Глава 4 - Бельфегор и Сун Джин У

Король и Грех. Падение Олимпа, арена битвы. Тишина висела в воздухе. Пыль ещё не успела осесть, а взгляд Сун Джин У был прикован к демону. Перед ним стоял не просто враг. Это было нечто древнее, ленивое как вселенская тьма — и столь же всесильное. Бельфегор улыбнулся. Его глаза пылали. Его тело — преображённое, демоническое — теперь излучало плотную ауру, словно яд, впитавший в себя века. Каменные гиганты за его спиной шагнули вперёд, и земля затрещала. — Узри страх, который ты уже знал, человек, — проговорил демон, — Ты один раз пал перед ними. Пал в своём мире. Настал твой конец… снова. Среди трибун — напряжение. Демоны переглядывались, а люди смотрели с замиранием сердца. На одном из экранов, в мире Сун Джин У, жена прижала сына к груди. Он, сжав кулаки, прошептал: — Папа не проиграет. Сун Джин У сделал шаг вперёд. В его глазах отразился собственный страх — не перед смертью, а перед возможностью вновь потерять себя. Внутри него бушевала Тьма. Король теней не просто жил в нём — он был им. Вспышка теневой магии. Земля содрогнулась, и из-под арены поднялись тени. Массивная армия вновь восстала. Игрис, Бер, Айрон, Танцующий Тень и даже павшие ранее бойцы — все вернулись. Но Джин У не остановился на этом. — Слияние Призрачной Армии… — тихо произнёс он. С его телом сливались души павших теней. Его мечи затрепетали — они больше не были обычным оружием. Это были воплощения бесчисленных побед. — Ты не первый, кто пытался стереть меня. Но ты первый… кого я сам похороню. Бельфегор взревел. Его тело выросло до гигантских размеров. Каменные титаны соединились с ним. Его грудь раскололась, и там засветилось ядро — источник магии демона Лени. — УМИРАЙ! Огромная рука сжала Джин У, и взрыв прогремел на пол-арены. Тени рассыпались в прах. Даже Игрис упал на колено. Люди вскрикнули. На трибунах повисла тишина. Но… демон замер. Его глаза дёрнулись. — Что…? Изнутри его тела раздался голос: — Я не один. Я — мы. Мгновение — и из груди Бельфегора вырвалась тень. Джин У вышел из ядра демона, ранив его изнутри. Его меч пронзил само сердце зла. — Сумеречная буря. Гигант взорвался. Тени вихрем закружились по арене. Бельфегор, тяжело дыша, упал на колени. Его тело медленно рассыпалось в пыль. Аластор, судья, вздрогнул от восторга и засмеялся в эфир: — Вот это да, леди и джентльмены! Победитель первого раунда… СУН ДЖИН У!!! Толпа взорвалась. Люди скандировали его имя. Даже боги, наблюдающие издалека, поднялись с мест. Брунгильда выдохнула с облегчением. Гейр улыбнулась. Джон Константин закурил, глядя в небо: — Один-ноль. Надеюсь, ты смотришь, Локи. На экране, в мире Джин У, его жена плакала, не скрывая слёз. Сын смотрел на экран с блеском в глазах: — Папа… самый сильный. И сам Джин У, стоя посреди руин, смотрел в небо. — Я человек. И я помню… ради кого я сражаюсь. Мир Теней, восстановительная палата. Несколько часов спустя. Сун Джин У сидел на каменном троне, накрытом мягкой тканью. Его тело было перевязано, магические печати удерживали раны, которые не успели затянуться. Возле него стояли Игрис, Бер и Айрон, также восстанавливающие свою материю. Игрис опустился на одно колено. — Владыка… прошу прощения за свою слабость. Сун Джин У покачал головой: — Ты сражался до конца. Все вы — мои тени, моя воля. Мы победили. Это главное. Бер, с отломанным когтем, тихо заметил: — Но враг был… нечто иное. Его аура… искажала само пространство. Сун Джин У взглянул в потолок. Он вспомнил, как Бельфегор засмеялся перед тем, как исчезнуть. — Да. Он не просто демон… он архетип. Ленивый, но древний. Он пробудил нечто внутри меня… и я боюсь, что это не конец. Комната совета демонов. Тронный зал с красными обивками и стенами, плачущими кровью. Шесть силуэтов сидели за массивным круглым столом. — Ты видел это, Маммон? — прошипел демон Зависти. — Он заставил Бельфегора использовать полную форму… — ответил Гнев, слегка приподняв бровь. — Но Бельфегор ведь… — начал демон Обжорства, но его перебили. — Нет, он не умер, — раздался ленивый голос из кристалла связи. — Просто… отсыпался. В кристалле появилась проекция Бельфегора, лежащего на больничной койке, с катетером, обёрнутого в простыню. — Простите, что не умер, — зевнул он. — Но, черт подери, это был хороший бой. У меня даже мышцы болят… которые я думал, у меня отсутствуют. — Ты… удовлетворён? — процедил демон Гордости. — Более чем. Этот человек… стоит нашей ярости. Жаль, я не смогу спать ещё несколько дней — а ведь собирался. — Всё это… выходит за рамки, — сказал Сатана, наконец поднимаясь. — Надо изменить стратегию. Они умеют побеждать. Наблюдательная палата Брунгильды. Гейр принесла ей чай. Рядом стоял Джон Константин, опершийся на стену. Он смотрел в сторону зеркала-наблюдателя, где повторяли момент победы Сун Джин У. — Это было чертовски красиво, — выдохнул Джон. — Я думал, проиграем. — Он доказал, что может противостоять даже архидемону, — ответила Брунгильда, не отрывая взгляда от зеркала. — Но каждый следующий бой будет только сложнее. Нам нужно быть готовыми. И найти следующего бойца. Константин затушил сигарету. — Я найду его. Но ты должна быть готова к тому, что следующий… может не вернуться. — Я знаю, — прошептала она. — Но у нас нет другого выбора. После окончания битвы. Арена постепенно очищается от разрушений. Службы демонов и людей чинят трибуны, а экран Аластора вещает на весь Мультивселенский эфир. Аластор с воодушевлением в голосе вещал: — Вот это да! Первый бой турнира завершён, и счёт открыт: 1:0 в пользу человечества! Но, но... друзья мои, кто же станет следующим, кто вступит в бой за тьму? На трибунах совета демонов царила тишина. До того момента, пока с тяжёлым звуком не встал один из них — в золотом плаще, покрытом драгоценностями, кольца на пальцах, корона на голове. Его взгляд был холодным и оценивающим, как у банкира, уставшего от бедняков. Маммон, демон Жадности, медленно шагнул вперёд, его голос отдался эхом: — Они отняли у нас славу в первом бою… теперь я отниму у них всё. Их надежды. Их веру. Их душу. Я — Маммон, повелитель алчности. И я покажу этим смертным, что значит желать… слишком много. Из его шага разносились золотые волны, превращающие всё под ногами в блестящий металл. Пол арены начал покрываться узорами из чистого золота. За ним следовали прислужники — мимикрирующие под богатых людей демоны в фальшивых костюмах, с золотыми цепями и фальшивыми улыбками. Сатана вздохнул и одобрительно кивнул: — Пора показать… что происходит с теми, кто не знает меры. Гейр, наблюдая за ним с обзорной платформы, нахмурилась: — Маммон… он другой. Он ведёт войну не грубой силой, а разумом и искушением. Слабый дух — его первый союзник. Брунгильда повернулась к Константину: — Нам нужен кто-то, кто не поддаётся искушению. Кто смотрел в глаза злу — и не моргнул. Константин закурил: — У меня на примете есть один. Безумец… но с характером. Он давно продал душу, и теперь нечего терять. Он резко разворачивается и исчезает в черной двери, уводящей его искать следующего воина...