Шаг 9. Попытайтесь быть откровенными с другими

────𑁍────

Три года назад.

      Для середины осени в тот день стояла чересчур солнечная и ясная погода. За окном виднелись лишь бесконечные, уходящие далеко за горизонт зеленые холмы и горы со снежными шапками. Даже воздух здесь был совсем другим: живым, свежим; он немного пах холодным морем, а не дождем, как Деви привыкла.       Впрочем, все вокруг и внутри нее было совсем не так, как она привыкла.       Общий холл шведской больницы Хальмстад расходился на два коридора: взрослое и детское отделения. Пока у малышей был тихий час, ко взрослым допускались посетители. Деви никого не ждала и попросила медсестру оставить ее одну в холле хотя бы на час, прихватив из палаты небольшой пружинистый мячик. Сидя в инвалидной коляске, она замахивалась и раз за разом кидала его в стену рядом с детским коридором.       Мяч постоянно попадал по головам или ногам нарисованных животных, но Деви видела перед собой не их. В просторном и светлом помещении с множеством окон тихо переговаривались пациенты и их посетители, но она никого не слышала. В ушах раздавались лишь громкие удары мяча об стену, а перед глазами было теперь почти ненавистное лицо.       Бледная кожа, похожая на чистый фарфор; ледяные глаза, пронзительные и глубокие. В первые дни после аварии в темноте больничной палаты Деви казалось, что они наблюдают за ней, смотрят откуда-то, где она не может их заметить. Воображение дорисовывало желаемое, выдавало его за действительность, но первые же рассветные лучи испепеляли иллюзию, напоминая о том, что на самом деле его рядом нет.       Деви все еще понятия не имела, где Кристиан. Минуло уже три недели, две операции, а его все не было. Надежда смешалась с яростью и обидой, отравляя сознание и превращая дни в больнице в бесконечный поток самобичевания.       Да, она подвела его. Очень. Они должны были выступить на чемпионате в Стокгольме, но за пару дней до него случилась авария. В этом не было вины Деви, ведь она потеряла от случившегося куда больше, чем какую-то победу.       Она потеряла брата, которого очень любила. Потеряла возможность когда-нибудь вновь стать чемпионкой на льду, без которого не смыслила своего существования… Потерять еще и Кристиана Деви просто не была готова. Она отчаянно искала любое оправдание его отсутствию и в то же самое время ненавидела себя за эту слабость.       — Когда кто-то тебе небезразличен, думать о необходимости помощи не приходится. Просто помогаешь и все. Не потому что так надо, а потому что тебе не все равно, даже если ты толком ничего и не сможешь сделать.       Деви сказала это Кристиану еще год назад, когда они только начали сближаться. Тогда он схлопотал сильную простуду, и она осталась с ним, чтобы помочь и побыть рядом.       Дивия видела в этом громадную ценность: в помощи, в искренней заботе, в бескорыстном желании проявить доброту. Родители научили ее этому в детстве, брат продолжил наставлять в юности. Жаль, но тогда ни Кай, ни Деви не задумались о том, что люди порой совсем не ценят подобные порывы.       "Может, все это просто недоразумение, и он придет... А может, я просто идиотка, которая верит в невозможное."       Она замахнулась с куда большей силой и не сумела поймать мяч, когда тот отскочил от стены и полетел ей за спину, чудом не задев голову. Деви успела только раздраженно вздохнуть и провернуть колеса инвалидного кресла, чтобы поменять угол обзора на сто восемьдесят градусов, когда перед ней возник высокий и до боли знакомый силуэт.       В груди все отчаянно сжалось, и ей захотелось кинуться мужчине на шею, но вставать пока было нельзя. Врачи разрешали ей ходить только в присутствии медперсонала — ногу еще предстояло разработать.       — Я думала, ты прилетишь только завтра. — Деви от невозможности встать стиснула подлокотники коляски.       Камал вскинул густые брови, рассматривая ее. Светло-серые глаза все еще блестели от злости, но на губах девушки растянулась слабая улыбка.       — Закончил с делами и сразу к тебе, — усмехнулся господин Рай. Он глянул на стену, которую Деви так нещадно полировала последние несколько минут. — Нарисованный жираф — плохая мишень, чтобы ты знала.       — Ага, — ответила Деви, забирая мяч из его протянутой руки. — Не посоветуешь, на ком бы еще попрактиковаться?       Она прищурилась, всматриваясь в него, но Камал почти стыдливо отвел взгляд. За все время, прошедшее с травмы и смерти брата, Деви так и не получила ответа ни на один свой вопрос о Кристиане. Камал и Амрита уверяли ее, что сейчас стоит сосредоточиться на выздоровлении, а не на личной жизни, которая, по их мнению, могла подождать.       Деви ждать не хотела, но выбора у нее не было.       — Я принес тебе кое-что. — Камал быстро перевел тему, явно не настроенный говорить о плохом в такой солнечный день. — Надеюсь, это поможет.       Он положил на ее колени книгу, и Деви удивленно провела по немного выцветшим буквам на цветастой обложке.       Жюль Верн. "Двадцать тысяч лье под водой".       — Зачем мне это? — Деви в непонимании нахмурилась и задрала голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза. — Книжка Кайраса, я ее помню. В детстве он несколько раз пытался заставить меня прочесть ее...       Воспоминания о брате подняли к горлу тянущий болью ком. Деви вновь опустила глаза на книгу, чтобы Камал не увидел, как в уголках ее глаз постепенно копятся слезы. Она старалась не думать, не вспоминать слишком часто, ведь иначе коротать дни в больнице совсем одной, без близких рядом, было просто невыносимо.       — И теперь пришло ее время. — Камал как-то болезненно улыбнулся. — Тебе здесь не разрешают пользоваться телефоном, и, как я вижу, ты целыми днями дубасишь стены, представляя на их месте людей.       Деви закатила глаза:       — Думаешь, это чтиво спасет меня от скуки?       — И от вечного самокопания, да. — Господин Рай чуть нахмурился, взгляд его переполнился подозрением. — Амри сказала, что у тебя здесь крыша едет... Приключения отвлекут. Поверь мне.       Амрита, как всегда, понимала подругу лучше всех. Иногда Деви действительно казалось, что будни в больнице — один большой и бесконечный день, которому никогда не будет конца.       Она обреченно вздохнула, прижав книгу к себе. У нее не получалось осуждать Камала за желание отсрочить еще одну потерю, но он не понимал, как важна была для Деви правда. Пусть жестокая, неприятная и противная: она куда лучше сладкой, но оставляющей болезненное послевкусие лжи.       Деви знала, что не дождется ответов, пока не выпишется из больницы. До этого осталась жалкая неделя, полная ожиданий, гнева и обид.       — Я скажу тебе кое-что, а ты хорошенько подумай, — вдруг сказал Камал, когда уже собрался уходить.       Деви оглядела его серьезное лицо, взволнованно поджав губы. От мысли, что вот-вот ее мир вновь разделится надвое, сердце затрепетало, но мужчина обрушил на нее не совсем то, чего она так долго ждала.       — Никогда не переставай быть такой...       — Какой? — Дивия в недоумении сдвинула брови.       — Искренней, доброй, отзывчивой... — Камал слабо улыбнулся, сжав ее плечо своей большой ладонью. — Иначе...       Услышать про это "иначе" Деви не удалось — Камал замолк и помотал головой, будто ругая себя за несдержанность в выражениях. Она сама задала возникший в мыслях вопрос:       — Зачем быть такой, если это никому не нужно?       Никому, кроме Камала и его сестры. Теперь они — единственные люди в этом мире, рядом с которыми она может позволить себе слабость. А в понимании Деви искренность ею и была.       — Нужно, — твердо ответил Камал. — И найдутся еще те, кому понадобится. Поверь мне.       Дивия неопределенно пожала плечами: теперь ей в такое слабо верилось...

────𑁍────

Настоящее время.

      Длинный коридор был освещен только в самом начале: конец был сокрыт тьмой, в которую Деви вглядывалась, вспоминая былое. После возвращения из Швеции она редко бывала в больницах и в этот раз попала по чистой случайности, но беспокойство от этого не исчезло, а даже будто стало сильнее.       Рам, в отличие от нее, преспокойно курил, стоя у открытого окна, и совсем не смотрел на дверь рентгеновского кабинета, где Доран скрылся пятнадцать минут назад. Оказалось, что его старшая племянница Радха, мать Индиры — врач. И в эту ночь она как раз дежурила.       Деви сверлила взглядом железную ручку двери, стараясь не вспоминать, как получила свою травму. Больницы, процедуры и врачи неизбежно напоминали об аварии и ее последствиях.       Всю дорогу от клуба до больницы она молчала, не решаясь встревать в случившуюся между Рамом и Дораном перепалку, и это заставило ее разнервничаться еще сильнее. Деви нетерпеливо сводила и разводила мыски своих кед и в мыслях молилась о том, чтобы чужая травма не оказалась переломом.       — Не бойся. — Рам откинул потухший бычок в щель между окном и рамой. — Такие вещи — норма. Часто случается.       Деви подняла на него глаза и упрямо помотала головой.       — Я и не боюсь... Просто больницы не люблю.       — А мы тут, должно быть, надолго, — вздохнул Рам следом. — Если хочешь, я подвезу тебя до дома.       — А Доран?.. — Деви нахмурилась, стараясь не выдать своего чрезмерного беспокойства.       Оставить его тут одного казалось очень плохой идеей.       — Сам доберется, — усмехнулся Рам, подходя к ней поближе. — Не маленький уже. А тебя на такси я не отпущу, Камалу не понравится.       Дубей присел на корточки перед сиденьем, на котором расположилась Деви, а она тут же отодвинула ноги, чтобы не мешать ему, но со стороны это выглядело как отчаянная попытка сохранить дистанцию. Рам только снисходительно улыбнулся и стал в своей привычной манере ее рассматривать.       Деви не было никакого дела до внешнего вида, но она понимала, что наверняка выглядит вымотанной. Ночь оказалась гораздо тяжелее, чем она предполагала.       Дверь кабинета вдруг резко открылась, и в коридоре показались двое: Радха, держащая снимки, и Доран, на голые плечи которого была накинута куртка. Он прижимал к левому боку специальный охлаждающий пакет и едва заметно морщился от неприятных ощущений.       Деви наконец выдохнула. Доран сразу обратил на нее внимание и махнул свободной рукой, призывая подняться, что она и сделала. Рам встал следом за девушкой и нетерпеливо спросил:       — Ну?       — Трещина, — ответила ему Радха. Во второй ее руке оказались бинт и специальная клейкая лента. — Ему нужно наложить повязку. Но только после душа, поэтому сделайте это дома.       — Камал написал, чтобы я приехал как можно скорее. — Дубей сложил руки на груди и обратился к Дорану, насмешливо улыбаясь: — А ты мыться будешь долго, судя по всему.       Деви взволнованно сглотнула, но все же предложила:       — Повязку могу наложить и я. — Она посмотрела на Радху, интересуясь: — Это же не сложно?       — У тебя получится, — заверила девушка, протянув ей бинты. — Пойдем, сфотографируешь схему.       Скрывшись за ней в кабинете, Деви услышала сдавленный смешок Рама и слово "придурок", кажется, адресованное Дорану.       В машине на пути к дому они сидели сзади, каждый у своего окна. Деви не могла перестать беспокойно поглядывать на руку, которой Доран держался за ребра. Когда они шли по парковке, ей удалось мельком увидеть, что кожа в месте травмы местами покраснела, а где-то даже и посинела. Хорошо, что дело обошлось именно трещиной, а не переломом...       Заметив, как тревожно девушка на него озирается, Доран устало улыбнулся ей:       — Не пыхти так. Через неделю уже буду в строю.       Деви, еще сильнее нахмурившись, просто кивнула в ответ. Доран же вошел во вкус и уже не мог перестать над ней подтрунивать. Он чуть наклонился к ней и прошептал едва слышно:       — Только не говори, что испугалась.       — А если так? — недовольно вскинулась Деви.       — Тогда мне интересно... — Доран, прищурившись, ухмыльнулся: — Меня или за меня?       Она не стала отвечать вслух, однако в мыслях уже давно все было прозрачно. Деви испугалась за него еще до того, как им с Рамом стало ясно, что бой закончился не без травм. Возгласы об очередной победе Палача ее едва ли тронули: все переживания уже были совершенно о другом.       Рам довез их до дома и вернулся в клуб, чтобы отчитаться перед Камалом. Когда они дошли до двери, Доран остановился у стены, с лукавой полуулыбкой глядя на девушку.       — Что? — спросила она почти беззвучно, но слова отскочили от стен подъезда и сделались громче.       — Мои ключи в сумке, а она — в клубе, — объяснил Доран.       Деви закатила глаза и достала свои, сразу же вставляя нужный в замочную скважину. Стоило провернуть ключ дважды, как над ухом раздался издевательски спокойный голос:       — Я же говорил, что пригодятся.       Дивия не обернулась, чтобы случайно не столкнуться с мужчиной лицом к лицу: чувствовала, как близко он стоит, почти нависает над ней, как коршун... С одним подбитым крылом.       Она прошла в квартиру первой, и в гостиной ее встретил уже знакомый ее обитатель. Черный пес смотрел на нее, навострив мохнатые уши. Один шаг, второй... Деви аккуратно выставила перед ним руку, чтобы он ее обнюхал и вспомнил. Пес, не сомневаясь ни секунды, высунул язык и довольно облизнул ее пальцы. Деви расслабилась и мягко погладила его за пушистым ухом.       — Странно, что я так ни разу и не слышала, как ты лаял... — прошептала она с легкой улыбкой.       — Он приучен быть тихим.       Деви обернулась к Дорану, который зашел следом за ней. На нем уже не было наспех накинутой на голое тело куртки, но он все еще держался за ушибленное место.       — Когда-то Рокки помогал искать людей в завалах, — объяснил мужчина, подойдя немного ближе. — У него очень острый слух. И нюх.       — Рокки? — усмехнулась Деви. — Что, в честь Рокки Бальбоа?       Доран сокрушенно опустил голову и глухо рассмеялся:       — Да, птичка, ты угадала.       Его голос был... другим. Немного усталым и более мягким, чем обычно. Прямо как несколько дней назад, на кладбище.       "И это «птичка» звучит куда приятнее, чем «трусиха». Он ведь недавно уже называл меня так..."       Доран оставил ее наедине с Рокки и медленно последовал в ванную, а пес терять времени зря не стал: завилял хвостом, чуть подпрыгнул, и тут же направился к одной из дверей. Деви в это время поднялась и немного осмотрелась, пока появилась такая возможность.       В целом квартиру господина Басу можно было охарактеризовать как типичное жилище холостяка: у него было мало вещей и разных мелочей, которые обычно наполняют дом уютом. На стенах не висели фотографии, на кухонном острове было пусто, как и на журнальном столике. Единственным выбивающимся из общей темной массы был яркий зеленый мяч, судя по всему, принадлежавший Рокки.       "Милый пес... Интересно, как они нашли друг друга?"       Слабо улыбнувшись собственным мыслям, Деви вспомнила, что Доран живет здесь лишь из необходимости. Наверняка его настоящий дом выглядит более живым...       Услышав короткий лай, Деви посмотрела в сторону. Пес поглядел на нее еще пару секунд, прежде чем скрыться в комнате, будто приглашая ее последовать за собой. Она колебалась еще минуту, раздумывая, стоит ли разгуливать по чужой квартире вот так. Однако когда вдалеке зашумела вода, Деви все-таки тихо прокралась туда, где Рокки уже облюбовал себе место у изголовья большой кровати — в спальню.       Комната была небольшой и почти такой же, какой Деви помнила ее — однажды они с братом прибирались в этой квартире после съехавших жильцов. К немногочисленной мебели добавился лишь стеллаж для книг, коих было огромное множество...       "Шекспир, Гюго, Стендаль... Большая часть — классика."       Деви сразу подумала, что надо как-нибудь попросить у Дорана одну. Пройдя чуть дальше, она увидела лежащую на подоконнике пачку, где осталась лишь одна сигарета, и простую черную зажигалку.       Вдруг что-то несильно врезалось ей в ногу. Деви глянула вниз и увидела виляющего хвостом Рокки: только благодаря ему она наконец услышала стук, доносившийся из гостиной... Хотя, на самом деле, из ванной. Подойдя к двери, Деви неуверенно постучала в ответ.       — Наконец-то, — раздался приглушенный голос Дорана. — Неловко тебя, конечно, об этом просить...       Деви закатила глаза, прекрасно понимая, что мужчина совершенно не чувствует себя виноватым и наверняка лишь довольно улыбается.       — Не могла бы ты принести полотенце? Оно в шкафу, в спальне.       "Специально. Специально это делает..."       — Сейчас... — тихо выдохнула Деви в ответ.       Найдя полотенце именно там, где оно должно было быть, она осторожно приоткрыла дверь и просунула руку в щель. Прислонившись лбом к двери, Деви нахмурилась, чтобы не думать о том, в каком виде Доран сейчас стоит буквально в шаге от нее.       Совсем без одежды.       Она не раз ловила себя как на мысли, что у него красивое тело, так и на желании прикоснуться к нему без надобности. Просто провести пальцами по смуглой коже, ощутить ее неровность или гладкость, мягкость или жесткость — ей было все равно. Хотелось одного — утолить эту жажду, однако пока Деви держалась, успокаивая себя лишь одной мыслью.       "Это будет... слишком."       Почувствовав, что полотенца в руке уже нет, Дивия собралась убрать руку, как вдруг Доран схватил ее за запястье.       — Что вы...       Тыльной стороны ладони коснулись сначала теплые губы, а затем и короткий горячий вздох:       — Спасибо.       Девушка не выдернула руку, лишь опустила ее и сделала шаг назад, после чего дверь почти бесшумно закрылась. Она стояла как вкопанная перед ней, буравя глазами ручку и место исчезнувшей щели, не понимая, что за чувства разверзлись в груди.       Всего лишь одна из беспечных насмешек, какие Доран очень любит, но слишком неправильно приятная: от нее захотелось не содрать себе кожу с руки, а осторожно погладить место поцелуя, который показался чересчур ласковым. Деви так и сделала: провела самыми кончиками пальцев по горящему месту и в неверии усмехнулась.       Происходящее между ними с каждым днем становилось все противоречивее, но ничего из ряда вон выходящего еще не случилось. Деви пока не была уверена в том, что будет, когда игра выйдет за рамки неоднозначных взглядов и прикосновений... Но ей было интересно узнать.       Когда Доран вышел из ванной, на нем все еще не было верха, но ноги скрывали домашние брюки. Деви сняла куртку, оставшись в одной майке, и присела на край обеденного стола, дожидаясь его. Он остановился перед ней на расстоянии меньше вытянутой руки. Закрепив липкой лентой край бинта на его груди, Деви попросила:       — Приподнимите руки.       Доран послушно сделал, как было сказано, и вновь сдвинул брови от боли. Деви досадливо поджала губы, заметив, как сильно выделялось место удара. Синяк доставал и до татуировки, которая все еще временами не давала ей покоя.       Заметив ее беспокойство, Доран беспечно хмыкнул:       — Почему у тебя лицо такое, будто я умираю?       Шарма сдержалась и не толкнула его в плечо, но хмуро запричитала:       — Это не смешно. Травма серьезная.       — Не серьезнее, чем была у тебя. — Доран спокойно пожал только правым плечом, а левое старался вообще не двигать. — Сложно было заново на ноги вставать?       Она не любила это вспоминать, но сейчас была слишком увлечена тем, что обматывала его грудную клетку бинтом, поэтому без волнения или дрожи в голосе ответила:       — Сложность реабилитации была не в этом. — Ее взгляд медленно расфокусировался, но Деви продолжала двигать руками машинально. — Мне было больно не столько физически... От многих вещей. Только из-за этого жизнь в больнице казалась пыткой.       Она резко отделила часть бинта от мотка и продолжила:       — Слишком многое я в один момент потеряла.       Вдруг опомнившись, Деви поняла, что все это время Доран пристально всматривался в ее лицо. Она смутилась, но не стала хмуриться, пытаясь не показать, что такое внимание ее еще как задевает. Раньше оно пугало, выворачивало наизнанку, а теперь было как-то по-странному волнительно.       От Дорана пахло мятой еще сильнее, чем когда-либо прежде, а от его кожи немного веяло приятной прохладой вместо привычного тепла. Положив руку на плечо мужчины, Деви стала обматывать его тело бинтами наискосок, как было показано на схеме. Он сделал небольшой шаг вперед, чтобы ей было проще, и бесстыдно опустил взгляд ниже сосредоточенного лица.       Кожа на груди и ключицах девушки ощутимо потеплела и стала покалывать. Благодаря Дорану она узнала, что глазами, оказывается, тоже можно трогать.       — У вас большая семья, да? — робко спросила Деви, вспомнив о Радхе.       Молчать и дальше, пока все тело горит, было для нее подобно мучению.       Доран помотал головой:       — Нет. Всех членов моей семьи ты уже знаешь.       Деви мысленно отметила, что загадочная Видия, о которой она до сих пор ничего не выяснила, членом его семьи не является... По крайней мере, в данный момент.       — Индира рассказывала недавно, что ее отец живет в Америке, — тихо сказала Деви.       — У него уже была семья, когда она родилась. — Доран дернул уголком губ в недовольстве. — Радха была его подопечной на медицинской практике.       Деви удивленно вскинула брови, но никак не прокомментировала. Закрепив край бинта, она чуть откинулась назад и оглядела получившуюся перевязку. Решив, что на вид все вполне сносно и похоже на изображение со схемы, она опустила голову и стала медленно скручивать оставшийся кусок ткани в моток.       Доран не дал тишине повиснуть между ними:       — Раз уж ты заговорила о личном, то и я могу кое-что спросить...       Дивия усмехнулась, когда поняла, что его интонация была вовсе не вопросительной, но не стала ничего отвечать. Тогда Доран продолжил с неподдельным интересом:       — Почему ты перешла в парный разряд?       К собственному удивлению Деви не почувствовала желания спрятаться от возникшей необходимости вспоминать о прошлое. Она спокойно отложила скрученный бинт на стол рядом с собой и подняла на Дорана глаза. Он не без любопытства приподнял брови, ожидая ответа, а Деви на секунду залюбовалась на шрам, рассекающий его левый глаз.       О нем она тоже обязательно спросит... Как и о татуировке.       — Думаю, потому что была дурой, — слабо улыбнулась Дивия.       Доран закатил глаза, в то время как она решилась дополнить:       — Мне было девятнадцать, я уже была чемпионкой... Но мне всегда нужно было подтверждение собственной исключительности. — Деви вздохнула, сосредоточенно глядя на Дорана, который, казалось, был целиком и полностью сосредоточен. — Кристиан был лучшим в своем деле, а я... влюбилась. Действительно как последняя дура.       Она с сожалением поджала губы, добавив тихое:       — Обычно успешные фигуристки-одиночницы не меняют разряд. Так что с ним я была особенной в квадрате... А мне это было нужно.       — Для чего? — Доран в недоумении выгнул бровь. — Кому и что ты хотела доказать?       — Себе, конечно, — нахмурилась Деви. Она повела плечами, будто ей стало холодно. — Я ведь больше ничего не умею. Учеба всегда давалась так себе, в творчестве я полный ноль... А когда стало ясно, что коньки — мой единственный талант, я решила...       Она замерла в нерешительности, подбирая слова. Доран молчал, терпеливо дожидаясь завершения ее мысли.       — Решила, что должна стать лучше остальных. Ведь если не стану, меня никто не заметит. — Деви опустила глаза, сделав вид, будто проверяет получившуюся перевязку. — Если ты аутсайдер — ты никому не интересен.       Доран упрямо нахмурился, решив допытываться до конца, пока Деви не боится быть откровенной.       — У таких убеждений тоже должна быть причина.       — Я была ребенком, и мне не хватало внимания, вот и все. — Дивия задумчиво коснулась своей шеи, чуть царапая кожу. — Родителей не было, а Кай много работал... Никто не виноват. Просто так... получилось.       Она немного нахмурилась, когда поняла, что впервые обсуждает свои мысли на этот счет с кем-то. Даже Амрите Деви не решалась сказать, какие выводы сделала, пока лежала в больнице со сломанной ногой — это было отличное время, чтобы как следует все осмыслить.       Несколько раз Деви пыталась завести об этом разговор с подругой, но каждый раз одергивала себя, когда на горло словно надевали тяжелые цепи. Она и подумать не могла, что поделиться чем-то настолько личным может быть... Легко. Даже пристальный взгляд Дорана, державшийся на ней все время, никак ее не стеснял.       — Не знай я от Кайраса, какой ты была, ни за что бы не поверил, — насмешливо отозвался он. — Сейчас ты будто совсем другая.       — Сейчас — да, — слабо улыбнулась Деви в ответ. — Я стала менее эмоциональной. Раньше думала, что это хорошо, ведь боли стало гораздо меньше, но...       — Но что?       Деви заметила в золотистых глазах неподдельный, живой интерес. Минутами ранее Доран казался ей уставшим и вымотанным, но, кажется, их странный диалог поддерживал в нем жизнь.       — Потом осознала, что притупилась не только боль, но и остальные чувства. Даже хорошие. Вместо них... — Она коснулась своего солнечного сплетения через ткань майки. — Почти всегда пустота.       Доран немного удивленно вскинул брови, и Деви увидела, как его глаза на мгновение сверкнули знакомым азартом. В следующую секунду он вдруг завел одну руку ей за спину и ладонью надавил на поясницу, чтобы Деви съехала по поверхности стола ближе к нему. Ей пришлось раздвинуть ноги, чтобы не впечататься в него коленями, и так их тела оказались практически вплотную. Она машинально схватилась за его предплечье, недоумевающим взглядом пройдясь по самоуверенному лицу.       — Я тебе не верю. — Доран чуть склонил голову набок, всматриваясь в ее широко распахнутые глаза. — Я знаю, что ты многое можешь испытывать. Не только страх.       Деви сглотнула, но не отодвинулась. Их носы почти соприкасались, губами она чувствовала его дыхание, но не могла заставить себя отстраниться.       — К чему вы это?..       — То, что ты ничего не говоришь, не значит, что ты ничего не чувствуешь. — Доран облизнул нижнюю губу и почти добродушно улыбнулся. На самом деле Деви показалось, что он усердно пытается скрыть довольную ухмылку. — Продемонстрирую, если не веришь.       Она понимала, что он прав, но вслух это признавать не собиралась. Тешить его самолюбие — себе дороже.       — Вам нужно отдыхать, — выдохнула Деви, крепче впившись пальцами в его предплечье. — После такой травмы положен постельный режим и...       Доран не дал ей закончить и скучающе констатировал:       — Снова боишься.       Он не отодвинулся, лишь с подозрением сощурился, будто ждал, что получит не менее хлесткий ответ. И не напрасно — Деви почти оскорбленно скривилась:       — Не боюсь.       Она не успела осознать, что за слова слетели с губ, и тут же замолчала, прикусив щеки изнутри. Собственная несдержанность заставила сердце забиться чаще. Говорить такое, когда лицо Дорана находится в ничтожных сантиметрах от ее — все равно что добровольно зайти в клетку голодного хищника.       А Доран смотрел на нее именно так — голодно и предупреждающе. Его взгляд опустился к ее губам, и время словно остановилось. Деви не считала секунды и не двигалась, пока по ее телу горячей волной распространялось предвкушение.       — Раз так...       От его шепота кожа немедленно покрылась мурашками. Деви не шелохнулась, когда Доран медленно убрал ее волосы с одного плеча, оголяя шею; наклонился, согревая ее кожу своим прерывистым дыханием. А ощутив первый влажный поцелуй рядом с ухом, Деви неосознанно вцепилась в его плечо, но не отталкивая, а крепче прижимая к себе.       Разум будто по щелчку отключился — она даже не задумалась о том, что именно происходит. Как только Доран коснулся ее губами, все остальное для нее перестало существовать, растворилось; остался только он сам.       Сначала прикосновения его губ были мягкими, даже осторожными. Доран изучал Деви, ее чувства и реакции, которые были красноречивее любых слов: она содрогалась от каждого нового поцелуя, тихо вздыхала, не в силах сдерживать себя. Обнимала его, цеплялась за плечи, будто боялась упасть. Ее сводила с ума эта неожиданная ласка, его запах и близость, заставившие забыть обо всем.       О том, как это опасно, неуместно и неправильно она подумает потом. Сейчас — чувства взяли над разумом верх.       Деви чувствовала, как медленно тонет в наслаждении. Но почему-то не хотела и даже не думала всплывать.       Вскоре нежность сменилась буйством — Доран начал слабо прикусывать ее кожу, оттягивать зубами, наверняка оставляя после себя следы, и перестал ограничиваться только шеей, иногда переходя на подбородок и ключицы. Деви кусала губы, силясь не застонать, хотя прекрасно знала, что здесь их никто не услышит.       Она просто не могла позволить себе... так. Пока не могла прижаться вплотную, потереться об него, как хочется на самом деле, попросить о большем. В конечностях скопилось напряжение от этого бездействия, слова вертелись на языке, но Деви все еще не могла перешагнуть через собственное смущение.       Прикусив кожу на ее плече, Доран провел по проступившему следу языком и нетерпеливо оттянул край ткани женской майки. Он не дотронулся до оголившейся кожи, лишь до побелевших костяшек стиснул одежду в кулаке, продолжая изводить Деви поцелуями. Она запрокинула голову и выгнулась, почувствовав, как другая его ладонь сдавила талию.       Как бы Деви того ни хотелось, длиться долго это не могло. В один момент Доран остановился и уперся лбом в ее плечо, тяжело дыша. Деви старалась не двигаться, все еще обнимая его за плечи, чувствуя, как его минутами ранее прохладная кожа горит, почти как ее собственная в местах каждого из голодных и жадных поцелуев.       Доран немного отстранился, и она наконец смогла увидеть его лицо. В его чуть потемневших медовых глазах не было ни сожаления, ни недовольства: только больше не спрятанное желание и капля тоски, какую испытывала и сама Деви.       Теперь это больше не забавная игра без сложностей и последствий. И никакого пути назад отныне нет и не будет.       Доран прервал тишину первым, но осторожно, даже с нежеланием:              — И правда не боишься...       Деви медленно кивнула, пытаясь привести дыхание в норму. Доран поправил задравшийся край ее майки и нахмурился. Его туго обмотанная грудь тяжело вздымалась, как и ее.       — Умница. — Доран сглотнул и едва заметно усмехнулся. — Значит, все не зря.       Деви рассеянно проморгалась, пытаясь вернуть себе ясность ума. Она только что чуть не потеряла голову, но в глубине души совершенно ни о чем не сожалела, хоть разум и твердил, что наступать на одни и те же грабли — несусветная глупость.       Нельзя позволять себе такие слабости, как симпатия или привязанность, но... Она уже позволила их себе. Как только Доран сделал шаг назад, в ее груди вновь разверзлась всеобъемлющая пустота. А ведь всего несколько минут назад она о ней даже не вспоминала, словно откровенный разговор и все случившееся после ненадолго заполнили дыру собой.       Деви медленно, даже нехотя сползла с края стола и встала на ноги, неловко подбирая со стола свою куртку.       — Выздоравливайте, — шепнула она, глядя в пол.       Произошедшее явно не даст ей спокойно спать этой ночью, но Деви была обязана восстановить хоть какие-то границы между ними, чтобы окончательно не потеряться в недосказанности и неопределенности.       Доран закатил глаза, но не раздраженно, а с легкой улыбкой.       — Обязательно, — промолвил он ей вслед.       Напоследок Деви лишь пожелала ему доброй ночи и поспешила скрыться у себя.

────𑁍────

Вечером того же дня.

      Перебирая листы бумаги, исчерченные аккуратными штрихами, Деви никак не могла сосредоточиться. На набросках была ее лицо с разных ракурсов, с разными выражениями... От улыбки до хмурой задумчивости. Предстояло выбрать один или два, с которых Сарасвати напишет ее портрет, но все мысли были совершенно о другом.       На улице было уже не так светло, слабый ветер морозил кожу на лице и ладонях, но Деви не обращала внимания. Отняв одну руку от бумаги и не замедляя шаг, она осторожно провела пальцами по своей шее. Именно там, где Доран поцеловал ее в первый раз. Деви словно услышала, как он вновь произнес над ухом:       — И правда не боишься...       Она ненадолго прикрыла глаза, почувствовав, как кожа на лице горит от воспоминаний, но воображение не останавливалось, а продолжало воспроизводить слова мужчины как в записи. Будто он был рядом и снова говорил ей это, снова сводил с ума.       — Умница... Значит, все не зря.       Фразы застряли на подкорке и даже не собирались стираться из памяти, скорее наоборот: намеревались обжиться на новом месте, желательно навсегда. А жар прикосновений въелся, забрался под кожу, не позволяя сбавить температуру.       Доран Басу был в ее жизни самым настоящим крышесносным ураганом, устрашающим и угрожающим разрушением всему, что лежит на его пути: страхам, сомнениям, осторожностям... Дивия могла бы воспротивиться, но с самого начала этого не желала.       Ночью, перед тем, как уснуть, она наконец скрепя сердце призналась кое в чем... Своей кошке — та была единственной, кто не смог бы открыто осудить, и кому не нужно было рассыпаться в долгих объяснениях.       — Кажется, он мне нравится...       Барса в ответ лишь махнула хвостом и отвернулась, а Деви накрыла лицо подушкой и обреченно застонала — принятие вовсе не принесло ей облегчения.       Впереди показалась вывеска знакомого минимаркета, и она сама не заметила, как вскоре очутилась в магазине. Деви не помнила, чтобы ей что-нибудь было нужно и уже собралась уйти, когда заметила над головой продавщицы стенд с табачными изделиями.       Через минуту она вышла из магазина с пачкой сигарет. Точно такую же Деви видела ночью в квартире Дорана практически пустой.       "Вот и повод заглянуть..."       Она обессиленно усмехнулась и быстрее зашагала в сторону дома. Всю дорогу до него и их с Дораном общего этажа она вертела пачку сигарет в одной ладони, пока другой крепко сжимала наброски, сделанные Сарасвати. Она собиралась оставить их дома, выждать немного и... Навестить Дорана.       Ненадолго. Просто чтобы узнать, как он себя чувствует. И, если нужно, снова сделать ему перевязку...       Она так глубоко погрузилась в раздумья о своих планах, что не сразу заметила стоящего перед дверью ее квартиры человека. А когда подняла глаза, любое, даже мимолетное воодушевление разбилось на тысячу осколков.       Кристиан натянул неуверенную улыбку:       — Можем поговорить?

────𑁍────