Часть 1

— Я тоже помогу тебе. — Рассчитываю на тебя, напарник. Чифую почувствовал, как Такемичи крепко сжал его ладонь, а затем — мир размылся и рухнул в темноту. Открыв глаза, он увидел просторное помещение типа… кабинета? Панорамные окна с видом на город, от которого перехватывало дыхание, монументальный стол из темного дерева и роскошное кожаное кресло наводили именно на такие ассоциации. Но что делал здесь он? Потерял сознание и… что? В голову не приходило ни единой мысли, и когда он собирался осмотреться и разобраться что к чему, сзади послышался смутно знакомый голос: — Мацуно! Че застыл, мы опоздаем. Чифую обернулся и увидел перед собой какого-то мужика. Опять же, что-то знакомое прослеживалось в чертах его лица, но он был уверен, что ни разу его не видел, — в своей памяти на лица он не сомневался. Черные волосы, зализанные назад, — почти также отстойно, как у Баджи-сана в школе, хах, — строгий костюм, но надет неряшливо, массивные дорогие часы на запястье — мужчина явно не из бедных, но больше внимания привлекало его лицо, с мешками под глазами однозначно не от скучной жизни и паскудной ухмылкой. Чифую от таких воротило. Вот только глаза — пусть со взглядом человека, повидавшего большое количество отборного дерьма, самые мерзотные стороны жизни, — своей яркой голубой радужкой напоминали… — Таке-мичи?.. — не особо веря самому себе, выдохнул Чифую удивленно. — Ты че, перегрелся? Конечно, Такемичи, кто ж еще. Нормально все? — бросил Такемичи в ответ. Его голос звучал почти неузнаваемо — прокуренный, годами деланный намеренно ниже и грубее, чем есть на самом деле. Чифую нихуя не понимал. — Слышишь, че за маскарад? — пошел в нападение он. — Ты когда перекраситься успел? И где мы? И почему… бля, это что, костюм-тройка? Отстой! — опустив голову и бегло оглядев себя, он увидел черные пряди собственных волос, свесившихся вниз. — Эй, какого хуя?! В этот момент Такемичи, кажется, понял, что он не шутит, даже гонора поубавилось, и спросил уже серьезнее: — Ты о чем? По голове не били, случаем? — Били, блядь! Или ты уже забыл, как Баджи-сан отпиздил меня вчера? Такемичи знатно сбледнул и подошел ближе, укладывая руку на плечо и обеспокоенно заглядывая в глаза. — Чифую? Какой, нахуй, Баджи? Ошалело моргнув, Чифую на автомате ответил: — Баджи Кейске. Капитан первого отряда Тосвы. Мой капитан. — Он набрал воздуха и, понимая, что нервы сдают, повысил голос: — Такемичи, твою мать, прекращай так шутить! Это нихуя не смешно, я ж сейчас реально поверю, что у меня крыша потекла. Молча отойдя к столу, Такемичи схватился за бутылку с чем-то янтарным и наверняка высокоградусным и, не заморачиваясь, хлебнул прямо из горла, после повалился в кресло и уставился на него. — Я бы сказал тебе то же самое, но ты никогда не шутишь о Баджи. Рассказывай. — Что рассказывать?! — взорвался, наконец, Чифую. — Что тебе, сука, рассказывать?! Это ты мне расскажи, какого хуя тут устроил, костюмы и вообще вот это вот все! Еще и ведешь себя как какая-то важная шишка. Я нихуя не понимаю! Ладно, допустим, я все-таки недооценил свое состояние и ебанулся в обморок, но вот это — слишком. Тебя не пиздили давно? Так я щас исправлю! Он тяжело дышал, яростно мечась взглядом по лицу собеседника. Вспышка гнева накладывалась на все большее количество несостыковок, которые он подмечал, он с каждой секундой все больше терялся и бесился от этого пуще прежнего. Такемичи подтянул к себе один из круглобоких стаканов с угла стола, плеснул туда алкоголь и протянул Чифую со словами: — Выпей и успокойся. Сейчас разберемся. Чифую мог бы засомневаться в спокойном состоянии, все же ему всего тринадцать и он никогда не пил, но сейчас он в пару широких шагов подошел, схватил стакан и решительно опрокинул в себя. Глотку моментально обожгло, он почти подавился, но с усилием сглотнул и тут же сильно закашлялся. — Садись. Что последнее ты помнишь? — Мы с тобой обсуждали дальнейшие действия, — устало рухнув во второе кресло, пересказал Чифую. — Я пообещал тебе помочь достичь верхушки Тосвы, а ты — что подсобишь в поиске инфы на Кисаки до того, как мы смахнемся с Вальгаллой. Мы пожали руки. Все. — Вальгаллой? — нахмурился Такемичи, словно что-то вспоминая. — Ебать, махач с Вальгаллой… Это же было двенадцать лет назад! Тебе что, память отшибло? Шок на его лице был до того искренним, что Чифую и сам почти поверил в то, что он потерял память и забыл двенадцать лет своей жизни. Почти. — Какие, нахуй, двенадцать лет? Какой сейчас, по-твоему, год? Две тысячи семнадцатый? — Он самый, — уверенно кивнул Такемичи и, на удивление быстро сообразив, достал из кармана брюк тонкий черный прямоугольник, похожий на электронную книжку, но меньше и приятнее на вид. — Такими игрушками в нулевых еще не пахло. Это телефон, если что. Разблокировав, он перелистнул рабочие экраны, открыл календарь и показал дату, и Чифую вновь охуел от жизни, не удержав рот закрытым. Это было ощутимо за рамками его понимания, но эмоции после стресса и вспышки гнева притупились, а алкоголь размыл восприятие, поэтому он тупо кивнул. Устало вздохнув, Такемичи выпил еще и с хмурым лицом, кажется, о чем-то задумался, очень кстати давая Чифую время, чтобы немного прийти в себя. В конце концов, несколько минут спустя, с лицом обреченно-решительным, он заговорил: — Сейчас самое основное, что тебе нужно знать, — Тосва уже не та, какой ты ее помнишь, я — один из капитанов, а ты — мой зам. — Твой? — нахмурился Чифую, выцепив то, что больше всего не сходилось в его картине предположительного будущего. — Схуяли я твой зам? А Баджи-сан? — Баджи мертв, — тяжело обронил Такемичи. — Убит, если быть точнее. Чифую показалось, что он физически ощутил, как его голова раскололась и схлопнулась в ничто одновременно. Перед глазами на секунду потемнело, в ушах встал белый шум. То есть как мертв? Вот это точно очень злая, отвратительная шутка. Потому что Баджи-сан не может умереть. Такие, как он, не умирают. Баджи Кейске и смерть в системе координат Чифую не просто параллельные прямые — они находятся по разным сторонам бесконечного пространства и не просто никогда не пересекутся, они даже никогда не узнают о существовании друг друга. Баджи Кейске — незыблемая константа, и Чифую ебал в рот такую жизнь, в которой его нет. Тысячи вопросов разрывали его на куски, но сил открыт рот и издать хоть звук — не было. — Баджи убили двенадцать лет назад, Чифую, — мрачно продолжал Такемичи. — Кровавый Хэллоуин — так сейчас называют стычку с Вальгаллой те, кто о ней еще помнит, потому что ее итогом стало два трупа. Баджи убил Казутора. После этого Майки слетел с катушек и забил Казутору до смерти. Каждое услышанное слово крошило в пыль то, что осталось от Чифую. Он не мог этого принять, он отказывался это понимать. Это невозможно. Невозможно. Невозможно. Из набатом гремящего в ушах отрицания выдернула чужая ладонь, крепко хлопнувшая по плечу и встряхнувшая его всего. Чифую зацепился за мимолетную мысль о том, откуда в хлипеньком Такемичи столько силы. Он поднял потерянный, разбитый взгляд и столкнулся с неподдельным сочувствием в глубине голубых глаз. — Я знаю, как тебе тяжело сейчас, Чифую. Но ты пережил это тогда, значит, справишься и сейчас. Жизнь не заканчивается на одном человеке, даже если это Баджи. Я что-нибудь придумаю, и мы вернем твою память. — Чифую и сам не понял, в какой момент заплакал. Обжигающие слезы скатывались по лицу, капали на колени и сжатые до онемения кулаки. — Мы должны были поехать на собрание сейчас. Но в таком состоянии для тебя это не имеет смысла. Дуй домой, Чифую. Я позвоню тебе вечером. Рефлекторно Такемичи протянул ему руку. На автомате Чифую вложил свою ладонь в его. Он снова рухнул в темноту. На миг захотелось, чтобы это была смерть. Мгновенная. — … Чифую! Раскрыв глаза и резко забрав воздуха, Чифую увидел над собой рыдающую рожу Такемичи и подорвался с места, влетая в его лоб своим. Резкая боль немного отрезвила. Он судорожно осмотрелся — небольшой дворик, смурное небо, мелко накрапывающий дождь и пара зонтиков у скамейки, на которой он сидел. Такемичи — с туповатым, наивным, напуганным взглядом, привычным желтоватым блондом на голове, облепившим лицо, в школьной форме. Это сон сейчас такой ебанутый был? — Пиздец, Чифую, ты напугал меня до усрачки! — потирая ушибленный лоб, завопил Такемичи. — Взял и рухнул, как мешок картошки, прямо посреди дороги! Тебе все-таки сильно досталось от Баджи-куна тогда, да? Ты тяжелый, кстати, ебануться, легче Дракена, конечно, но тащить тебя сюда один хуй та еще задачка!.. Под сумбурные крики Чифую медленно хлопал глазами, приходя в себя окончательно. Все в порядке. Ему просто поглючилось. И Баджи-сан жив. Глаза вновь обожгло слезами, и Чифую сложился пополам, вдруг зарыдав в голос. От боли, радости и облегчения. Такемичи замолк, неловко переминаясь с ноги на ногу рядом и ошарашенно глядя на него. Не понимая, какого хера происходит, он не знал, что делать и говорить, и нужно ли вообще, а потому осторожно опустился рядом и положил руку на содрогающуюся спину, дожидаясь, пока друга отпустит. Непривыкший долго плакать — непривыкший плакать в принципе, — Чифую успокоился достаточно быстро и выпрямился, скидывая с себя чужую ладонь. — Извини, — шмыгнул он. — Это пиздец просто, мне такое сейчас привиделось, ты охуеешь. Он рассказал в красках, местами нервно посмеиваясь, а когда описывал внешний вид Такемичи из его глюка, умудрился даже расхохотаться в голос, чувствуя, как тревога разжимает колючие тиски в груди. Такемичи же бледнел с каждой минутой все больше и глаза его снова, уже даже привычно, наполнялись слезами. — Эй, напарник, все норм? Ты что-то хуево выглядишь, — усмехнулся Чифую, закончив рассказ. Нервно и неуверенно пожевав губу, Такемичи ответил: — Не совсем. Слушай, Чифую, тебе, наверное, совсем не понравится то, что я скажу, но и скрывать больше смысла не вижу. Ты меня тупо не простишь потом. — Улыбка сползла с лица Чифую в предчувствии очередного пиздеца. — В общем, это был не сон и не глюк. Знаю, ты подумаешь, что я ебнулся, но ты реально был в будущем. В моем времени. — Чего? — Я не ебу, как это работает со мной, — и уж тем более понятия не имею, почему у тебя тоже получилось, — но я могу перемещаться во времени. Ровно на двенадцать лет… А потом Такемичи вывалил ему абсолютно все: про Майки и Тосву, Хинату, Кисаки, Наото и их планы, будущее, которое он уже смог изменить, когда спас жизнь Дракена, и смерть Баджи. Они просидели до позднего вечера, вымокнув под моросью до нитки и продрогнув до костей. От пережитого и обилия информации голова пухла и раскалывалась. Возвращаясь домой, Чифую трясся как собака под забором, но упорно пытался разложить по полочкам хотя бы основное. Получалось скверно. Он добрался до дома на автопилоте и, только когда поднял глаза на дверь, понял, что пришел не к себе. Чифую не думал. Совсем. Кажется, на это больше не осталось сил. Он просто поднял руку и постучал. Через несколько секунд прозвучал родной голос: — Я открою. Оставалось только увернуться от резко распахнувшейся двери, чтобы не словить ее лбом, и замереть взглядом на чужом лице, тихо выдохнув: — Баджи-сан… Кейске переменился в лице. Высунулся наружу, бегло оглядев окрестности, схватил Чифую за руку и резко втащил в квартиру. — Ма, это Чифую! Ненадолго, я ему тетрадку забыл отдать, — крикнул он в сторону кухни, проволок в свою комнату и уже там, грубо прижав к стене, гневно зашипел: — Долбоеб, какого хуя ты тут забыл?! Ты хоть понимаешь, что будет, если в Вальгалле узнают, что я продолжаю с тобой якшаться? Сначала меня, нахуй, отмудохают, а потом и тебя ебнут где-нибудь. Тебе мало досталось в тот раз? Поверь, они не будут осторожничать, как я. Чифую смотрел на него и не мог оторвать взгляда, словно приклеился намертво. На его искаженное раздражением пополам с беспокойством лицо, слабый неряшливый хвост с выбившимися передними прядями, которые он сдувал с лица в коротких паузах между предложениями, домашнюю одежду и ручку, торчащую из-за уха. Смотрел и не понимал, как может быть, чтобы Кейске… Смотрел и понимал то, чего понимать не должен был. — Че ты молчишь, язык откусил? — напирал Кейске, злясь больше и оттого сильнее вдавливая в стену. — Баджи-сан, я… — Чифую не знал, что нужно сказать. Что он хотел сказать. Мыслей не было совсем — долгожданная блаженная тишина. Кейске обреченно рыкнул и отпустил его, валясь на кровать и пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь в родной обстановке. И в этот момент Чифую понял, что они сейчас наедине, а значит — никто и ничто не мешает им быть честными друг с другом. Что с момента, как Кейске отпиздил его до кровавых соплей, они еще не виделись. Что Кейске, вполне вероятно, чувствует вину перед ним или что-то в этом роде. Он прошел вглубь комнаты и опустился на пол, облокачиваясь спиной на кровать. Не глядя — проще. Наверное. Ему бы только собрать мысли в кучу и подобрать правильные слова. — Я не буду объясняться, — тихо проговорил Кейске вперед него. — Но хочу попросить прощения. — И не нужно, — слабо улыбнулся Чифую, отвечая в тон. — Я все понимаю. А если и где-то неправильно, я доверяю тебе, Баджи-сан. Как самому себе. До конца своих дней. — Дурак, — фыркнул Кейске. Чифую услышал в его голосе облегчение и почувствовал, как самому стало легче — не хотел, чтобы друг сомневался и терзался муками совести, ведь это совсем не в его стиле. — Зачем ты пришел? Прикусив губы, Чифую позволил себе подумать еще немного. Просить Кейске бросить затеянное — дохлый номер. Пытаться все объяснить — еще хуже, половину не поймет, во вторую не поверит. Он не видел путей решить все словами. Поэтому будет делать то, что умеет лучше всего: поддерживать своего капитана действиями, пусть и исподтишка, и прикрывать его спину. — Просто хотел тебя увидеть. Извини, — пробормотал Чифую, поднимаясь и направляясь на выход. — Чифую, — окликнул Кейске в последний момент. — Будь осторожен и не спались. — Конечно, — легко улыбнулся он, едва оглянувшись через плечо. Он прекрасно уловил второй смысл напутствия. *** Замес с Вальгаллой начался резко — вот Дракен и Казутора стоят друг напротив друга, огрызаясь, а в следующий момент — стенка ломится на стенку. Первые моменты побоища Чифую не проебал лишь благодаря отточившимся за годы драк рефлексам. Он мало спал — все думал, думал и думал. Информации было катастрофически мало, лишь сухие факты о двух смертях, которые не особо разнообразил Такемичи, вызнав в будущем лишь то, что Казутора пырнет Кейске ножом. Ни подробностей, ни причинно-следственных связей — действовать придется по ситуации, опираясь лишь на собственные внимательность и реакцию. Выход был только один: постоянно держать в поле зрения обоих и, когда все пойдет по пизде, оказаться поблизости. Сложно, но возможно. Пропустив первый удар по лицу, Чифую встрепенулся и ринулся в ответку, постоянно шарясь взглядом по разношерстной толпе, сливающейся в черно-белый клубок. С поиском Казуторы проблем не возникло — тот за каким-то чертом забрался на груду покореженных авто. Впрочем, причина выяснилась быстро — когда туда же ускакал Майки. А вот с Кейске оказалось сложнее — Чифую уверен, что его знатные патлы высмотрел бы и в кромешной темноте, но того словно и не было на поле боя. И вообще, когда Баджи Кейске в драке — видно невооруженным глазом. Он не скупился на раззадоривающие выкрики и, зачастую, собирал вокруг себя внушительную толпу противников. Тем не менее, одна цель была перед глазами, а потому Чифую, азартно оскалившись, принялся пробивать себе путь к ней. Он увлекся лишь на несколько минут, ломая чужие носы и снося дыхалки, а потом все вокруг неестественно замерло. Где-то среди толпы заорал Дракен, и Чифую моментально метнулся взглядом к возвышению, где Казутора уже хорошенько приложил Майки арматурой по голове. Тишины среди охуевшей толпы не хватило, чтобы расслышать их короткий диалог, но по нервному наклону головы Чифую понял, что Майки умудрился парой слов стриггерить Казутору. Он несколько раз видел такой же наклон у Кейске и, блядь, их общие повадки сейчас сбивали с толку. А после Казутора полег с одного отточенного удара — и все вновь пришло в движение. Пришел в движение и Чифую, стараясь больше не размениваться на мордобой, а двигаться вперед. Он почти не отрывал взгляда от двух полубессознательных тел, а потому отлично видел и как на защиту главы встал Кисаки, и как из-за его спины, словно черт из табакерки, выскочил Кейске. Ни единой царапины, словно и впрямь не участвовал в драке, а ждал лишь этого момента. Кейске отвлекся на миг, не в силах остаться равнодушным к крикам остальных основателей, и тут же полетел вниз, сброшенный с кучи металлолома как котенок за шкварник. Чифую тут же оказался рядом — оставалось всего-ничего, и преградил ему путь. — Стой, Баджи-сан! И это все, что он мог. Не в его силах поднять руку на Баджи Кейске. В его арсенале вновь были лишь слова, и если он не воспользовался ими в спокойной обстановке, то сейчас смысла не было и подавно — Кейске раззадорен, он в режиме «вижу цель — не вижу препятствий», а цель его — за спиной Чифую. — Блядь, Чифую, — он буквально рычал. — Съебись. С моего. Пути. И Чифую отступил. Он помнил о Казуторе. Сейчас Кейске рядом, а значит, он сделает все, чтобы его уберечь, и для этого вовсе не обязательно его останавливать. Развернувшись, он сделал то, за что вся Тосва, возможно, моментально записала его в предатели. То, что умел лучше всего, — последовал за своим капитаном. Наверху, куда с радостными возгласами несся Кейске, разбивая бошки бывшим Мебиусовцам, рядом с по-прежнему неподвижным телом Майки сидел Казутора. Он судорожно прижимал к уху телефон и крупно трясся, что-то бормоча себе под нос и прожигая Кейске взглядом, полным неверия и зарождающейся ненависти. Он стал целью Чифую в этот момент, и Чифую не собирался уступать своему капитану в упертости. Пятьдесят голов из Мебиуса полегли как доминошки с легкой руки Кейске, и Чифую не мог сдержать восхищенной улыбки. Сейчас он был на своем месте и чувствовал себя почти всемогущим, а потом — будь что будет, к ебаным чертям все и всех. Сверкнул заостренный конец трубы, приставленный Кейске к горлу Кисаки. Сверкнуло лезвие ножа в дрожащих руках Казуторы, сидящего за ними. — Баджи-сан, сзади! — заорал Чифую, оступаясь на прогнувшейся под его весом ржавой крыше машины. Он успел лишь легко толкнуть Казутору в плечо и рухнул на согретый солнцем пыльный металл. Поднимать голову было страшно, такого сильного страха он не испытывал, пожалуй, никогда в своей жизни. Первой в глаза бросилась кровь. Ее много вокруг, влажно блестящее алое окропило обглоданную коррозией краску, но ярче и заметнее всего — на лезвии ножа. Ножа, прошедшего по касательной. Распоротую куртку Вальгаллы и неглубокую рану на пояснице Чифую запомнит, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Поднявшись выше, он встретился взглядом с Кейске, ловя мимолетную благодарность в ореховых радужках, а затем — Казутору, отброшенного к нему. Отвлекаться нельзя: внизу продолжалась бойня, а Кисаки все еще стоял напротив, ненадолго дезориентированный происходящим. Чифую сильно сдавил чужое запястье, вынуждая выпустить нож, а затем взял в захват брыкающееся тело, обездвиживая руками и ногами. Казутора бился, яростно пытаясь вырваться и добить, и удерживать его становилось все сложнее, а потому Чифую склонился к его уху и прошипел: — Ты, блядь, чуть не убил его. Ты почти убил Баджи Кейске, своего лучшего друга, единственного человека, который дорожит тобой. Казутора обмяк. Почти моментально, словно в момент исчезли из тела все кости, и Чифую стало чуть труднее дышать — весь его вес он теперь держал на себе. Сместившись, но на всякий случай не разжимая ног, Чифую с трудом пролез в чужой карман и выудил телефон — он хотел проверить свою догадку. Тем временем Кейске, вернувший все свое внимание Кисаки, сдерживался как мог, чтобы не закончить все одним движением. Кисаки хотелось убить. — Запомни, блядь, с этого момента дорога в Тосву тебе заказана. Если я увижу тебя рядом с Майки еще хоть раз, я тебя не пощажу, — прорычал он вместо этого и, широко размахнувшись, въебал по его голове. Кисаки, не отличавшийся физической стойкостью, после второго удара отключился. Кейске склонился над ним и, обшманав карманы, нашел телефон. Сообщения были подчищены, журнал звонков — тоже. Кроме одного, последнего, удалить который, видимо, не хватило времени. Ханма. Пазл сложился, его подозрения подтвердились, и Кейске сумасбродно оскалился, радуясь своей удаче. — Баджи-сан, — довольно позвал Чифую, протягивая телефон Казуторы. — Вот. Последний входящий у него от Ханмы. Уж не знаю, что он там наговорил, но именно после этого Казутора на тебя с ножом пошел. Кейске опустился на корточки, скользнув сочувствующим взглядом по морально разбитому другу, и забрал телефон. В груди грызли обида и злость за Казутору — и без того психически нестабильный, его близкий друг увяз в хитросплетениях планов Кисаки и сдался своим демонам. Но теперь все наладится, обязательно наладится. Кейске мягко растрепал светлую макушку и, ласково улыбнувшись, выдохнул: — Спасибо, Чифую.