождать, прежде чем она сорвется и наконец осознает свою тягу к нему. В конце концов так даже интереснее.       Пройдя в гостиную, Доран остановился перед диваном и присел на корточки, разглядывая мирно лежащего пса. Тот потянулся к хозяину, подставил нос к протянутой ладони и довольно потерся о нее. Камал, наблюдавший за этим, закатил глаза:       — Захлопну дверь. — Он уже сделал шаг в сторону выхода, но вдруг остановился, вспомнив кое-что, и указал на кухонный стол. — Я оставил лекарство, отдай его Деви. Она наверняка уже спит, не хочу пугать.       Доран перевел взгляд в сторону стола в такт звуку захлопнувшейся входной двери. Погладив пса в последний раз, он подошел ближе и подхватил упаковку. Прочитав знакомое название, удивленно вскинул брови.       "Мелоксикам. Раствор для внутримышечного введения".       До этого дня он и не задумывался о том, как именно Дивия справляется с накатывающей в колене болью... Оказалось, сидит на обезболивающем, которое устраняет ощущения в моменте, но не искореняет их.       И это странно, ведь лекарство должно было свести приступы к минимуму. Если, конечно, боль возникает именно из-за старой травмы, а не из-за чего-то другого...

────𑁍────

Несколько дней спустя.

      Улыбка многое может сказать о человеке или его намерениях. Натянутая выдает недовольство, искренняя располагает к ответной честности, а заискивающая вызывает непритворное отвращение. Оно скользит по коже невидимой волной, заставляет невольно дрожать от негодования.       Деви не совсем понимала, почему, глядя на Клару Суинфорд, беседующую с другим человеком, чувствовала, как все внутри медленно закипает, готовясь к оглушительному взрыву. Злость была такой яркой, что заставила забыть обо всем: об обжигающе горячей кружке с чаем в руках, о снующих по кафетерию комплекса людях... Даже о Сарасвати, которая увлеченно искала в смартфоне фото своей последней картины.       — Вот... — Начала было она, когда заметила, что Деви смотрит куда-то в сторону. — Что там?       Дивия в ответ лишь поджала губы. Клара продолжала говорить и кокетливо улыбаться, но Доран перед ней по какой-то причине всего лишь безразлично ожидал завершения чужой мысли. Он стоял, опираясь мощной спиной на ближайшую стену, и изредка обводил окружение скучающим взглядом.       Заметив, как напряженно Деви следит за чужим диалогом и переводит взгляд то на мужчину, то на девушку, Сара хитро прищурилась.       — Ревнуешь?       Деви наконец очнулась и перевела взгляд на подругу. Та лишь хмыкнула, прекрасно зная, что угадала.       — Нет, — коротко бросила Деви, моргнув несколько раз. — Что ты хотела показать?       Сарасвати ехидно усмехнулась, но развивать тему не стала. А Деви почувствовала острую необходимость выкинуть обоих беседующих из своей головы. И из сердца, желательно.       Пальцы Сары вновь скользнули по экрану смартфона, и Деви увидела изображение картины на холсте. Это был осенний пейзаж Ванкувера, хмурый и дождливый, но отчего-то родной. В глаза сразу бросались некоторые яркие детали — гидрант на обочине, красный свет светофора и пара размытых вывесок. Все выглядело донельзя реалистично и в то же время по-особенному, словно у этого кадра был какой-то зритель со своим, уникальным восприятием.       Деви пораженно заключила:       — Так… красиво. Будто по-настоящему.       — Да, но такое, по мнению моего тьютора, не купят: слишком мрачно, — досадливо и с ноткой обиды ответила Сара. — Ему все солнышко и зеленую травку подавай… И плевать, что они скучные.       Дивия собралась ответить что-нибудь, но вдруг почувствовала, как кожу спины едва ощутимо покалывает. Обернувшись через плечо, она сразу же столкнулась с чужими глазами, которые нарочно касались ее издалека. Доран на несколько секунд растянул губы в усмешке, глядя на нее, но почти сразу сместил взгляд на Клару. И улыбка его тут же пропала.       Удивленно вскинув брови, Деви ощутила знакомый прилив тепла в груди. Это было давно забытое желание быть лучше остальных, лучше той, что сейчас владеет его хоть и рассеянным, но все же вниманием.       Ей нестерпимо захотелось вновь ощутить на себе взгляд Дорана, чтобы заметить, как золотистые радужки темнеют от удовлетворения, которое становится заметным, лишь когда он смотрит на нее. Деви хотелось верить, что все именно так, что его манера общения с ней — не привычка, а исключение из правил, которые касаются всех.       Всех, кроме нее.       — Знаешь, я думаю, что твой тьютор — идиот, — ответила Деви с ухмылкой, вновь обернувшись к Сарасвати. — Я бы хотела себе нечто подобное.       Сара удивленно распахнула глаза и бездумно предложила:       — Хочешь, нарисую тебе что-нибудь?.. Ну, лед, скажем.       Деви не успела ни подобрать ответ, ни обдумать ее слова, когда Сарасвати возбужденно продолжила:       — Или портрет твой нарисую. Люди у меня тоже хорошо получаются, а ты красивая — получишься еще лучше.       Шарма смущенно усмехнулась и закивала, безмолвно соглашаясь на любую, даже самую безумную идею. За последние несколько дней они с Сарасвати провели немало времени вместе: она уже достаточно уверенно стояла на коньках, но им обеим было приятно просто поговорить о ерунде и ненадолго забыть о проблемах.       Одну "проблему" Деви все же не могла выкинуть из головы. Ни днем, ни ночью, мысли о нем ее не оставляли. И даже сейчас, пребывая в обществе Сары, частью своего сознания она была обращена к Дорану. Думала о том, зачем ему понадобилось говорить с Кларой; пыталась догадаться, что его так позабавило, когда он вдруг заметил ее взгляд.       — На следующей тренировке сделаю с тебя набросок, — хмыкнула Сарасвати. — Потом в студии перенесу его на холст и...       Она вдруг прикрыла глаза и подняла ладони вверх.       — Я уже чувствую, что скоро эти руки сотворят шедевр!       Деви смогла только рассмеяться в ответ. Телефон в ее кармане неожиданно завибрировал, напоминая о себе. Попрощавшись с Сарасвати, которой уже нужно было бежать домой, она сделала глоток уже немного остывшего чая и открыла переписку. Доран Зайди ко мне. 13:52       Обернувшись к тому месту, где в последний раз его видела, Дивия никого не застала. Ни Дорана, ни Клару.

Деви

Зачем?

13:52

Доран Увидишь. Я жду. 13:53       Допив чай, Деви быстрым шагом направилась к его тренерской, которая находилась в соседнем крыле комплекса. Она немного замедлилась перед нужной дверью, ведь совершенно не представляла, о чем пойдет разговор. Прежде Доран не звал ее куда-то без особой причины, и в основном их встречи на работе всегда касались совместных тренировок.       Воспоминания о последней из них были все еще свежи. Несколько ночей подряд Деви пыталась уснуть, раздраженно уткнувшись лицом в подушку, будто надеялась, что нехватка кислорода избавит ее от необходимости признавать свои чувства. В собственной спальне, где никто не мог ее видеть и ничто не мешало воображению дорисовывать в темноте желаемое, они усиливались в сто крат.       Она не могла перестать вспоминать его прикосновения, взгляд, запах, жесты, мимику. Все, абсолютно все, казалось привлекательным, будоражило ее разум, сердце и тело. В течение дня эти мысли неоднократно всплывали на поверхность, путали сознание, мешая сосредоточиться на работе.       Деви начала тихо ненавидеть. Но не Дорана, а себя.       Когда встреча лицом к лицу стала казаться неизбежной, она все-таки постучала и, услышав дозволение войти, перешагнула порог тренерской. Во всем теле забурлило волнение, но Деви постаралась сохранить безразличный вид. Не хватало еще, чтобы Доран заподозрил неладное.       Он стоял перед столом к ней спиной и перебирал папки, откидывая ненужные на самый край. Окно было распахнуто настежь, и в тренерской даже для Деви, привыкшей ко льду, было очень холодно. Она поежилась и обхватила ладонями плечи, тихо интересуясь:       — И что я должна увидеть?       Доран вдруг бросил свои дела и обернулся к ней, сразу оглядывая с ног до головы. Стиснутые от холода челюсти и чуть подрагивающие плечи от него было не скрыть, но он по этому поводу ничего не сказал. Только полюбопытствовал в ответ, нагло игнорируя ее вопрос:       — Подружились? С Сарой.       Не дождавшись ответа, он обошел стол и направился к окну.       — Как видите, — протянула Деви, переминаясь с ноги на ногу.       Подхватив с подоконника спортивную сумку, Доран прикрыл окно, оставляя лишь небольшую щель для свежего воздуха. Порывшись в своих вещах, он вдруг достал знакомую упаковку с ампулами обезболивающего. Деви неосознанно выпучила глаза, впившись пальцами в собственные плечи, которые уже не так сильно дрожали от промозглого осеннего ветра.       Когда Доран подошел и остановился в двух шагах от нее, Деви настороженно спросила:       — Откуда это у вас?..       Доран дождался, пока она посмотрит ему в глаза, и тихо ответил:       — Камал просил тебе передать. — Он повертел коробку в руках, разглядывая со всех сторон. — Я не знал, что ты делаешь уколы.       — Иногда терпеть становится невыносимо, — нахмурилась Деви. Говорить об этом ей совершенно не нравилось. — Без них... тяжело.              Господин Басу прищурился, вглядываясь в нее так, будто намеревался клешнями вытащить все, что она скрывала от него. Дивия от такого напора неосознанно опустила взгляд чуть ниже его лица; туда, где не было подозревающих ее во лжи золотистых глаз. Она сглотнула, чувствуя, как мысли путаются.       Зачем он позвал ее? Нарочно, чтобы смутить тем, что теперь знает об уколах?       То, что Доран сказал ей следом, на несколько секунд сгустило воздух в легких.       — Расскажи мне о семье де Клер. Все, что знаешь и помнишь.       Деви замерла, не решаясь вдохнуть. Благодаря компании Сарасвати она даже забыла, что всего несколько дней назад вновь встретила Кристиана — тень из своего прошлого, которую, как ей казалось, давно успешно стерла не только из сердца, но и из памяти. Тем не менее, каждое его упоминание будто проходилось ножом по ее шраму, напоминало о той пустоте, которую ничем не получалось заполнить.       Опустив руки и спрятав их за спину, Деви стала перебирать пальцы, чтобы не показывать Дорану, как на самом деле не хочет говорить на эту тему.       Она догадывалась, почему он хотел знать о де Клерах. И решила, что это отличный шанс его разговорить.       — Зачем вам это?..       Деви постаралась спросить невинно и совершенно легко, но голос предательски дрогнул. Она сорвалась с места и с тяжелым вздохом направилась к столу. Присев на самый край, заметила, как Доран, глядя на нее, поджал губы в слабой, немного снисходительной улыбке.       — Я всегда знал, что ты умнее и настырнее, чем пытаешься казаться... Ты ведь догадываешься, зачем я здесь.       Одна его бровь чуть приподнялась, как бы намекая, что больше нет смысла строить из себя ничего не знающую и не понимающую овечку. Деви опустила глаза на свои висящие над полом и немного покачивающиеся в стороны ноги.       — Допустим, что так, — ответила она осторожно, боковым зрением видя, как Доран приближается к ней. — Но причем тут де Клеры?       — Есть вероятность, что они играют далеко не последнюю роль в том, что происходит, — объяснил Доран, остановившись напротив. — Поэтому любая информация о них может быть полезной.       Он остановился напротив, бросив упаковку на стол рядом с Деви и сложив руки на груди. Во взгляде не было ни осуждения, ни злости. Он не пытался давить, чтобы выяснить нужное, и за это Деви была ему благодарна.       Однако едва успевшее возникнуть в груди тепло быстро рассеялось, когда Дивия вспомнила о ней. О том, как нагло и кокетливо Клара улыбалась Дорану, будто своим вниманием он оказывал ей честь. Деви знала ее достаточно, чтобы быть точно уверенной — такое отношение к едва знакомому человеку сложилось неспроста.       — Вы для этого разговаривали с Кларой? — Деви мазнула по лицу Дорана слегка недовольным взглядом, на что он едва заметно вскинул брови. — И что она сболтнула?       — Ничего стоящего. Поэтому я решил все-таки спросить у тебя.       Басу с ухмылкой шагнул к девушке ближе, чем заставил ее невольно расправить плечи и сглотнуть. Шарма нахмурилась еще сильнее прежнего, но не почувствовала, что тело от напряжения дрожит — только кончики пальцев едва-едва покалывало. Носа коснулся ненавязчивый и уже знакомый аромат мяты, смешанный со слабым шлейфом сигарет.       — Вы с ней не просто знакомые, верно? — Хоть Доран и спрашивал, но в его словах сквозила убежденность. — Вижу, она тебя раздражает... Не удивлен. Суинфорды все такие.       — Какие?..       — Утомительные.       Доран сделал еще один небольшой шаг и встал так, что Деви чуть ли не касалась сведенными коленями его бедер. Запах, исходящий от него, за секунду стал ярче, и игнорировать его уже не получалось. Деви опустила голову и прикрыла глаза, бесшумно вдыхая, будто стараясь впитать этот аромат, хотя уже знала его наизусть. Распущенные волосы съехали по плечам, скрывая ее лицо от чужого пристального и почти осязаемого взгляда.       Голос Дорана прозвучал насмешливо, даже издевательски:       — Теперь, когда ты поняла, что в твоей ревности нет смысла, можно перейти к делу...       Она резко подняла голову, негодующим взглядом полоснув по его лицу. Доран только нагло рассмеялся и быстро коснулся ее волос, почти неощутимо заправляя за ухо упавшую на лицо прядь.       Дивия с усилием поборола желание схватить его ладонь и прижать ее к своему лицу. Едва уловимого тепла его пальцев ей было не просто недостаточно...       Катастрофически мало.       — Не спорь, сейчас на это нет времени, — проговорил Доран нарочито спокойно. — Просто расскажи все, что может оказаться полезным.       Деви решила отложить самобичевание на потом и постаралась вспомнить все, что знала, пусть ей и было неприятно ворошить прошлое, связанное с тем, кто причинил невыносимую боль. Но ради Камала и спасения дела всей его жизни она была готова потерпеть.       — Отец Кристиана много лет работает в городской администрации, у матери свой бутик одежды в центре... — Она нахмурилась, перебирая в голове все, что слышала за год, проведенный в окружении этой семьи. — У них есть еще один семейный бизнес, им занимается его старший брат, Чарльз. С ним я не знакома, и чем именно он промышляет, не знаю. Но, вроде как, связано с недвижимостью.       Доран ненадолго замолчал, уставившись куда-то сквозь нее, а Деви боялась пошевелиться, чтобы не сбить его с мысли. Его задумчивость отразилась на лице немного хмурым, даже сердитым выражением. Деви сжала пальцы в кулаки, когда ей вдруг захотелось провести по его щеке, чтобы обратить на себя внимание.       На нее он так никогда не смотрел. И Деви этого совершенно не хотелось. Пусть лучше продолжает подтрунивать над ней, если ему так нравится, гнева его она точно не вынесет.       — Так и думал. — Доран наконец поднял глаза на нее и кивнул несколько раз. — Больше ничего?       Деви неуверенно поджала губы, думая о том, что еще из ее прошлого может иметь хоть какую-то ценность в сложившейся ситуации... И на ум пришло только одно.       — Со Суинфордами родители Тиана знакомы давно, еще с молодости. Не возьмусь утверждать, но, может, они собираются породниться...       — С чего такие выводы? — Доран в недоумении выгнул бровь.       Деви ответила почти устало:       — Они с Кларой уже три года вместе. А брат говорил мне, что Альберт Суинфорд большой любитель брачных союзов со своими бизнес-партнерами... Вроде как оба его брата женаты на дочерях каких-то крупных шишек в Оттаве. Кай и с ними работал временами.       Несколько секунд Доран молчал, и в его глазах Деви заметила нечто, отдаленно напоминающее злость. Она предположила, что из ее слов он сделал определенный вывод, но не рассчитывала услышать, какой именно.       То, что Доран наконец открыто признал свои мотивы — уже, хоть и небольшая, но победа. Теперь Деви была точно уверена, что угроза Камалу со стороны Альберта Суинфорда — не ее выдумка. И это мешало ей обрадоваться полученным знаниям.       Доран протянул ей пачку с лекарствами, на что она хмыкнула:       — Так это был равноценный обмен?       Наглая улыбка сошла с губ Деви в ту же секунду, когда Доран неожиданно наклонился, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Так близко, что они едва ли не соприкасались носами, но она почему-то не отшатнулась. Инстинкт не сработал, чужой взгляд заставил ее замереть и в волнении ожидать продолжения.       Деви уже не хотела прятаться от него. Ей было невыносимо интересно.       Доран, заметив ее реакцию, улыбнулся. Не по-доброму, а хищно. Но все еще не пугающе для нее.       — Тренировки идут тебе на пользу, это точно... — протянул он тихо и крайне довольно.       Деви улыбнулась одним уголком губ и все же смогла ответить:       — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да?       Доран смотрел на нее в упор еще несколько мгновений, и от этого взгляда ей почти поплохело. Слюна во рту стала вязкой, между ног все заныло, а в мыслях появилось неприлично много вариаций его дальнейших действий. Он мог бы поддразнить ее в ответ, но уже гораздо смелее — расстояние, которого почти не было, это еще как позволяло.       Деви опустила взгляд на его губы и на секунду испугалась собственных желаний. Она ведь действительно хотела, чтобы он зашел дальше... Сама бы точно не сделала первый шаг, но сделай он — поддалась бы без колебаний. Будто его присутствие лишало ее разум здравости, заставляло забывать обо всем остальном.       Снова посмотрев ему в глаза, Деви постаралась вернуть лицу былое смелое выражение, но этот мимолетный страх уже отразился в ее глазах, и Доран моментально смог его уловить. Он медленно перестал улыбаться и с тяжелым вздохом опустил голову.       Деви растерянно смотрела на него, не понимая, что происходит. А когда Доран выпрямился и сделал шаг назад, она почувствовала себя странно.       Пустота внутри вновь стала ощущаться огромной дырой, хотя всего пару мгновений назад Деви о ней совершенно забыла. В ней будто щелкнул переключатель, и свет пропал, погрузив мир во тьму.       — У тебя скоро вторая тренировка, — напомнил Доран как-то обреченно и отступил на шаг.       Деви не стала спорить и слезла со стола, перед этим взяв с него пачку с ампулами. Прежде, чем выйти, она глянула в сторону и увидела на стене календарь.       Первая неделя сентября подходила к концу, а следующая начиналась с даты, которую Деви просто не выносила.       Захлопнув за собой дверь, она еще долго не могла отойти от чужой тренерской. Что-то невидимыми нитями тянуло ее назад, к нему, но в конечном итоге Деви все же отшагнула. Несмело и нерешительно, будто боясь, что произошедшее окажется фантазией, если она уйдет.       И все же уйти пришлось. Как бы ей ни хотелось остаться.

────𑁍────