Часть 6

      Тихо спустившись со своей кровати на пол, Сеймур натянул на ноги носки, которые сползли с ног во время сна, и надел на них мягкие, пушистые домашние тапочки, после чего выскользнул из комнаты. Ранее утро, около 5:20, если судить по тикающим в коридоре часам с кукушкой, ибо в темноте было сложно рассмотреть, где находились кончики часовой и минутной стрелок. Тихо пробравшись сначала мимо комнаты родителей, а после и мимо комнаты дяди Ло, Сеймур принялся тихо спускаться на первый этаж, присев на ступеньки и перебирая по ним руками и ногами, чтобы не разбудить маму с папой громким стуком ног по ступенькам. Спустившись на первый этаж, маленький эльф встал и на носочках отправился на кухню.       Открыв холодильник, Сеймур тихо встал на табуретку и достал из него упаковку с молоком, наливая его в стакан и отправляя в микроволновку - специально закрыл дверь на кухню, чтобы громкое "дзынь" никого не разбудило. Ему хотелось какао, но до времени, когда можно было шуметь или будить родителей оставалось, наверное, ещё больше часа, а значит нужно было брать всё в свои руки.       Подвинув табурет к шкафчику с чашками, в котором, как он точно знал, Джон прятал какао порошок, Сеймур забрался на столешницу и встал на носочки, отодвинув со своего пути две чашки, чтобы вытащить из дальней части шкафчика пачку какао в яркой сине-розовой упаковке он встал на коленки на столешнице и опустил одну из ног на табурет, чтобы слезть, поставив добытую вкусняшку на кухонный стол. Дождавшись, когда микроволновка издаст желанный "дзынь", Сеймур открыл её и достал оттуда чашку, поставив её на стол. Открыв пачку он взял из шкафчика чайную ложку и насыпал в молоко сначала 2 ложки какао, а после и 2 ложки сахара. Перемешав всё, Сеймур залез на кухонный диванчик, и, поставив чашку на подоконник, залез и на него, подвинув чашку к себе и глядя в окно, попивая какао.       Он был уверен, что вёл себя максимально тихо.       Но кое-кто был не согласен с этим утверждением, и он это довольно быстро понял. – Мур, а чего это ты так рано встал?       Голос мамы прервал его наблюдение за снежинками, что, кружась в причудливом хороводе прямо за окном, налипая на внешнюю сторону оконной рамы, пока лунный свет, проникая на кухню из окна в коридоре, падал на пол. – Я днём поспал, и рано лёг, и спать не хочу...       Вздохнув, Сайрисса улыбнулась и, наклонившись к сыну, поцеловала его в макушку, после чего подошла к графину с водой и налила немного в стакан, сделав несколько глубоких глотков. Она не знала, что сын проснулся, пока не пришла попить воды, на самом деле - она просто проснулась от того, что ей хотелось пить, поэтому и пришла. Раз уж пришла, то не стоит ли остаться с сыном немного? Сев на диван рядом с окном, Сайрисса положила руку на спину Сеймура, медленно поглаживая его по спине, пока ночь перетекала в утро, а небо где-то далеко над лесом начинало светлеть. До утра ещё далеко, и утренняя заря только подступала к горизонту, едва-едва виднеясь там, за верхушками деревьев, на которые выходили окна кухни.       Отклонившись в сторону, Сеймур облокотился о Сайриссу, попивая какао и наблюдая за "завихренями", которые ветер устраивал с только что выпавшим снегом, превращая его в миниатюрное торнадо на поверхности сугробов. Сеймур уже видел такое в Архее - только вместо снега ветер тогда играл с сухими листьями, гоняя их над грязью и травой после одного из немногочисленных дождей, что проносились над Археем раз в пару недель, а иногда и в пару месяцев. Здесь же это ощущалось... По-другому. Это ощущалось волшебно, особенно когда последние лучи лунного света сверкали на снегу, превращая его в россыпь алмазной пыли. Как ему нравилось наблюдать за этим. На снегу будто отражались звёзды. – Я вернусь в кровать, Мур. Ты тоже лучше отдохни ещё немного.       Ему больше и не нужно было. Мама немного побыла с ним - это было приятно, мама часто так делала. Приходила, была рядом и ничего не говорила. В этом она с дядей Ло очень похожи. Это папа говорит, и говорит, и говорит, когда приходит, если только не занят или не думает о чём-то серьёзном... Иногда приятно послушать, а иногда и просто посидеть вот так, когда вокруг тихо-тихо, и хочется, чтобы рядом тоже было тихо. – Сладких снов, мама. – Тебе тоже, если всё-таки соберёшься спать.       Сайрисса, склонившись к нему, ещё раз поцеловала его в макушку, после чего встала и вскоре скрылась в коридоре, едва слышно ступая по лестнице. Если бы его уши были не так сильно навострены, и если бы он не прислушивался, то, наверное, и не услышал бы их. Мама всегда ходила тихо и неслышно, и он хотел делать так же, но не знал, как. Мама просто знала, как это делать, а учить его не хотела... Наверное знала, что тогда он мог бы вести себя так тихо, что они не знали бы, что он делает. Они достаточно глупы, чтобы прятать какао на высоких полках, думая, что он не поймёт, что его прячут именно там, где думают, что он не найдёт, но достаточно умны, чтобы не учить его быть "маленьким ассасином".       Допив какао, Сеймур замочил её, залив в неё воду из крана и поставил чашку рядом с кухонной раковиной, решив, что вымоет её позже. Пройдя из кухни в гостиную, ребёнок забрался на диван и улёгся на нём, вытащив из-под подушки на диване своего плюшевого слона, которого забыл забрать с собой в кровать после того, как они вечером посмотрели с семьёй новости и какую-то детективно-криминальную передачу, которую Сеймур особо не слушал - он просто хотел немного дольше посидеть с родителями и Лололошкой, особенно из-за того, что ему давали сидеть и лежать на коленях дяди Ло, пока они вместе сидели в кресле. – Привет, Апельсин.       Подняв плюшевого слона над своей головой, Сеймур свесился с дивана, тиская игрушку за шуршащие уши, хобот и качающиеся ноги. Ему было невыносимо скучно, но ещё было не время... Подняв взгляд на электронные часы, что стояли под телевизором, на полочке, Сеймур перевернулся со спины на живот, чтобы прочитать цифры, что были написаны на них. 5:36. Прошло не так много времени. Ещё 54 минуты до того, как он сможет разбудить папу или маму...       Как же, чёрт возьми, скучно.       Невыносимая скука.       И даже поиграть не с кем...       Вздохнув, Сеймур перевернулся обратно на спину, свесив голову и плечи с дивана, закинув ноги на спинку и слегка покачивая ногами, ощущая, как один из тапочек, более не сдерживаемый ногой, соскользнул и упал на пол за диваном. Как лень лезть за ним и поднимать его... Сбросив с ноги и второй тапочек, Сеймур перевернулся через голову и скатился с дивана на пол, упав на мягкий ковёр и положив Апельсина на себя, раскинув руки и ноги по обе стороны от себя. Ну вот почему он не может пойти погулять один? Ему хотя бы не было бы так скучно!       Через время, поднявшись с пола, Сеймур пошёл в коридор, и, заглянув в кладовую под лестницей, вытащил с полки два зимних пледа, помещённых туда Лололошкой. Вернувшись в гостиную он подвинул одно из кресел ближе к дивану, и, накинув поверх них один из пледов, сделал себе этакий домашний шалаш, бросив диванные подушки и второй плед на на пол под первым, умостившись на них сверху, обнимая плюшевого слона. Время течёт безумно медленно, пока дом такой тихий. Никто не ходит, никто не говорит, никто не шумит и никто не обращает на него внимания. Взрослым нужно отдыхать, он знал это, но это было так ску-у-учно...       Перевернувшись на бок, Сеймур зевнул, и, свернувшись калачиком между двух диванных подушек, он закрыл глаза. Ничего плохого ведь не случится, если он просто немного вздремнёт, пока родители не проснутся, да? Он просто поспит, пока все остальные не проснутся и не смогут провести с ним немного времени, пока снова не будут заняты.       Сеймур и сам не понял, как уснул, провалившись в глубокие сновидения. Однако, не так уж и хорошо он умел контролировать свои действия, когда начинает засыпать... Ну кто же знал?

***

– Мур? Ты где?       Сеймур приоткрыл один из глаз, услышав голос отца, что слышался из коридора. Он снова хотел спать. И не хотел отвечать. Поджав коленки к груди, Сеймур укутался в клетчатый сине-зелёно-белый плед, на котором до этого лежал. Ленивое утро. Ленивое время. Он не хотел подниматься и идти завтракать... Нет, он хотел вернуться ко сну. – Мур...       Голос Джона слышится уже ближе. Перед глазами появляется небольшая полоска тёплого света, от которой Сеймур прячется, закрывая лицо рукой и пледом. Чужая ладонь касается его лба, слабо прижимая, прощупывая. – Боги, Сеймур, да у тебя же жар...       Жар? Ну нет. Не-е-ет. Как он мог заболеть? Он же тепло одевался, и грелся после прогулки, и ел хорошо! И спал под тёплым одеялом, а не под пледом, как осенью! Он же не должен был заболеть, так почему? – Я спать хочу-у...       Собственный голос звучит шипяще и хрипло. Кажется, действительно заболел. Неприятно, и горло болит. И всё равно хочется спать. И жарко. Очень жарко. Кажется, одежда неприятно липнет к телу, слабое желание всё-таки разлепить глаза и сходить, помыться в ванной комнате... Но вместо этого он наклоняется к Джону и крепко обнимает его за шею, утыкаясь носом в ключицу отца, чтобы скрыться от неприятного света, что заставлял его голову болеть. – Хорошо, хорошо... Сейчас отнесу тебя в комнату.       Папа действительно несёт его наверх. Идёт вверх, потом поворачивает, открывает дверь, садит его на край кровати, но ложиться не даёт - стягивает с него верх пижамы и надевает новую, сухую, после чего делает тоже самое с пижамными штанами. Зачем, если они снова будут мокрыми? Ну да ладно, эти мысли не важны. Он просто хочет отдохнуть. Поспать ещё часик. Или два. Или пока голова не перестанет кружиться, а тело дрожать и покачиваться.       Утянув ещё какую-то игрушку с пола в кровать, Сеймур всё же улёгся на неё, и, натянув прохладное одеяло до шеи, повернулся спиной к двери, свернувшись калачиком. Тело казалось тяжёлым, он не мог встать с кровати, не чувствуя дрожи в ногах или желания лечь обратно, чтобы отдохнуть ещё немного. – Сеймур, ты как, лучик?       А это уже голос мамы. она садится на край кровати и гладит его по голове, касаясь его волос очень мягко... Но сейчас это почему-то ощущается неприятно. Обычно ему нравится, что мама гладит его по голове, но сейчас... Нет. Это очень неприятно, почти мерзко. Он знал мало мерзких вещей, например Заражённые были мерзкими, и плотоядные черви были мерзкими, потому что пытались укусить и из-за них в Красных Полях нельзя было долго гулять... И вот это вот чувство сейчас тоже очень мерзко. Мерзко, липко, он хочет, чтобы этого не было, отмахиваясь от прикосновения и недовольно жмуря глаза. – Спать хочу...

***

      Тяжело вздыхая, Сайрисса сидела на кровати сына, отпаивая его чаем и бульоном из-под супа. Всё шло ну уж слишком хорошо, рано или поздно Сеймур, не привыкший к таким низким температурам, должен был заболеть. Как бы она не хотела, чтобы её сын так и не заболел бы за всё время жизни здесь, она понимала, что они бы никогда не смогли этого добиться, ни она, ни Джон. Они не могли держать Сеймура в идеальном порядке и абсолютной стерильности - рано или поздно он заболел бы... И всё же видеть сына, что канючил из-за жара и плакал время от времени, прося, чтобы болезнь ушла, было больно и неприятно. Он сильный мальчик, и должен выздороветь очень быстро, однако первые дни однозначно будут тяжёлыми. Не доследили немного, вот и всё... Может где-то снег за шиворот упал, может где-то шапка слетела, может и ноги где-то промочил, кто знает? Сейчас главное это просто привести Сеймура в порядок, чтобы тому не было так плохо.       Джон остался сегодня дома. Решил, что на пару с Сайриссой будет присматривать за сыном. Ребёнок это и так сложно, а больной ребёнок - вдвойне сложно. Наводя себе кофе, а Сайриссе чай, учёный смотрел в окно на кухне, наблюдая за ветвями деревьев, с которых сыпался снег, пока холодный ветер бил в окно, стёкла которого слабо потряхивало. Да. "Чудный" понедельник. "Чудное" начало недели.