Часть 5 «Приют имени Вальдерхуфа»

      Добравшись до Филлидельфии, Твайлайт вышла из поезда и оглядела мегаполис. Довольно ухоженный большой город с красивой архитектурой, казалось, готов распахнуть объятия перед каждым туристом и искателем новой жизни.       Поймав первое попавшееся такси, она решила сразу же наведаться в приют, в котором выросла Коузи. Ее встретило трехэтажное здание, из бежевого кирпича, с лужайкой и игровой площадкой, на которой резвилась детвора ровно до того момента, как вблизи появилась Твайлайт, приковав к себе всеобщее детское внимание.        Стоило ей только вступить на территорию, как ее тут же окружили жеребята всех возможных возрастов и расцветок.       — А вы плавда принцесса? — спрашивала восхищенная юная фестралка, с несколькими отсутствующими молочными зубами.       — Правда. Принцесса Твайлайт Спаркл, очень рада познакомиться с вами.       — Вы здесь, чтобы усыновить нас всех?       — К сожалению, нет, — смутился аликорн. — Я здесь по одному делу. — Тут в голову Твайлайт пришла внезапная идея. — Ребятки, а кто из вас знает кобылку по имени Коузи? — Детвора затихла, все отвели взгляды. — Не волнуйтесь, никто ни за что ругать вас не будет.       — Но ведь она преступница.       — Да-а-а, но я здесь, чтобы помочь ей, она решила исправиться, а чтобы помочь ей, мне нужна любая информация о ней. Ну что, кто-нибудь общался с ней или был ее другом?       Несколько жеребят наконец подняли копыта, обращая на себя внимание.       — Чудненько, что вы можете мне рассказать о ней?       — Она Эквестрию пыталась захватить.       — Я имела в виду о ее жизни здесь.       — Она вроде была доброй, помогала мне с домашней работой.       — Да, и мне.       — И мне.       — А вы не замечали за ней никаких странностей, может, она делала что-то или говорила как-то не так, может, ее кто-то обижал?       — Её никто не обижал, но она… Она часто одна любила сидеть, камешки перебирать, рисовать себя с короной и что-то записывать.       — Она всегда говорила, что принцессой хочет стать, а потом поменяла слово «принцесса» на «императрица».       — О, а ещё она иногда пакостила и обижала кого-нибудь, и ее за это ругали. Ее спрашивают: «Зачем?», «Почему?», а она только: «Не знаю» или «Захотелось». Странно, да?       — Действительно, а она часто так делала?       — Нет, она обычно милой была, но иногда у неё такое случалось.       — С возрастом всё чаще и чаще начала так делать.       — Да-да.       — А потом она уехала учиться. Её воспитательница в школу Дружбы отправила. Говорит: «Коузи, ты умница, но тебе не хватает дружелюбия и общительности, там тебя этому научат и перед тобою откроются все двери».       — Да-да, так и было.       — Коузи сначала не хотела ехать, а потом резко передумала.       — Ясно, а…       — Что за шум, а драки нет? — послышался зрелый голос со стороны приюта. — Ой, ваше высочество! Вот чего я точно не ожидала сегодня увидеть — это аликорна. Вы здесь для того, чтобы осчастливить кого-то из этих крох? — она погладила одного из сирот по голове.       Воспитателя можно было описать как кобылку-земнопони средних лет, с кремовым цветом тела и темно-синей гривой, которую она подвязывала в пучок и украшала такой же кремовой, как она сама, лентой.       — Нет, я здесь по немного другой причине.       — Коузи?       — Коузи.       У воспитательницы вырвался нервный смешок, с примесью горя.       — Да, этого я и опасалась. Детишки, можете дать нам с принцессой поговорить, пожалуйста.       Толпа жеребят с неохотой расступилась, провожая воспитателя и принцессу взглядами. Вместе, обе кобылки, зашли в здание приюта, поднялись на второй этаж и остановились в пустующей комнате для персонала. Воспитатель тут же уселась на диван и выдохнула. Твайлайт устроилась на другом диване напротив.       — Может чай или кофе?       — Нет, спасибо, я бы хотела послушать, что вы мне скажете.       — Разрешите сначала поинтересоваться как она? Мы все волнуемся.       Такое беспокойство за свою подопечную показалось Твайлайт хорошим знаком. Похоже, жеребята не врали, говоря, что Коузи никто из воспитателей не обижал.       — В порядке. Я вытащила ее из камня и сейчас она с друзьями.       — Хвала небесам, бедная девочка. Не понимаю, как всё могло дойти до такого. Она, конечно, проявляла странные заскоки, но я списывала их на ее возраст.       — Давайте с самого начала, и по порядку. С какого возраста здесь Коузи?       — С рождения, я растила ее с младенчества, она мне как вторая дочь.       — А что вы скажете о ее странностях? Дети сказали мне, что у неё случались внезапные порывы.       — Вы же знаете, что в коллективе не обходится без ссор, кто-то подерётся, кто-то обзовётся, кто-то заберёт игрушку, это же дети.       — Да.       — Коузи не была исключением, но, в отличие от других, она ничего мне не говорила. Кто-то мог делать это из зависти, кто-то из-за обиды, иные из-за мелочей, но она… Она просто делала то, что делала. Я списывала всё на то, что она хочет от меня больше внимания, так как считает меня своей мамой, но стесняется в этом сознаться, по аналогии с другими сиротами. Но когда я задала ей вопрос об этом, она абсолютно серьезно сказала, что считает меня скорее сестрой, тётей или подругой, но никак не своей матерью. Это ранило меня до глубины души, но я не вправе злиться на неё за это.       — Я понимаю, но мне говорили, что она стала такой с возрастом. А во сколько, конкретнее, это начало происходить с ней?       — Ой, я и не вспомню, хотя… Да-да, точно, это начало происходить с ней незадолго до того, как она получила свою метку! Она получила ее довольно рано, ей тогда было восемь.       — Вот как! Это очень занимательно. Метки пони — это очень сильные магические знаки, отражающие не только талант, но и натуру каждого. Но разве метка Коузи не досталась ей за навык игры в шахматы?       — Честно говоря, я не уверена, что хоть когда либо видела как она в них играет.       — Но что же тогда значит ее метка?       — Не знаю, я никогда не брала это в голову.       — Вспомните, при каких обстоятельствах она ее получила?       — Кажется в этот день была драка. Да-да, Сенд Касл и Марципана сильно подрались в этот день, хотя все считали, что они нравятся друг другу.       — Коузи их стравила?       — Я не могу такое заявлять, даже если эти трое и не ладили сильнее всех прочих в группе, то это не значит, что именно она виновна в случившемся.       Твайлайт спокойно выслушала воспитателя, хотя, в своей голове, уже всё для себя решила.       — Разве пони могут получить метку за плохой поступок? Вы знаете хотя бы одного пони, метка которого имела бы под собой злую ассоциацию?       — Ну… — Твайлайт перерыла в своей голове всю знакомую ей информацию. — Нет, не знаю.       — Тогда с чего бы Коузи становиться первой? Быть может, ее метка обозначает ее ум и стратегический склад мышления. Вы знаете, она такая умная девочка, даже слишком.       — То, что она умна, я знаю, но что означает это: «даже слишком»?       — Иногда мне кажется, что в Коузи уже заложены какие-то знания, которые ей остаётся только вспомнить.       — Расскажите подробнее.       Местная библиотека пожертвовала нам несколько книг. Коузи очень любит читать, и поэтому, как только их доставили, она прыгала от счастья. Она тут же выхватила одну из коробки и умчалась читать ее. Это был какой-то учебник по магии. Должно быть, он попал туда по ошибке, ведь литература была далеко не детской. Скрывшись и просидев тихо, как мышка, до самого ужина она не отрывалась от неё, прочитав солидный кусочек. Она настолько увлеклась чтением, что совершенно отказывалась идти на ужин. Тогда я отругала ее и забрала книгу до момента, когда она поест. Ей это очень не понравилось, и она готова была начать психовать, но я твёрдо стояла на своём. Коузи смирилась и, фыркнув, ушла на ужин. Пока ее не было, я сама, из интереса, попыталась прочитать эту книжку, но решительно ничего не поняла. Впрочем, я покажу, она же все еще где-то здесь.       Воспитатель прервалась и, быстро обшарив полки старого стеллажа, нашла небольшую книженцию с пожелтевшими от старости страницами и выцветшей обложкой, но все еще довольно сносную. Достав ее, она протянула ее Твайлайт и села обратно.       Прочитав обложку, Твайлайт погрузилась в приятные воспоминания о детстве. «Первоосновы магии» — первая книга про магию не базового уровня, с которой и началось ее погружение в таинства арканы.       Воспитатель продолжила.       — Когда после ужина она не подошла ко мне для того, чтобы забрать книгу, я забеспокоилась, что она обиделась на меня, а потому ушла ее искать. Нашла я ее там же, где и в первый раз, но уже с другой книгой, не похоже, чтобы она злилась на меня. У нас произошёл следующий диалог: 

𑁍𑁍𑁍

      — Коузи, ты разве не хочешь дочитать предыдущую книжку, или ты обиделась на меня и не хочешь говорить со мной?       Она широко открыла глаза и непонимающе посмотрела на меня.       — Я ни на кого не в обиде, просто я уже знаю, чем кончится книга.       — Как? Ты разве читала эту книгу до этого и знаешь что в ней написано наизусть?       — Нет.       — Тогда как?       — Просто помню, и всё.       — Коузи, ты точно не в обиде на меня за то, что я тебя отругала?       Она встала с насиженного местечка и, подойдя ближе, обняла мою ногу.       — Я не могу на тебя долго злиться без повода, я ведь так сильно тебя люблю.       — И я тебя люблю Коузи, сильно-сильно.

𑁍𑁍𑁍

      — Я также обняла ее, и потом мы разошлись по своим делам, как-то так.       — Это странно, слишком странно чтобы быть правдой.       — Я понимаю, но клянусь, что не вру вам.       — Может что-то ещё?       Воспитатель глубоко задумалась и прикрыла глаза, но так ничего не вспомнив, просто передернула плечами и печально посмотрела на принцессу.       — Боюсь, больше ничего я не вспомню. Принцесса, вам помогли мои сведения?       — На самом деле они сделали ситуацию только запутаннее.       — О небеса, бедная девочка… Вы же не заключите ее снова в камень?!       — Я всеми силами постараюсь избежать этого, но если она вновь перейдёт черту слишком сильно, то мне ничего не останется, кроме как повторить этот опыт.       Воспитатель горестно вздохнула.       — Неужели над беднягой весит какое-то проклятье или злой рок, или же пресловутое яблоко и впрямь недалеко падает от яблони?       — Что вы сказали? — встрепенулась Твайлайт.       — А? Про злой рок?       — Нет, про яблоню! Вы что знаете ее родителей?       — Не то чтобы знаю…       В Твайлайт загорелся новый лучик надежды.       — Что же вы сразу не сказали?       — Я же сказала, что мне не так много о них известно, вернее, о ней. Я знаю только о ее матери, но немногое.       — Расскажите все, что знаете.       — Если мне не изменяет память, ее мать зовут Сансет Скай. Вы понимаете, я интересовалась ею только когда мне принесли Коузи. Она, кажется, была археологом.       — Вы знаете почему она отказалась от Коузи?       Лицо воспитателя резко изменилась на раздражённое и озлобленное.       — Не знаю, она называла ее чистым злом и сразу же, как родила ее, попросила унести подальше от себя, чтобы она могла забыть ее как страшный сон. Она даже имени ей не дала. Это сделала я!       — Но откуда такая неприязнь к ней?       — Этого я тем более не знаю. Я никогда с ней не встречалась, не разговаривала и не собираюсь начинать. Всё, что мне известно, пересказано из третьих уст.       — Может, вы знаете, где она проживает, чтобы я могла встретиться с ней и поговорить?       — Вероятно, я знаю, где она может находиться сейчас.       — И где же?       — Там же, где она находилась до, во время и двенадцать лет после рождения Коузи.       — Да?       — Остров «Слеза Селестии», Филлидельфийская исправительная колония номер три, в простонародье «Рысий ров», женское крыло.       Твайлайт, молча, приоткрыла рот и встала в ступор.       — Она работает там надзирателем? — спросила она с последней надеждой.       Взгляд воспитателя и фраза «Яблоня от яблони» объяснили Твайлайт всё красноречивее любых слов.       — Спасибо вам за помощь, думаю, ваши сведенья помогут мне в работе с Коузи, возможно, я даже когда-нибудь обращусь к вам за помощью ещё.       — Буду ждать вас, и, принцесса, если будет такая возможность, разрешите мне с ней повидаться.       — Обязательно, ещё раз спасибо, до свидания.       — Прощайте.       Выйдя за территорию приюта, Твайлайт наконец присела на скамейку и перевела дыхание. Последняя полученная ею информация выбила ее из колеи, Коузи оказалась куда более странным жеребенком, чем она предполагала, и теперь ей предстояла встреча с той, кто фактически является семьей Коузи.       Мать-преступница. Твайлайт уже опасалась того, что ей предстоит узнать «от» и «до» этой кобылке.