Глава VI. Возвращение

Мы сливаемся во тьме, такой эгоистично пустой.

Исследуем осколки, извиваясь в одном ритме.

Я жажду гнить в аду вместе с тобой.

Присоединяйся ко мне, навсегда лишаясь вечного покоя,

Чтобы пасть и переписать этот несчастливый конец, —

Я навеки твой.

/ Motionless in white — Eternally yours

***

Запись в блоге №16

Возвращение, — подобное рождению, — такое же болезненное и отвратное в своей сути, — пронзило мою плоть миллионом осколков. Чем ближе я была к собственному самосознанию, тем глубже они проникали. В жилах закипала ртуть, пробуждая моё иссохшее тело. Я чувствовала присутствие и запах Носферату. Самый желанный и ненавистный, мне хотелось вдохнуть его глубже, стать им. Но вместе с тем, хотелось прекратить дышать и вернуться обратно в небытие, туда, где я была избавлена от зависимости. На губах разливался сладкий густой нектар — кровь. Каждая капля была подобна глотку прохладной воды в пустыне. Я пила и пила, не в силах остановиться и открыть глаза. Когда же первый голод был утолён, я наконец это сделала. Сверху вниз на меня смотрели алые глаза незнакомца. Его лицо с острыми хищными чертами обрамляли белоснежные волосы, спадающие на массивные крепкие плечи. Я лежала на его коленях, продолжая высасывать кровь из его запястья. — Не делай так больше, Мина, — проговорил он строго, но вместе с тем нежно оглаживая мой лоб и щёку. «Не может быть…» — только и пронеслось в моей голове. Отбросив от себя его руку, я метнулась прочь от него, о чём тут же пожалела: мир закружился, и я едва не рухнула на пол, но он быстро подхватил меня, возвращая на кровать. — Какого чёрта? Кто ты?! — я сорвалась на крик, хотя сразу знала ответ, — Что ты сделал с Орлоком? — Тебе нужно время чтобы восстановиться, не делай резких движений. — Отвечай! — я продолжала истерично сопротивляться его попытке заставить меня лежать смирно. — Это я, Мина, — сказал он, — разве ты чувствуешь? Уверен, что чувствуешь. Я рассматривала его во все глаза, улавливая прежние черты того, кого так страстно желала и ненавидела, кем хотела обладать и кто обладал мной. Такой же высокий, статный, теперь в нём не осталось ничего от безобразия нетопыря. Весь его облик был сплетён из изящества, опасности и искушения. Его лицо было безупречным, без малейшего изъяна, идеальным. Мягкие губы раскрылись, обнажая теперь вполне человеческие зубы, — за исключением острых клыков, — когда он поймал мой полный недоумения и восхищения, взгляд. — Нравится, то, что ты видишь? Это ты сделала со мной. Твоя любовь преобразила меня. — Я ненавижу тебя, — процедила я сквозь зубы. И это была чистая правда. Я ненавидела его ровно настолько, насколько любила. Лёд и пламя танцевали вальс в моей душе из-за него, обжигая накалом. — Ты оставил меня гнить в этом замке, сходить с ума, а теперь снова возвращаешь меня в эту невыносимую пытку?! — Именно, — проговорил он нарочито медленно ступая вокруг кровати, но не приближаясь ко мне, — потому что ты — моя. То, с какой твёрдостью он проговорил последние слова, моментально распалило жар внизу живота. Полулёжа на кровати, я вдавливалась в неё, сдерживаясь чтобы не броситься ему на шею. Его новое обличие нравилось мне не меньше прежнего. Я физически ощущала, как хочу испытать его на себе, точнее, — в себе. Меня магнитом тянуло к нему. Его кровь, которой он сполна опоил меня, только усугубляла моё положение. Шумно дыша, я с усилием отгоняла от себя это чёртово наваждение. Закрыла глаза, повторяя про себя как мантру: «Я не поддамся, я должна быть сильнее этого, инче никогда не выберусь из этого плена…» Кровать слегка прогнулась под его коленом, когда он, приблизившись, склонился надо мной и начал невесомо оглаживать висок, шею, ключицы, плечо. Я сильнее зажмурилась, будто если сделаю это достаточно сильно, то всё окажется лишь миражом в небытие, откуда он меня так нагло вырвал обратно. — Ты — моя, Мина, — прошептал он в ухо, едва касаясь губами, — даже смерть нас не разлучит, я не позволю. Его близость и шёпот сводили с ума. Хотелось сдаться им, сдаться в его власть снова. Но вместо этого, я с силой рассекла пальцами его новую плоть под рёбрами. Пальцы нащупали сердце, что камнем покоилось в его грудной клетке. Густая, почти чёрная кровь плавно стекала по моему запястью к локтю, а он продолжал легко улыбаться, не сводя с меня глаз. — Можешь забрать. Оно — твоё, — облизнув собственную кровь из уголка губ сказал он всё таким же твёрдым тоном, — я подожду, пока ты сделаешь то же, что и я, — вернёшь меня, осознав, что мы — одно целое. Я сжимала его сердце в своей ладони, боясь шелохнуться. Он видел мои сомнения насквозь. Он знал обнажённым не только моё тело, но и душу. Он осквернил собой каждый потаённый уголок моего рассудка. — Ну же, решайся, пока я не передумал, — он приблизился, оставляя между нашими губами считанные сантиметры. Запах его кожи пьянил, застилая собой желание вырвать из груди его сердце и запереть на веки в гробнице. «Я не поддамся, не поддамся…» Освободив руку из его плоти, я откинулась на подушки, притягивая его на себя. Глубокий яростный поцелуй обрушился на меня подобно удару, закружил пространство, сжигая всё лишнее. Был только он. Только его губы, сминающие мои. Его пальцы, сжимающие мои. Я остервенело вжималась в его тело, желая протиснуться в проделанную в его груди дыру и остаться в ней навсегда. Перевернувшись, я оказалась на нём сверху. Медля, я угрожающе вжала пальцы в его горло, как будто это действительно могло ему чем-то навредить: — Не смей больше оставлять меня одну, — прошипела я у самого его лица. Подхватив меня под бёдра, он молниеносно поднялся, удерживая на себе и впечатывая спиной в холодную стену: — Как пожелает моя королева, — сказал он, тут же кусая мою шею до выступающих багровых капель. Облизывая их, он стал неспеша стягивать мою одежду, мучая нарочитой медлительностью своих движений. Я громко застонала, вонзая ногти в его плечи, когда острые клыки коснулись сначала одной груди, затем второй. Я негодовала, ведь не могла выбраться чтобы ускорить процесс, зажатая между ним и стеной, а ему это только доставляло удовольствие. Водя языком вокруг сосков, он жадно посасывал их, от чего я чувствовала собравшуюся между ног влагу. Мои хриплые недовольные стоны заполоняли комнату вместе с его шумным дыханием, сливаясь в симфонию тоски друг по другу. Наконец смиловавшись надо мной, он перенёс меня обратно на кровать, бережно укладывая на красный шёлк и раздевая. Оставив меня без одежды, он отстранился на шаг, разглядывая моё разгорячённое тело. — Как ты прекрасна, моя роза, — проговорил он, оценивая меня точно произведение искусства. — Прикоснись к себе. Хочу, чтобы ты ощутила то же вожделение от себя самой, что испытываю я, глядя на тебя. Это звучало как мольба и приказ одновременно. Он придвинул кресло к кровати, располагая его на достаточном расстоянии чтобы видеть картину целиком, сел, сосредоточенно наблюдая за тем, как я ласкаю себя. — Так? — Я с вызовом смотрела в его лицо, поглаживая грудь, зажимая соски между пальцев. — Да, — сдавленно подтвердил он, — спустись ниже. Почувствуй своё… наше общее желание. Я послушно опустила одну руку к животу, скользя пальцами к клитору. Встав на колени, я погрузила в себя два пальца, двигая бёдрами, как если бы между ног у меня были не они, а его член. Запрокинув голову назад и лаская второй рукой грудь, я хрипло застонала, целенаправленно провоцируя его скорее завершить эту сольную прилюдию. Он заворожено наблюдал за моими действиями, напряжённо вжимая ладони в подлокотники кресла. Я чувствовала приближение оргазма, когда он, наконец, сдался. Подойдя, он положил свою руку поверх моей, ускоряя движения и добавляя к моим пальцам два своих. От приятного растяжения я вскрикнула, наблюдая за ним через полуопущенные веки. Второй рукой он придерживал меня за талию, не давая упасть на кровать. Когда от оргазма меня отделяла пара толчков, он остановился, вынуждая меня сделать то же. Обхватив мой подбородок, он размазал вязкую смазку пальцами по моим губам, а затем облизал их, смакуя: — Такая сладкая девочка. Моя. — Твоя. В следующее мгновение я набросилась на него, срывая ненужные барьеры в виде предметов одежды. Я целовала и прикусывала кожу на его точёном торсе, оставляла красные полосы ногтей на его спине. Наши ласки походили на борьбу, мы стремились поглотить друг друга, стать единым существом. Тело пронзила острая нега, когда он вошёл в меня сзади, вынуждая стать на четвереньки и прогнуться в пояснице. Оттягивая мои волосы назад, он впивался в открывавшуюся ему шею зубами, размазывая мою кровь по своему лицу. Он словно хотел искупаться в ней. Он толкался в меня грубо, то замедляя, то ускоряя темп, чем изводил нас обоих. Просто заниматься любовью для нас было недостаточно: мы жаждали испытать весь спектр похоти. Отстранившись, я развернулась к нему, с силой прокусив своё запястье и поднесла к его губам, предлагая испить меня по-настоящему. Он тут же проделал то же самое со своим, подставляя мне кровоточащую кисть. Мы пили друг друга, наполняли друг друга безумием. Он позволил уложить его на спину. Оказавшись сверху, я очертила пальцами его идеально тело, наслаждаясь гладкостью бледной кожи. Целуя крепкую грудь, живот, я бесстыдно изучала его языком, погружая твёрдый член в свой горячий рот. Его отрывистые стоны — лучшая мелодия, которую я когда-либо слышала. Двигаясь вверх и вниз от головки к основанию, я чувствовала, как внутри нас пульсирует одно на двоих желание. Потянув меня к себе, он усадил меня сверху, помогая мне привставать и снова опуститься на него. Наше шумное дыхание, всхлипы и влажные шлепки тел друг о друга раскаляли воздух. Царапая его грудь, я слизывала его кровь со своих пальцев. Он с наслаждением наблюдал, сжимая мои бёдра до красных следов. Каждый раз подводя нас к пику, он останавливался, словно желая накопить неудовлетворённость до тех пор, пока она не сведёт нас обоих с ума. — Я больше не могу, я хочу тебя так сильно, — простонала я, умоляя его разрешить мне кончить и вместе с тем, не желая, чтобы эта сладкая пытка хоть когда-нибудь прекратилась. Оказавшись снова надо мной, он сцепил мои руки над головой и по-особенному нежно принялся целовать меня, спускаясь к подбородку, шее, ключицам. Я ожидала свежей порции укусов, но в этот раз ласка его губ была чувственной, практически невесомой. Плавно войдя в меня, он начал двигаться, вторя движение пальцем на набухшем клиторе. Я теряла рассудок в его руках. Абсолютно беззащитная перед ним, абсолютно защищённая от всего остального мира и даже смерти. Хватаясь за его губы, я приближалась к самим небесам. Истома накрыла нас, едва разделив на несколько коротких мгновений. Я чувствовала его горячее излияние внутри себя, пульсацию мышц влагалища вокруг ещё твёрдого члена и невероятную безмятежность, что соединила нас навсегда. Я долго лежала на его груди, укрытая тёплыми объятиями его рук, выравнивая сбившееся дыхание. Он оглаживал мои изгибы, вызывая мурашки, — реакцию, которая, как я думала, недоступна вампирам. Он рассказал, что сбежал из замка, думая, что умирает. Скитаясь в горах и прячась в пещерах, он, кусок за куском терял старую плоть нетопыря. Его прежние зубы выпадали вместе с когтями, а жёсткая кожа стекала сукровицей со всего тела. Метаморфоза завершилась точно в такое же полнолуние, какое было в ночь, когда он покинул замок. Увидев себя в отражении горного озера, он не сразу поверил в то, что случилось: ни в одной книге не было и намёка на подобную способность вампира. — Там, в пещере, теряя себя прежнего, меня спасала лишь ты, Мина, — сказал он, заставляя смотреть в его лицо и удостовериться в серьёзности сказанного, — ты дарована мне господом, — или, если угодно, — самим Дьяволом, за всю ту одинокую вечность, что я провёл, упиваясь чужим страхом и собственной исключительностью. Я исцелил тебя от жизни и смерти, ты меня — от себя самого. — Я люблю тебя, мой князь. Полюбила тебя с первой нашей встречи. Я была создана для тебя. Я не врала: оглядываясь назад, я поняла, что он стал не просто моим наваждением, а тем, что я всегда искала, к чему стремилась моя душа. Он оказался воплощением всего, что мне было нужно. Только он смог утолись мою ненасытную жажду. Мы — два чудовища, нашедших счастье друг в друге.