Часть 4

      Надев защитные очки, Лололошка принялся стругать из дерева. Сегодня он стругал санки. Предыдущие, на которых решили вместе прикатиться Джон с Сеймуром, сломались. Неприятно, конечно, что сломались так быстро, но за то теперь Лололошка знал, что для племянничка нужно делать по-настоящему неубиваемые санки, просто чтобы в подобной ситуации, если она снова случится, он был бы в безопасности. Услышав скрип двери в мастерскую, и мысленно себе записав то, что петли нужно смазать, Лололошка отложил лобзик в сторону и снял защитные очки, поворачиваясь ко входу. – Привет, Джон.       Джон, уже успевший отойти от травмы головы, кивнул и подошёл ближе к Лололошке, встав рядом с ним и сложив руки на груди - наблюдал за тем, как "брат" работает, и ничего не говоря. Лололошка уже понимал, к чему это. Джон подбирал слова для серьёзного разговора. Почти всегда, когда он даже не удостаивал его ответным приветствием, и некоторое время после этого сохранял тишину с самого начала, в конечном итоге он заговаривал на какую-то серьёзную тему... Честно? Немного напрягает. У них уже больше двух месяцев не было как таковых серьёзных разговоров, а это значит, что скоро у Лололошки снова будет изнывать мозг от мыслей, ибо Джон собирается подкинуть ему вещей для размышления на ближайшее время, от пары дней до пары недель. – Говори уже. – Что?       Джон перевёл взгляд со стола, на котором Лололошка работал над новыми санками, на самого Лололошку. Спустя пару секунд до него дошло, о чём его попросили, и снова отвёл взгляд, переведя его на снегопад за окном. – Я тут задумался...       После этих слов гений снова замолчал, постукивая пальцем по собственному предплечью. – "Задумался" надеюсь не настолько, чтобы у меня потом голова болела от мыслей? – Нет, нет, не настолько. Просто... Я думал о том, как всё будет в будущем.       Блять. Нет, ну блять. – Понимаешь?       Лололошка глубоко вздыхает и опускает на столешницу стамеску, которой вырезал на поверхности санок узоры. Да, он понимает. Он тоже думал о будущем, что будет тогда, в этом самом будущем. Честно, даже искренне надеялся, что будущее у них будет общее - у него, у Джона, у Сайриссы, у Раи, у Сеймура, и у Джодаха, и у Окетры... Они были его друзьями. Его семьёй. Его Всем. У него кроме них никого нет, ни родителей, ни друзей-из-прошлого в виде Первых. Он искал их, честно искал. Даже если он не говорил Окетре об этом, даже если не говорил об этом никому, кроме Сеймура... Джон знал, что Ло ищет, даже если тот ему не говорил об этом напрямую. Туилин и Фалинда вообще были в другой реальности, их он не искал. Про Гуах'ткш'кхтара, то есть Гуаха, он пытался разузнать, как и про Нардуша, и про Вальдхара. Ни про кого узнать не сумел. Ни единой зацепки. Не единой ниточки, по которой он мог бы пойти, чтобы найти хотя бы упоминание о своей прошлой семье. О тех, кого он когда-то называл братьями и сёстрами. Своей семьёй. Он просто не мог позволить себе потерять ещё одну семью.       Тяжело вздохнув, Лололошка повернулся к Джону, что всё ещё терпеливо ждал ответа, внимательно глядя на своего брата-междумирца. Сжав в руках деревяшку, Ло опустил взгляд в пол, сглотнув. Что он мог ответить на это? Ему тоже было беспокойно за будущее. Особенно за будущее тех, кого он так полюбил. Он просто надеялся, что рано или поздно он не останется один. – Понимаю.       Отряхнув руки от деревянной стружки, Лололошка потёр глаза пальцами. Он не хотел об этом говорить, на самом деле, ибо если он начнёт этот разговор, то закончат они не скоро. Совсем не скоро. – Я вот просто подумал... Ну, знаешь, лучше пока стараться не заглядывать далеко-далеко в будущее, Ло. Понимаешь? Я так, заглянул в ближайшие пару лет... Вот подумал - ты мало когда можешь на месте усидеть, а Райя говорила, что ты раньше и животных держал, и комиссаром поселения был... Может тебе на день рождения подарить питомца? Ну, чтобы ты чувствовал себя получше, и расслаблялся хоть время от времени? Я вот чтобы разгружаться на работу хожу, читаю, стараюсь разбавлять мысли о будущем мыслями о работе... А ты себя загружаешь и работой по дому, и какими-то занятиями по хозяйству, и по мирам с Окетрой бегаешь, в передряги попадаешь.., – Ах, да. Теперь Лололошка видит, куда клонит Джон. –..Тебе нужно давать себе отдыхать, Ло. Ну, расслабляться.       Да-да, расслабляться... А Лололошка... А он, Лололошка, как он может давать себе расслабляться, а? Он если останется наедине со своими мыслями более, чем на 2 часа, то начинает сходить с ума, натурально. Он чувствует себя тревожно, у него в груди болезненно бьётся сердце, дыхание тоже сбивается. Без физической работы он никак не мог оставаться в адекватном состоянии, без беспокойства и панических атак. Он хотел бы, но не на успокоительных же ему постоянно сидеть? – Я... Ну...       Лололошка замялся, и Джон, подгадав момент, подошёл ближе, кладя ладонь на его плечо и осторожно похлопывая. – Тебе нужно это, Лололошка. Понимаешь? Ты не можешь вечно бежать от своих мыслей или заваливать себя работой просто для того, чтобы отвлекаться. Каждый день ты себя заваливаешь чем-то, уходишь рано утром и возвращаешься поздно ночью. Ты даже не всегда ужинаешь с нами, не смотря на то, что готовишь для нас... Тебе стоит немного прийти в себя, Ло. Теперь тебе некуда спешить. Ты можешь быть спокоен.       По крайней мере он может постараться, не так ли? Джон говорит, что это важно. Сам Ло понимает, что это важно. Джон за него беспокоится. А он... А сам Ло не то, чтобы беспокоится о себе, на самом деле. Он привык беспокоиться о окружающих, а не о себе. Джон - наоборот, привык заботиться о себе... И теперь заботится о нём. Это приятно. От этого теплеет на сердце. – Я понимаю, Джон. – И-и-и?... – Я понимаю и принимаю то, что я должен работать над своими проблемами и не заталкивать их в дальний угол своего мозга. И я буду работать над своими проблемами, и не буду заталкивать их в дальний угол своего мозга. Честное слово.       Покачав головой, Джон улыбнулся и двинулся ближе к Лололошке, обнимая его и мягко похлопав по спине, держа голову на плече "брата". Закрыв глаза, Лололошка обнял его в ответ, и... Блять. Опять... Ну не умеют они контролировать объединение, когда находятся, ну, под влиянием сильных эмоций. Однако... Не то, чтобы Ло был против этого объединения. Особенно сейчас, когда чувствовать присутствие близкого ему хотелось больше всего.

***

      Открыв глаза, Джонолошка слегка сжал собственные плечи - глубоко вздохнув, мироходец слабо погладил их, оставляя ощущение того, будто его обнимает кто-то другой. Синхронное биение двух искр где-то внутри, в глубине собственного тела, Джонолошка расплылся в улыбке. Это было одно из самых приятных чувств, который он мог ощущать, как слияние двух разных существ. Так же где-то внутри слышались голоса Джона и Лололошки, но сам Джонолошка игнорировал их. Постепенно у него начал проявляться свой разум, своё сознание, и действовать он мог сам, практически не прислушиваясь к словам двух существ, из которых он был создан... Он и так знал, что они будут делать.       Опустив ладонь на поверхность, покрытую рабочим ковриком, Джонолошка прошёлся от одного его конца до другого, прикрыв глаза, наслаждаясь ощущением того, как ткань и дерево мешаются под пальцами. С тех пор, как жизнь Лололошки и Джона начала приходить в норму, и стала течь в спокойном русле, его, Джонолошку, его начали выпускать в разы, в разы реже, и чаще всего это были именно такие, случайные соединения в пылу эмоций.       Приятные запахи тепла, дерева и металла сплетались в что-то очень комфортное, почти родное. С закрытыми глазами пройдя по комнате, слияние перевёл ладонь со стола, покрытого опилками и деревянной стружкой, на бревенчатую стену, медленно водя пальцами по бугристой древесине, то поднимая ладонь чуть выше, то опуская на прежний уровень, пока не дошёл до окна. Ощупав пальцами стекло, Джонолошка распахнул глаза. Склонившись к стеклу, он некоторое время смотрел через окно на то, как снег медленно опадал на белоснежную пелену, что мягким, красивым одеялом ложилась на землю. Это был первый раз, когда он видел снег... Или же они. Он, они... Не так уж и важно. Он просто был чем-то отдельным.       Расплывшись в улыбке, слияние глубоко вдохнул через нос и выдохнул на холодное стекло, рисуя на нём улыбающуюся рожицу. Хотелось выйти на улицу и потрогать снег, поваляться в нём, поиграть с ним... –..и давай уже разъединяться.       Оп, оп, а куда это они спешат? Слияние, остановившись, снова прикрыл глаза, прислушиваясь к разговору Лололошки с Джоном. Да, последнюю фразу сказал Джон, сейчас, судя по голосу, говорит Лололошка. – Ну... Может для начала прогуляемся? Мы ещё в этой форме гулять по снегу не пробовали. Я хочу попытаться.       Вот, вот, Лололошка! Правильно! Он тоже хочет. – Прогуляться? Ну... Прогуляться так прогуляться, почему бы и нет? Можем до речки пройтись, если хочешь. Сеймур сейчас спит, Сайрисса снова занимается исследованиями... Я ей микроскоп подарил, она травы под ним рассматривает, жучков препарирует...       Развернувшись от стекла, Джонолошка, уже не так уж и сильно прислушиваясь к разговорам своих создателей, пошагал к двери. Сняв с вешалки пальто Джона, оно, в отличии от куртки Ло, было длинным и тёплым, Джонолошка накинул его на свои плечи и принялся застёгивать пуговицы. Ну, пуговицы это слабая сторона пальто - в этом плане молния на куртке Лололошки ему нравилась намного больше. На пальто всего семь пуговиц, но блин, как с ними было сложно! Четвёртая, если считать верху-вниз, постоянно заедала и никак не хотела продеваться через дырку. У Джона с этим проблем нет, а вот у него - да, есть. Кается, но это не то, что у него получается легко.       Расправив низ пальто, Джонолошка... А вообще, почему Джонолошка? Может ему вообще может нравится, когда его называют Дейв! Среди его создателей - Джон Дейви Харрис и Лололошка... Ну, вообще у Лололошки фамилию он не знает, просто потому, что Лололошка сам своей фамилии не знает, но у него тоже было прозвище Дейв. По поддельным документам он был Лололошка Уильям Дейвисон, и даже в фамилии у него есть Дейв! Хотя кто у него спрашивает...       Открыв дверь мастерской, слияние вышел на улицу, ступив на хрустящий белый снег. Улыбка с лица так и не сходила - свернув от мастерской налево, Джонолошка пошагал по тропинке, вытоптанной по краю озера, чтобы обогнуть его и направиться в сторону речки, о которой говорил Джон. Как хорошо, что никто, ни Джон, ни Ло, не задумывались о том, кто из них двоих управляет телом, ибо теперь он мог, без особого надзора, насладиться спокойствием и тишиной зимнего леса. Ха-ха, совсем как подросток, которого отпустили погулять родители.       Наклонившись к сугробу по левую сторону от тропинки, Джонолошка собрал в руки снег, и, слепив снежок, запустил его в дальнюю от себя иву - она росла у самой кромки воды, и он едва сдержал восторженный вздох, когда снежок попал в дерево чуть выше той ветки, в которую он изначально целился. Его эта прогулка приводила просто в щенячий восторг. – Давай только не будем задерживаться, и вернёмся домой... Ну, часам к четырём вечера?       При воздействии Джона он опустил взгляд на руку, на запястье которой находились электронные часы. Было всего 14:48, до реки не было далеко, так что около часа с небольшим прогулки по речному берегу ему могли устроить. – Давай. К этому времени тогда вернёмся домой.       Домой... Для него домом изначально был Архей. Как у Лололошки. Там он впервые появился, сначала просто как слияние, а после и как нечто большее. Нечто, или некто, кто помогал побеждать монстров. Некто, кто мог развоплощать Воплощённых. И некто, кому не довелось раскрыться в полной мере. А теперь его домом было это место... И, честно, не то, чтобы он был против! Это место восхитительно. Из того, что он собрал из воспоминаний Лололошки и Джона, дом был тёплым, в нём было светло и уютно. Сам он не видел, но он доверял ощущениям Джона и Лошки. И снег ему нравился. И Сеймур тоже.       Он почти остановился, когда вспомнил о Сеймуре. Да, Мур! Маленький такой... Он, в отличии от тех, кто его наполнял, держал этого малыша на руках всего два раза. Джонолошка обычно появлялся только для того, чтобы помочь Джону и Ло в сражении, или, ну, по случайности, как сегодня. Этот эльфёнок... Эльфийчик? Ему нравилось называть Сеймура "эльфёнок". "Дитя эльфа" звучит пафосно, "эльфийчик" - как-то глуповато, а эльфёнок - мило!       Да-а... Он помнил, как впервые взял Сеймура на руки. Он тогда был ещё совсем новорожденным... И вообще, это его большая гордость, то, что он подержал Сеймура на руках самым первым из них. В плане... Ну, ладно, вторым после Сайриссы. Она мама, ей нужно было первой подержать кроху на руках... А вторым был он! Хотя, чисто технически, они все трое, но физически - он. Физически это ощущалось странно. Ребёнок был хрупким, маленьким, совсем-совсем крохой. Эмоционально... Эмоционально это был просто взрыв. Он полюбил Сеймура в первую же их встречу, и ему было грустно, что он не может так часто видеть этого дитёнка.       Пришёл в себя Джонолошка только когда вступил ногой в лужу, и лёд под ногой громко захрустел. – О! А вот и речка!       Ускорив шаг, Джонолошка остановился у самой воды, глядя на тонкий лёд по краям реки, на середине которой всё ещё пробегало быстрое течение. Красиво. Приятно. В Архее вода, которую он видел, была либо стоячей, либо солёной, а здесь... Здесь так свежо, так светло, так живо. Он так любит этот мир. Он в принципе любит все живые миры! Из воспоминаний Ло, тех, что новые, он мог выкроить и горячее солнце пустыни, и холодные ветры гор, и тёплый бриз морского берега, и влагу джунглей... Как он хотел сам всё там исследовать! Ну, честно, действительно хотел. Но не мог. Жалко...       Сев на берегу у самой воды, Джонолошка протянул руку к воде и коснулся льда, медленно проводя пальцами от самой твёрдой, белой части льда, к её прозрачной, влажной части. Схватившись за край корки льда, он отломал кусочек от более тонкой части, и, откинувшись назад, ложась в снег, поднял льдинку над головой. Прикрыв один глаз он начал смотреть через него на солнце, выпуская изо рта небольшие облачка тёплого пара. Холодно. Кончики льдинки острые и впиваются в пальцы, но это приятно. Приятно просто чувствовать, что он что-то чувствует. Всё то время, что Джон и Лошка существуют отдельно, он будто спит, разделённый надвое. Спит, и не может проснуться, как бы не хотел... А сейчас он чувствует. Живёт.       Голоса Джона и Лололошки стихли. Кажется, каждый из них троих думали о своём. Опустив льдинку на снег рядом, Джонолошка закрыл глаза, и, раскинув руки по обе стороны от себя, принялся медленно водить ими по мягкому снегу, что ещё не успел утрамбоваться. Холодно, но мягко. Руки он он отогреет, а когда ещё он сможет потрогать снег? Когда в следующий раз Лололошка и Джон позволят ему побыть в реальном мире? Наверное не скоро. Стоит наслаждаться, пока возможность выдалась.

***

      Замёрзший, но ужасно довольный, Джонолошка быстрым шагом брёл в сторону дома. Нужно было немного растрясти тело, чтобы не уснуть в снегу и не замёрзнуть насмерть. Хотелось бы ещё поваляться, да даже полезть в холодную воду, но он понимал, что это было плохой идеей. Он беспокоился и о Ло, и о Джонни. Они были для него как, ну... Пример хороших старших братьев. Он заботился о них. Он любил их. И он любил себя. Он не думал много, за то он много делал. По прибытии домой он снова разъединится, и снова станет отдельными Лололошкой и отдельным Джоном, снова уснёт на неопределённое время... Но он не собирался тянуть и пытаться отдалить этот момент. Чем дольше он находится на улице, тем дольше придётся Ло и Джону отогреваться дома. Он не хотел приносить им таких проблем.       Пройдя мимо мастерской, Джонолошка уже направлялся к дому, когда остановился, вспомнив, что в мастерской всё ещё висит куртка Лололошки. Нужно забрать.       Развернувшись на 180°, он направился к двери в мастерскую. Открыв дверь он буквально на мгновение заглянул и мастерскую, и, прихватив куртку, направился обратно к выходу. Клацнув выключателем света, Джонолошка теперь уже окончательно вышел из мастерской, закрывая за собой дверь и запирая мастерскую на ключ, который нашёл в кармане куртки Ло, после чего быстрым шагом отправился в дом.       Зайдя внутрь он повесил куртку Лололошки в шкаф в прихожей, а пальто Джона, покрытое снегом и тонкой коркой льда, снял с себя и, пройдя в ванную комнату не первом этаже, повесил на полотенцесушитель. Да, полотенцесушитель, вроде как, принадлежит полотенцам, но кто сказал, что пальто не может захватить немного пространства на нём? Можно было повесить и на батарею, но там не очень удобно. – Папа? Дядя Ло?       О. Лучик. – Привет, малыш! Я тебя не разбудил? – Ну... Нет...       Сеймур немного удивлённо смотрит на него, держа в руках плюшевого слона. О, а он и почти забыл, как Джон любит слонов. И почти забыл, что Сеймур совсем не привык видеть вместо своих родителей его. – Не беспокойся, погоди секунду...       А это уже говорит не он. Это говорит Лололошка. Здравствуй, темнота. Здравствуй, долгий сон.

***

      Разъединившись с Джоном, Лололошка потянулся, пока Джон, улыбаясь, подхватил сына на руки. После долгой прогулки, наверное, самое то - отдохнуть вместе со своим ребёнком в тепле дома... – Ло, ты иди оденься потеплее, я пойду поставлю чай.       Ха. Видимо, не только с сыном. – Может я поставлю чайник?       Он хотя бы попытается... Проверит, уверен ли Джон в своей этой затее. – Да ну, ты и так сегодня готовил и завтрак нам, и обед... Я уже говорил сегодня - тебе нужно больше отдыхать... И больше уделять времени своему эмоциональному и физическому состоянию. Сайрисса тебе свитер связала, а ты его ещё ни разу не надевал. Хочется увидеть тебя в таком произведении вязаного искусства. Мы с Муром пока займёмся чаем.       А почему бы и нет, как говорится? Сайрисса хорошо вяжет, и шьёт, и вообще она хорошая хозяйка... А он даже ни разу не надевал свитер, что она ему подарила, чтобы он носил на время холодов. – Уже спешу.       Развернувшись, Ло вышел в коридор, а оттуда на второй этаж, отправляясь к себе в комнату. Да, ну и сра-... Ну и творческий беспорядок он тут устроил. Быстро собрав инструменты, что валялись в ящичке под столом, Лололошка поставил ящик на стол, и, сложив их, закрыл ящик на два небольших замка, возвращая его на полку. Забыв на время, зачем он вообще пришёл в комнату, Ло убрался в комнате, и только после этого, найдя в шкафу подаренный Сайриссой свитер. Тёмно-синий, с узорами в виде... Он не был уверен, как это называется, но это похоже на закрученные стебли растений. Сняв толстовку и натянув свитер через голову поверх серой футболки, Лололошка встал перед полноразмерным зеркалом, рассматривая себя. Да... Сидит как влитой... – Ло! Спускайся, чай уже готов!       С улыбкой на лицо, Лошка повернулся в сторону открытой двери. – Иду!       Да. Сегодняшний вечер обещает быть волшебным.