Лис

      После «перемирия» всё словно встало на свои места. Они вновь и вновь пробегались по всему изученному, в итоге, приняв решение, что она была достаточно подготовлена. Вскоре, они решили, что выдвинутся на то самое, её первое задание уже вечером.       — Нами правят иностранные жестокие фохты, у нас нет ни порядка в монете, ни толкового наместника, ни даже печати, так что мы должны бегать за своей печатью за границу! — скандировал он, забравшись на один из столов.       В тот день настроение в таверне было скверным, оттого, Флок принялся поносить корону, это всегда было беспроигрышным вариантом. Пока все завсегдатаи возмущались, сотрясая в воздухе кружки с элем, Цвия возмущалась тоже, пробираясь от одного стола к другому, попутно обчищая карманы пьяных простофиль.       Тогда всё прошло легко и просто, «без сучка и задоринки». Девушка гремела монетами в карманах, но, упившимся в усмерть посетителям до этого не было никакого дела. Выйдя из Таверны по очереди, они завернули за угол, стянули всё барахло, что было необходимо для образов, а затем Флок подставил мешок.       — Ссыпай всё сюда! — зашептал он, и девушка принялась вычищать карманы, сбрасывая туда всё, что попадалось под руку — там оказывались монеты, какие-то перстни, фибулы, почему-то надкусанный кусок мяса.       — Дай я понесу! — заговорчески шикнула девушка, выдирая мешок у него из рук. Он позволил. Цвия тащила его так, словно в этой холщовой ткани лежал весь смысл мироздания — вытянула руку вперёд, неся его строго перед собой, а сама сверкала, словно начищенный подсвечник. Флок опасался, что кто-то мог их заметить, но, ничего ей не говорил. Ему не хотелось портить момент. Но и здесь всё сложилось как нельзя лучше, на пути им никто так и не попался. Когда они вернулись в усадьбу, было глубоко за полночь. Все жители дома спали, и они, стараясь не шуметь, тихо прокрались с чёрного входа.       — Давай сюда, — бросил Флок, протягивая руку, но Цвия отпрянула, прижала награбленное к груди. Она старалась выглядеть серьёзной, но у неё это слабо получалось.       — Ещё чего! Это моё!       — С чего бы?       — Таковы правила, ты сам говорил!       — Я передумал, — он, пугая, дёрнулся вперёд, и девушка, отшатнувшись, бросилась вверх по лестнице, пытаясь сдерживать рвущийся из груди хохот. Он нагнал воровку в её комнате. Мог бы быстрее, но, отчего-то, захотелось подыграть.       — Так нельзя, это моя территория! — взвизгнула она, когда Флок перехватил её руку с мешком.       — Здесь нет твоей территории, это мой дом, — он рассмеялся тоже, пока она, извиваясь, словно уж на сковороде, пыталась вытянуть свой трофей подальше от него.       — А вот и есть! Это и мой дом тоже! Наш общий!       — Значит, — уточнил мужчина, сгрёб её в охапку, чтобы она прекратила брыкаться, подобно раненому кабану, развернул лицом к себе, — Дом наш общий, но всё добытое — только твоё?       — Всё так, — кивнула она, высоко вздёрнув подбородок, разглядывая его этими своими глазами, в которых плясала сотня торжествующих чертят.       Он не мог этого проигнорировать. Нет, ну, мог, конечно — просто не хотел. Той ночью он поцеловал её второй раз. Флок и сам не понимал, почему так отчётливо помнил каждый поцелуй, но этот был другим. Он был совершенно не такой, как первый. Сейчас ему не казалось это смешным, ему не интересна была её реакция, его не заботило, что бы она сказала, что сказал бы кто-то ещё, как она бы вела себя после. Ему просто захотелось поцеловать её, прямо в эту минуту, и не было никаких других причин. Девушка не отшатнулась, не сбежала, даже не дала ему, что было бы вполне ожидаемо, звонкую оплеуху, она, напротив, приникла ближе, обвивая рукой его шею, второй всё еще прижимала драгоценный мешок к груди — Флок, разжав её ладонь, отбросил его в сторону. Подняв Цвию под бёдра, слегка подбросил, чтобы она сцепила ноги на его талии, сделал три шага в сторону, тут же ударившись коленом о тумбу, которую, по всей видимости, сдвинула девушка, и та теперь непривычно стояла в совершенно неподходящем месте. Он зашипел, прямо в женские губы, и они растянулись в довольной усмешке, заставив его улыбнуться и самого. Подойдя ближе, Флок уложил ее на кровать, не позволил сомкнуть колен, ложась сверху, продолжая удерживать икры на своём торсе. Оторвавшись от губ, спустился ниже, очертил языком острую линию челюсти, и ещё ниже, оставляя влажную дорожку на шее.       — Щекотно, — Цвия попыталась отстраниться, но он удержал её за подбородок, остановился прямо у судорожно бьющейся артерии, прикусил кожу, затем оставляя на ней горячий поцелуй, вырывая у неё из груди тихий стон. Свободной рукой сжал бедро, принялся расстегивать пуговицы на её идиотской, так сейчас раздражающей, мужской рубахе. Когда осталась последняя, девушка перехватила его кисть, взглянула вниз, своим потемневшим, напоминающих бездонные кратеры, взглядом, — Не снимай, — тяжело дыша, едва слышно, прошептала она. И он видел, слышал о чём она говорила. Она боялась, но не того, что он узнает, а того, что он узнает. Боялась того, как отреагирует. Подняв её ладонь, он оставил поцелуй на тыльной стороне.       — Я хочу тебя видеть.       Тяжело сглотнув, Цвия помедлила, но всё же смягчила хватку, прикрыла глаза, неуверенно кивнув. Последняя пуговица сдалась легко, представив вид на туго стянутые бинты на груди. Ему вдруг стало интересно, было ли ей тяжело дышать в них? Приподнявшись, Флок коснулся сплетений, ласково огладил её рёбра и развязал узел, ослабил давление, стянул первый бинт, развязывая спутанные кольца одно за одним. Когда последний покинул своё место, девушка дрогнула, а нежная кожа покрылась мурашками, она не открывала глаз, жмурилась, всё ещё чего-то опасаясь. Сняв рубаху и с себя, мужчина склонился, поцеловал ключицы, между грудей, едва ощутимо сжав одно из полушарий, провёл языком по ареоле соска, затем оставив короткий поцелуй ниже, прямо в ямке между рёбер. Когда Флок аккуратно коснулся пояса её штанов, Цвия, запустила пальцы в его волосы, стянув на затылке, подтянула его голову выше, поцеловала сама, пусть и нервно, как-то отчаянно, слишком напористо, для её положения. Она приподнялась, помогая избавить себя от остатков одежды, а затем вцепилась в его плечи, так крепко прижимая к себе, будто боялась, что он сейчас испарится, рассеется дымкой в воздухе. Кое-как стянув с себя низ, он коснулся пальцами её влажных складок, раздвигая, направил себя, одним тягучим движением, с глухим стоном, проникая внутрь. Чего именно она боялась, он понял только сейчас, услышав, как она тихо рыкнула, как крепко сцепила зубы, увидев крепко зажмуренные глаза, увидев выражение боли на её лице. Он замер.       — Ты?... — продолжить он не успел. Девушка накрыла его рот ладонью, откинувшись на подушку, тяжело дыша.       — Молчи, — глухо шепнула она. Да и что он мог сказать? Вряд ли шутка, вроде «Дьяр, так ты что, не мужик?» сумела бы её успокоить. Взяв её ладонь, он поцеловал теперь уже внутреннюю сторону, запястье, предплечье, нежно погладил её скулу, оставляя поцелуй на щеке, в уголке губ. Она наконец расцепила челюсти, выдохнула, подаваясь его ласкам, — Продолжай…       Повторять было не нужно. Он двинулся медленно, пытаясь быть аккуратным настолько, насколько, наверное, никогда ещё не был, сжал её в объятиях, оглаживая плечи, спину, каждый сантиметр её тела, целуя лицо, шею, мягкие, всё более податливые губы. Почувствовав, как она расслабляется, постепенно ускорился, опустив руки на её ягодицы, сжал их, невольно, крепче, чем следовало, прижимая ближе, к своим бёдрам. Цвия изгибалась, подавалась вперёд, крепко сжимая его плечи, Флок слышал её стоны, что заглушали его же губы, чувствовал их вкус на своём языке — на её тоже, такой манящий вкус в глубине её горячего рта. Перехватив её горло, слегка сжав его, он нарастил темп, поцеловал её, уже не мягко, скорее требовательно, оторвавшись, вгляделся ей в лицо, поймал взгляд лишь на мгновение перед тем, как она, с тихим стоном, вновь прикрыла глаза.       — Посмотри на меня, — грубый шёпот опалил её губы, — Я хочу тебя видеть.       Цвия распахнула веки, сталкиваясь с ним взглядом, его глаза были почти чёрными, почти пугающими. Почти. Флок утробно зарычал, сделал несколько последних движений, а затем, на её живот пролилось что-то горячее, и гортанный звук стих, превратившись в едва слышный стон куда-то в ложбинку её груди, в которую он уткнулся своим лбом. Девушка боялась его тревожить, боялась что-то говорить. Но едва мужчина чуть отстранился, чтобы перелечь на кровать, она быстро обтёрлась первой попавшейся под руку тканью — его же рубахой, отшвырнув, тут же отвернулась лицом к стене, вжавшись в неё настолько, насколько это вообще было возможно. Она лежала тихо-тихо, не издавая и звука. В какой-то момент ему показалось, что она спит, поэтому Флок аккуратно, стараясь не разбудить, подтянул простынь выше, накрывая женские плечи.       — Ты знал? — её тихий, взволнованный голос разорвал тишину, — Ну… Что я не мужчина?       — Скажем… — Флок придвинулся чуть ближе, положил голову на её плечо, потёрся щекой о её висок, — Мне, в общем-то, без разницы.       — А. — это прозвучало странно, так, будто что-то застряло у девушки в глотке. Он с трудом сдержал смешок, почувствовав, как напряглось её тело, — А ты с ребятами тоже?... Ну. Спал.       — Угу. — он коснулся её бедра под тонкой простыней, — С каждым. — пробрался рукой под ткань, касаясь оголённой кожи, повёл выше, по боку, — Из. — его пальцы щекоча, с лёгким нажимом, прошлись по средней линии плоского живота, — Здесь. — добравшись, ладонь легла на небольшую грудь, сжав, — Живущих. — договорив последнее слово, он прикусил кожу на девичьем плече, и она крупно вздрогнула, попытавшись скинуть его руку.       — Фу… Боги.       Флок, не выдержав, рассмеялся.       — Не хотел расстраивать, но актриса из тебя так себе.       — Вполне прилежная, раз никто больше не заметил, — отмахнулась Цвия, но он всё же услышал облегченный выдох, что она пыталась скрыть за раздражённым фырканьем.       — Может теперь познакомимся? Как думаешь, мы достаточно близкие товарищи? — он смотрел на её лицо краем глаза. На губах расцвела улыбка, но она, не слишком активно, дёрнула плечом, делая вид, что старается его согнать.       — Цвия. Так меня зовут.       — Красивое имя. Тебе идёт. — она не ответила, — Ты расскажешь им?       Некоторое время девушка молчала, но всё же неуверенно кивнула.       — Позже. А если они меня не примут?       Почему-то, такой мысли у Флока не возникало. Это казалось само собой разумеющимся.       — Ты им нравишься.       Флок не знал, зачем он приходил к ней по ночам, зачем по идиотски влезал в её окно в потёмках, хотя можно было войти через дверь, и почему вдруг ему стало комфортно спать с кем-то в одной койке, хотя раньше, он всей душой ненавидел дни их вылазок, когда делить ночлег приходилось с кем-то ещё. Он не знал, почему ему не мешали её раскинутые во все стороны конечности и закинутые на него ноги, как и почему он неосознанно принимался обшаривать постель, проснувшись в одиночестве. Хотя, признаться, он никогда об этом и не размышлял, самокопания были ему чужды, и это, пожалуй, определило всё, что произошло после. Рассказывать правду ей не пришлось. Всё сделали за неё.       В тот день они все были в сборе, освежевали зайцев, затем развалились на зеленеющей траве, подставляя лица щедрому солнцу.       — Вот бы фрекен сюда… — мечтательно протянул Харальд, и Цвия закатила глаза.       — Заткнись, — они сказали это с Ульфом в один голос, рассмеялись, — Ну правда, — чуть мягче добавила девушка, — дай тишиной насладиться.       — Ну правда, — вторил Матиас, — Никого не смущает, что такие вольности дозволены только нашему «грамру»? — едко поинтересовался он.       Флок приоткрыл один глаз, наблюдая, но не отвечая. Он бросил короткий взгляд на Цвию, хотя, и не глядя на неё ощущал, как она напряглась, навострила уши.       — Ты о чём это? — лениво поинтересовался Харальд, не слишком заинтересованный диалогом.       — Делаете вид, что не замечаете, как он с Дьяром трётся?       — Ревнуешь, мой маленький? Кого из нас? — поинтересовался Флок. Присутствующие загоготали, но он видел, что Матиас не шутил, в нём кипела ярость. Тот поднялся на ноги.       — Совсем слепые?! Это девка! Самая обычная девка! Цвия? Так тебя зовут? — она моментально подскочила, сжалась, сделала несколько шагов назад. Настроение в группе переменилось мгновенно, все встали тоже. Флок поднялся следом, неспешно, будто собираясь на прогулку, встал перед ней, рассматривая собравшихся.       — Он держит нас за баранов, а вы следуете за ним, как покорная паства! —бросил он. Харальд задумчиво почесал бороду.       — Мужик, девка… Да хоть йотунша с тремя сиськами! Нам-то чё?       — Да! — поддержал Ульф, подходя ближе, поддерживающе положив руку ей на плечо, — Она здесь удержалась, доказала свою полезность. Она часть семьи, кем бы там ни была.       — Удержалась?! — он расхохотался, — Да он же её сношает, пока вы здесь носитесь с ней, как с писаной торбой!       Флок дёрнулся вперёд, но Цвия вцепилась в его предплечье.       — Оставь! — умоляюще выкрикнула она. Он не обернулся, но остановился.       — А ты? — продолжил Матиас. Он подошёл на шаг ближе, но на следующий не решился, — Это ведь было твоё правило. Что особенного она сделала, чтобы с тобой договориться?       В зелёных глазах вспыхнула ярость. Флок и сам удивился, как сильно его разозлили чужие слова. Он выдрал руку, в мгновение оказался рядом, схватив Матиаса за грудки, наотмашь ударил в челюсть. Бурая кровь брызнула на траву, мужчина упал на четвереньки. Продолжить не позволили. Харальд и Ульф подхватили его под руки, оттаскивая в сторону.       — Успокойся! — выкрикнул Харальд.       — Матиас, Хель ради, заткнись, пока цел!       Но Матиас не замолчал, расхохотался. Сплюнул алую слюну прямо Флоку под ноги, подняв голову на остальных.       — А вы? Так и будете молчать, сучьи дети? Он выгнал каждого, кто отказывался недостаточно полезен, зато мы обязаны кормить эту суку? — он вновь посмотрел на Флока, растянув губы в улыбке, оголив красные, залитые кровью зубы, — Тебе не кажется, что с «семьёй» нужно делиться?       — Отпусти. Если не хочешь, чтобы я его убил, — теперь Флок был спокоен, и это пугало ещё больше. Харальд замер, бросил взгляд на Матиаса, а после убрал руки, Ульф поступил также. Мужчина больше не был импульсивен, он поднял нож, что валялся на пне после разделки туш, не спеша подошёл к Матиасу, крепко ухватив его за шкирку, оттащил в сторону. Теперь тому было страшно. По настоящему, он всё кричал, просил, проклинал, а потом Флок отрезал ему язык, и все звуки слились в один громкий, протяжный вой. Он оставил его там же, брезгливо отбросив испачканный клинок, вернулся к группе.       — Донесите ему, что ему лучше уйти куда-нибудь подальше отсюда, — все молчали, лишь коротко кивнув на его слова. Когда все разошлись, он посмотрел на Цвию, подошёл ближе.       — Боишься меня?       — Нет. — она сказала это уверенно, хотя он видел, как она дёрнулась, когда расстояние сократилось, как тяжело ей было не опускать взгляда. Флок кивнул. Произошедшее не доставило ему удовольствия… Хотя, кому здесь врать? Разумеется, доставило. Но, помимо этого, он слишком хорошо понимал, что это было необходимой мерой. Просто для того, чтобы ни у кого больше не возникло даже подобной мысли. Возможно, её бы и не возникло, но проверять ему не хотелось.       Матиаса забыли быстро, никто о нём не говорил. Возможно, только при Флоке, но эту тему никто не поднял ни разу. То, что Цвия была не Дьяром приняли как должное, пусть и путались сначала — к ней уже слишком привыкли за время жизни под одной крышей.       По прошествии времени, когда она перестала пугаться каждого его появления, вздрагивать от каждого шороха, всё вернулось на круги своя. Цвия спала, как всегда, крепко, а он смотрел на её обнажённую спину, на хаотично раскиданные на лопатках волосы, на то, как первые рассветные лучи красиво падали из окна на её плечи, подчеркивая бледность кожи. Сам не зная зачем, принялся выписывать на тонкой коже, вдоль позвоночника, лишь ему известные узоры. Тогда Флок внезапно решил, что он может сдержать данное всем обещание, что время пришло, что она может уплыть, что Харальд и Ульф об этом позаботятся. Даже допустил мысль, что он сможет найти их позже, когда закончит здесь, когда сделает то, к чему стремился всю свою жизнь. И они разработали план, надёжный, как ему казалось, они присмотрели корабль, что дрейфовал в порту и уже давно не отплывал от берега, они просчитали все дежурства постов и пересменки, высчитали время, когда им стоит выдвигаться, как, в случае чего, отбиться, во сколько нужно оказаться на корме. И всё шло своим чередом, пока не оказалось, что никакой пересменки не было, что солдат оказалось слишком много. Их ждали. Цвию, конечно, поймали первой. Ульф оказался ближе всех, он ринулся вперёд и его пронзили мечом, как простую соломенную куклу. Он умер сразу, не было ни геройской схватки, ни посмертной речи, он просто упал мешком наземь, смотря в миг опустевшими глазами в небо. Все оставшиеся сумели сбежать, да. Но тот момент безвозвратно изменил все последующие.       — Это я, это я виновата! — Цвия едва ли могла говорить, лишь невнятно бормотала эти фразы, но он всё понял.       — Говори! — Флок втащил её в комнату, закрыв за собой дверь, — Они за нами следили. Позволь узнать, откуда узнали?       Девушка в миг замолчала. Уставилась на него, хлопая длинными ресницами.       — Отвечай, — зашипел он. Цвия сжалась, попытавшись ускользнуть, пройти к двери, но он перехватил её, грубо сжал щеки, заставляя смотреть себе в глаза, — Отвечай! Так ты ему отплатила? Что тебе пообещали?       — Это не я! — закричала она, с силой ударив его по руке, — Я не сдавала! Они искали меня!       — На кой чёрт ты им сдалась?! Кюной себя возомнила?!       Цвия не ответила, тяжело дышала, буравя его злым взглядом. Тишина затянулась.       — Лучше тебе начать говорить.       — Или отрежешь мне язык? Убьёшь? — едко бросила девушка, на лице растянулась болезненная ухмылка.       — Хочешь проверить? — ему хотелось бы сейчас говорить правду, но он знал — не отрежет, не убьёт. Не сделает ей ни-че-го. У него не получится, что бы она ни сделала, — Проваливай.       Она дёрнулась так, словно он и взаправду её ударил.       — Что?!       — Уходи. Из. Моего. Дома.       — Нет! Это и мой дом тоже!       — Катись отсюда к чёртовой матери! — взревел он, — Катись, так далеко, чтобы я больше никогда тебя не видел!       — Я не уйду, — твёрдо отчеканила девушка. Флок ухмыльнулся.       — Хорошо. Пеняй на себя.       Она не ушла, как и обещала. Хотя он на это надеялся. Но его злость, его мстительность, решили всё за него. Она не рассказала, и он сделал свои выводы. Её искали, и она заложила их, чтобы не тронули её. Так всё было? Её искали, поэтому, через время, Флок просто привёл её на главную площадь, и сдал её тоже. Ушёл, даже не обернувшись, пока она звала его, пока просила, пока умоляла и пока крыла его самыми последними ругательствами.       — Ты сделал… что? — спросил Харальд, когда Флок вернулся один. Тот его хорошо услышал, но переспросил снова. Не мог в это поверить, хотя, Флоку казалось, только такого от него и должны были ожидать.       — Что слышал. Или какая-то конкретная часть особенно интересует?       Мужчина резко схватил его за плечо, поворачивая к себе, вцепился в одежду, встряхнул, с яростью глядя в лицо.       — Ты из ума выжил?! Ты хоть понимаешь, что с ней сделают?!       Флок вцепился в его одежду тоже, грубо сжав ткань у шеи.       — Мне всё равно! Она нас сдала. Из-за неё погиб Ульф.       — Ты пытаешься меня зацепить за больное. Ни одному твоему слову не верю! Она бы так не поступила, она наша семья!       — Наша? — он рассмеялся.       — Наша! Мы можем её вытащить. Ты мой брат, Флок, но всё это — перебор, даже для тебя.       — У меня нет братьев и нет семьи, — усмехнулся мужчина. Харальд непонимающе замер, а затем отшвырнул его от себя, с таким отвращением, будто перед ним был уже не человек, лишь кусок гниющего мусора.       — Так оставайся один. Мы уходим. Продолжай в том же духе, в итоге, сдохнешь не от меча, а от своего же яда.       Дожидаться их ухода Флок не стал, ушёл сам. Место никогда его не держало.       Когда он узнал, что Эйнар прибудет в город, ему показалось, что что-то в жизни встало на своё место, вернулось на проторенную тропу. Флок не мог подобраться к нему столько лет, и сейчас он сам готов был прийти к нему в руки. Связаться с Фридой было просто, договориться тоже. Он слишком хорошо знал, как она ненавидела «нового» лендермана, как боялась, что на его место, при неудобном исходе, пришлют иностранного. Сначала он думал, что всё началось со смерти Ульфа, но потом понял, что всё началось задолго до этого — с отрезанного языка Матиаса, с того, что он не выгнал его раньше, или попросту его не убил. От Фриды Флок узнал, что всю информацию о них выдавал Матиас, еще до того, как его лишили способности говорить. Узнал и о том, что Цвия была дочерью местных бондов. Те погибли, как и многие прочие, от чумы, и её забрали на воспитание ландборы, что проживали на их земле. Вырастили, правда, как скотину на убой. «Отец» умер тоже, а «мать», не сумевшая заплатить ландскюльд, продала Эйнару Цвию в счёт оплаты. Вот так просто. От того она и бежала, от того и прибилась к ним, от того, винила в смерти Ульфа себя. И не было ни предательств, ни скрытых смыслов.       Остановиться Эйнар должен был в усадьбе тигнармана Орма, и Флоку дали карт-бланш, его впустили внутрь, не предоставив никакого свода правил. Тот день был солнечным, он стоял в тени колонн и видел, как привели Цвию, как усадили на лавку, среди цветущих кустарников, её нарядили в красивое платье, причесали, соорудив на голове красивую прическу, отчего её длинные тёмные волосы блестели на солнце, струились по плечам. Он понимал, зачем это было сделано — отвлечь всё внимание на неё, у них, в целом, хорошо получилось, Флок не мог не залюбоваться ею и сам. Но, меж тем, он видел, как она смотрела на них всех с непомерной злобой, словно загнанный в угол волчонок. Впрочем, её это не портило, лишь придавало особый шарм. Или ему так только казалось. Вскоре появился сам виновник. Тот был, казалось, счастлив, смотрел на Цвию, как на свою добычу, как на кусок мяса, выставленный перед хищником напоказ, он протянул руку, касаясь лица девушки, и она брезгливо отпрянула. Флок и сам не понял, как тогда оказался рядом, не заметил, как остриё кинжала вошло мужчине под рёбра.       — Беги. Беги! Тебя не остановят, найди Харальда, — бросил он, не глядя в её сторону.       — А ты?!       — Я вас найду, — он не мог оторвать взгляда от умирающего мужчины. Тот был уже не тем, кого он помнил из детства, Эйнар постарел, обрюзг, заплыл жиром, не державший в своих руках ни меча, ни топорика. Лендерман умирал не быстро, все кричал, стараясь кого-то призвать на помощь, он его даже не узнал. А Флок всё смотрел и смотрел, забыв все слова, что так хотел ему сказать всю свою жизнь. Хрипы затихли, но он так ничего и не почувствовал, ни радости, ни удовлетворения. Вот и всё. Ну и что? И ничего не изменилось, жизнь не сделала оборот, воздух не стал пахнуть приятнее, а он не стал и на каплю счастливее. Единственная мысль, что возникла, была лишь: «А что теперь?». И никакого ответа. Он больше ничего не знал. Флок уловил Цвию краем глаза, резко обернулся.       — Какого чёрта ты ещё здесь?!       — Я без тебя не уйду. — отчеканила она с железной решимостью, вздёрнув подбородок.       Она не уйдёт, только эта обида из её глаз уже никогда не исчезнет. Она никогда уже не посмотрит на него так, как смотрела до всего этого. Он сделал к ней шаг, а затем, вышедшие из дверей усадьбы стражники взяли их в кольцо.