Вести может не только лорд-капитан

      Хуже, чем оказаться на планете, полной еретиков, ксеносов и варпового отродья может быть только возможность оказаться во дворце, полном всевозможной планетарной знати. Вглядываясь в эти преисполненные презрением, за какими бы широкими улыбками их не довелось прятать лица, казалось, что должен каждому из них. Ага, кто ещё кому должен…       Лавиния не носила громоздкий вычурный парик, а предпочитала свои длинные волосы цвета воронова крыла прятать под комиссарской фуражкой; не менее громоздким и вычурным платьям предпочитала комиссарскую же шинель и панцирную кирасу; дорогим и весьма на её взгляд дурно пахнущим, собранным на Янусе ногами девственниц и высушенным в палочки листьев Лхо дешёвые и простые, на их взгляд, распространённые среди солдатни и которые Ксанатоу частенько «стреляла» у своей ручной ведьмы…       Завидев на себе взгляд владычицы протектората, пигалица натягивала улыбку торопливей и натужнее, чем новобранец пытается зарядить пулемётную ленту в магазинную коробку тяжелого стаббера. Ещё бы — за пару дней до процессии та в кругу своих подружек-сплетниц обмолвилась, что леди Лавния, Император милостивый — не умеет делать реверанс правильно! Короткая волна смешков разбилась о внезапное появление обсуждаемой особы, точно приливная волна о риф.       — А Вы знаете, дорогуша, как правильно мотивировать граждан Империума чтить Лекс Империалис? — её ухмылка была подобна той, с какой смотрит съевший завтрак и нагадивший в тапки джиринкс. — Быть может, сподобишься уточнить первый параграф?       С таким же успехом она могла спросить у знатной особы как перезарядить лазган и со стопроцентным шансом могла бы получить неудовлетворительный ответ, поскольку знать не утруждает себя знанием законов Имперума, нисходя до низших его сословий, обучаясь собственному своду правил поведения в высшем обществе.       — Тогда прежде, чем разевать свою смердящую пасть подумай хорошенько своим микроскопическим мозгом, меньше, чем у гретчина, что в голову периодически нужно не только жрать, но иногда вносить в неё знания и думать ею. Это бывает полезно. А пока будешь думать, получи-ка пяток плетей за неучтивость к владычице фон Валанциус…       И, прежде чем аристократка успела возмутиться, указательный палец оказался у ухоженных губ барышни, от чего та опешила и свела глаза вместе.       — И, дорогуша, знай: в прежнюю пору за подобное я расстреливала, — палец в перчатке перевернулся и указал на начищенный комиссарский ботфорт, — за проявленную милость жду выказывания поцелуями…       Спору нет, придворный этикет не был коньком Лавинии, хотя его основам учили даже в Схоле Прогениум; но терпеть сплетни о себе Ксанатоу умела и любила ещё меньше, чем запоминать какой вилкой какую рыбину надо резать и под каким углом на каком по счёту приёму пищу на приёме у планетарного губернатора, если положение светила и спутника планеты сложились в параболический символ.       Что, впрочем, потом не помешало распространиться среди дворян пересудам «какая же наследница Теодоры самодур, солдафон и «грязнокровка», Император храни!»…       — Научитесь игнорировать их мелкие шпильки, Лорд-Капитан, — настаивал Абеляр, — поверьте, они не прекратят изрыгать яд даже если у них ампутировать все ядовитые железы.       — Если бы они могли порождать пси-болты в таком же количестве, в каком способны выплевать яд, всё пространство Коронус было бы очищено от врагов Его их усилиями, — сетовала в ответ его капитан.       Не помогло даже упоминание, что по праву рождения она является аристократкой с планеты Востроя. Нет, безусловно, кое-кто из высшего столичного сословия действительно изменил своё мнение в лучшую сторону, однако большинство продолжало морщить носы и криво усмехаться за спиной своей госпожи. А у некоторых хватило глупости вслух обозвать Вострою миром ущербным, примитивным, закованным во льды и цепи механикус. Разговор у лорд-капитана с такими был прост и короток — не взирая на возраст и чин, лёгким движением руки болт-пистолет извлекался из кобуры и мозги вольнодумцев разлетались кровавыми ошмётками, без суда и следствия. Зато простые работяги и подноготные жители протектората любили свою владычицу…       Которая уже сбилась со счёта, который час длится вся эта церемония. За всё её время, кроме основных мероприятий, включающих в себя приёмку даров от знатных семей, общение с двумя оставшимися Вольными Торговцами сектора, она успела поупражняться в игре на пианино пол дюжины раз, пару из которых ей помогли многоуважаемые ван Калокс и леди Орселио. Здесь, в этой торжественной зале благородная представительница Навис Нобилите чувствовала себя в своей тарелке, словно рыба в воде, словно навигатор в варпе: там пококетничает, там хихикнет, там улыбнётся, там поинтригует немножко. Её этому учили наставники с самого детства, натаскивали на то, как подать себя в лучшем свете; Лавинию, ещё будучи не Лавинией с детства натаскивали на сборку-разборку оружия, меткую стрельбу и верные удары, а после становления новой собой учили как орать на своих подчинённых, чтобы те, даже пачкая штаны, продолжали одерживать верх над противником, достреливая последние заряды лазганов и доедая последний хек без соли.       Единственными без иронии и преувеличения полностью довольными новой владычицей оставались разве что Версерианы, что быстро нашло отражение в пересудах знатных особ о сговорившихся солдафонах; что ещё больше усугубляло неприязнь новоявленной владычицы к своим аристократишкам — та бы им пояснила, что комиссариат отдельное учреждение и работники Оффицио Префектус поставляются не только в войска, но и на флот. А лучше бы поставила их шеренгой вдоль стены теперь принадлежащего ей дворца и расстреляла бы всех скопом. Какая досада, что напавшие друкхари не добрались до них…       И она ждала, выглядывала, засматривалась, наблюдая уже не меньше пяти раз один и тот же танец, одни и те же движения, одни и те же парочки, лупящие каблуками пол её торжественной залы с надеждой, что может быть хоть кто-то из собравшихся проявит инициативу и одарив её комплиментом, пригласит заветреться в этом круговороте. Но увы, её новоявленный коллега продолжал о чём-то усердно припираться с третьей из их общего круга, а один внешне симпатичный представитель ордоса выглядел встревоженно, столько же растерянно и опасливо посматривал то на новую владычицу, то куда-то в сторону, и что немного раздражало комиссаршу — его старший коллега по цеху куда-то исчез из поля зрения… и тоже никаких шагов к её развлечению не предпринимал. А ожидать приглашения от дамы… спору нет, Джай бы так и поступила, её крахмальными брикетами не корми, особенно после их весьма потешного времяпровождения на Футфоле после обретения хладной торговкой Меркатум Табула… но даже она не решилась бы нарушать официальную церемонию вступления вольной торговки в право наследования.       Хотя и очень хотела…       От пространных мыслей владычицу фон Валанциус отвлёк снующий по каким-то своим одному ему известным делам представитель флота эксплораторов, вероятно, поглощённый изучением весьма необычного для своего рода духов машин…       — Паскаль! Мой дорогой магос, личный техножрец, — она одарила его улыбкой на столько милой, на сколько это было возможно, — а ты умеешь танцевать?       Неаугментированным глазом последователь Омниссии несколько секунд буравил вольную торговку взглядом, словно хотел им как мельтой прожечь в ней дыру, пока наконец динамики его вокс-синтезатора не прошипели:       — Запрос отклонён: данное знание не несёт практической полезности в выполнении связанного долга. Эффективность данного навыка критически мала.       — А жаль, — комиссар хлопнула себя по коленям, всплеснув руками, с нескрываемой досадой, — эффективность не всегда необходима.       — Данное утверждение является основой для возможного диспута, — заявил Ханейманн, — однако его практическая необходимость так же стремится к нулю.       — Увы. Не смею тебя более задерживать.       — Пусть труды твои будут успешны и эффективны!       Под мерные шаги техножреца женщина продолжила сходить с ума в надежде, что ей удастся не растерять остатки здравомыслия прежде, чем это заунывная тягомотина закончится. В голове даже созрела мысль о возможности пальбы в воздух, которую предлагала в администратуме Хейдари для разгона людей. Простой люд таким образом беспокоить комиссар не решилась, а вот от вида бегущих, вопящих и давящих друг друга в ужасе высокородных особ уголки неухоженных губ поползи куда-то за уши…       — Лорд-капитан, не сочтите за грубость, но я вижу, что Вы маетесь, — Абеляр возник словно из ниоткуда.       — Безусловно, мой дорогой Абеляр! — в возмущении Лавиния всплеснула руками и хлопнула ими себя по коленям. — Я изнемогаю от не выказанного должным образом уважения собравшимися в зале представителями мужского пола!       Безусловно, даже в столь достопочтенном возрасте офицер не растерял статности и мужской красоты, однако и его воспоминания о покойной жене, и правнуки, годящиеся ей в одногодки, в её сознании отметали его кандидатуру, хотя и с большим уважением.       — Помилуйте, леди Лавиния! — Покрытое паутинкой морщин лицо Версериана вытянулось в изумлении на короткий миг. — Вам были преподнесены столь высокие дары…       — Дары-дары… что дары? Тут намедни высказывались, что я не знаю этикета, а оказывается, что вся эта добрая часть высокорожденных не умеет играть на собственном поле!       Флотской офицер не стал возмущаться, расценив эти слова так, что его самого и его семейство они не затронули; как минимум в собственной персоне он был уверен.       — И, позвольте поинтересоваться, каким образом они посмели совершить столь низменный поступок?..       — Я слышу мелодию этого танца уже пятый раз, и более того — пары танцуют его столько же, а ни один мужчина даже не попытался пригласить меня на танец! — она развела негодующе руками в сторону и даже не заметила, как стихла музыка и по залу её разносится возмущённое эхо, — видимо, нет в этой зале достойных мужей, у которых наличествуют яйца между ног, чтобы попытаться уделить мне внимание подобным образом, одни кастраты да евнухи из хоровой схолы!       Впрочем, долго в тишине прибывать она не стала — весьма оперативно сориентировавшись та вскинулась на троне, цепким взглядом выудив из пёстрой толпы алую мантию.       — Паскаль, дорогой, тебя это не касается — я уверена, ты заменил свои гениталии на более полезный и эффективный инструмент! Член не даёт постигнуть путей Омниссии, не сомневаюсь!       Сетки респираторного фильтра пропустили через себя тяжелый вздох прежде, чем означенный техножрец вскинул руки в бинарной мантре:       — Омниссия знает всё, постигает всё!       И бурча себе что-то под нос на тех-лингве ушёл куда-то в сторону трёх весьма странных, выбивающихся из общей массы сервиторов…       — Новенькая… как смеешь ты, — о легендарном переменчивом настроении старины Винтерскейла ходили легенды и сейчас многие могли воочию убедиться, как из полушутливого оно перетекало в гневное и величественная фигура его обладателя двинулась в сторону трона. — Сомневаться… в моей мужской силе?!       — О, господин Каллигос! — Лик Лавинии не тронула ни тень сомнения, ни испуга от надвигающейся к ней угрозы. — Я не претендую на Ваше внимание — Вы столь увлечены госпожой Инцендией, что заставляете меня подозревать Вас в отношениях с ней более глубоких, скрываемых за вуалью мелкой враждой.       Впервые за вечер, а быть может, и за жизнь, лицо владычицы династии Чорда из бледно-серого стало багряно-алым, но вот от злости, возмущения или стыда — сказать в действительности было сложно.       — Как смеешь ты…       Громогласный гогот единственного мужского представителя компании вольных торговцев эхом разнёсся по дворцу.       — Надо же! Инцендия, твоя новая подруга сможет разбавить твою же унылость, — Каллигос поднял смахнутый с подноса бокал амасека, предназначавшийся не ему, — твоё здоровье, новенькая!       Инцендия тяжело и зло засопела, от злости оставив царапины на собственном бокале ухоженными маникюром ногтями, но ответить не решилась.       Сенешаль не стал этой нападки, впрочем, терпеть — не желая уронить собственную и честь семьи, а так же всех представителей флотских офицеров в своём лице он вытянулся по флотской выучке, подтянулся и весьма учтиво протянул своей владычице руку.       — Ваша Светлость, позвольте выказать Вам уважение, достойное наследницы династии фон Валанциус.       — О, Император! Ты ниспослал мне настоящего мужчину! — вскочив с трона комиссар восторженно приняла приглашение и понизив голос до шёпота, пропела в самое ухо своему подчинённому, — только танцую я весьма скверно.       — Это не проблема, лорд-капитан, — столь же тихо ответил он ей, — в таком случае, я поведу, Вы не против?       — Никак нет, мой дорогой Абеляр.       Из двух офицеров танцоры были хоть куда, хотя большинство из собравшихся ожидали от владычицы чего-то похожего на традиционный востроянский танец, однако обошлось без него. Седовласый джентльмен действительно вёл партнёршу, вспоминая, как делал это с собственной женой в былые годы. Его крепкие руки с лёгкостью поддерживали комиссарское тело, несмотря на наличие у той панцирного доспеха, болтера в кобуре да пиломеча в ножнах и не то что бы уже полноправная владычица династии была маленькой в росте и весе.       Большинство из аристократов пряталась за умилёнными улыбками, не прекращая брызжать ядом и шипеть, словно вырвавшаяся из дула перегретая плазма, созерцая весьма эффектные танцевальные па, пируэты, как сенешаль кружит свою лорд-капитана. Впрочем, по залу разошлись охи да вздохи, где смущённые, где возмущённые, а где одобряющие, когда Лавиния подняла ногу, согнув в колене у бедра Версериана, а тот отступил, позволив зацепившейся партнёрше растянуться на свободной вытянутой ноге. Абеляр, впрочем, не ударил в грязь лицом, ни один мускул на его застывшей непроницаемой маской серьёзности лице не шевельнулся, не дрогнула ни одна из морщинок, ни один из мускулов. Он вёл Ксанатоу по широкой дуге залы, мимо собравшихся зевак, одним из которых оказался и дознаватель инквизиции. Абеляр закружил свою партнёршу на вытянутой руке, и та едва лицом к лицу не столкнулась с замершим в лёгкой обескураженности Хейнриксом… чтобы столь ловким движением умыкнуть женщину обратно, кружащуюся словно юла, вызвав у некоторых из собравшихся аристократов гулкий смешок.       Лицо дознавателя на короткий миг тронула тень грусти и сожалений — не может он уступить своему долгу перед священными ордосами, а объект его воздыханий, интерес к которой подавлялся в том числе и биомантией, точно так же, как на Янусе продолжила щетиниться шпильками в ответ на его нерешимость. Ни в коем разе её сенешаль не собирался его укорить, уколоть подобным действием как перед ним возникнет она и тут же упорхнёт, на расстоянии вытянутой руки, перед самым носом — оно лишь было частью танца, которым весьма умело воспользовалась партнёрша.       По крайней мере санкционированный псайкер так хотел думать…       Парочка продолжила свой преисполненный страсти и пылкости танец, с каждой вехой получая в своё распоряжение больше пространства, уступаемого расходящимися парочками. Дурман оставил её сознание, наполнив внутренности концентратом счастья, рвущимся из лёгких довольным, радостным смешком; в порыве неумолимо резкого, жёсткого но вязкого танца она отправила свою фуражку в полёт, ловко пойманную Идирой и принявшейся кривляться, словно она — лорд-капитан.       — Полагаю, Вы довольны, лорд-капитан? — не сбиваясь в ритме и дыхании поинтересовался её партнёр на завершающем круге.       — Клянусь Троном, мой дорогой Абеляр — если ты танцевал так же со своей женой, это была самая счастливая женщина во всём пространстве! — уже не имитируя и не волочась за сенешалем с полной уверенностью заявила Лавиния.       — А ещё я дарил ей самые лучшие цветы на Янусе, — часть мускулов на щетинистом лица меньше чем на миг дрогнула, — которые увы, больше там не растут.       В заключительном акте Ксанатоу вновь обвила ногу Версериана и выгнулась, запрокинув голову, на вытянутой руке, задыхаясь от удовольствия, придерживаемая за талию.       — Это было… восхитительно… правда, — тяжело дыша владычица протектората Валанциус попыталась успокоиться очередной дозой амасека из бокала с подноса, — полагаю, после столь головокружительного — во всех смыслах, действа, мне нужно подышать свежим воздухом.       — С балкона дворцовой залы открывается чудесный вид и там нет стен, не дающих вдохнуть полной грудью, — предложил флотской офицер, — только Трона ради, будьте аккуратнее у перил!       Ксанатоу примирительно выставила перед собой ладони и покачиваясь шатающейся походкой устремилась прочь из душной залы. Проводив трясущееся, растёкшееся в глубоком кресле тело взглядом Абеляр и сам постарался заполнить свои налившиеся кровью, словно он марш-бросок совершил лёгкие воздухом, и седая голова пошла кругом. Пару десятков лет во время танца он скинул, по внутренним ощущениям, но обманываться не стоило, да и в сердце его была лишь одна единственная женщина.       Вернее сказать, уже две — и обеих он пережил…       — Я слишком стар для этого, — невольно слова сорвались с его губ сами собой.       — Не настолько, чтобы утереть этим всем выскочкам нос, старик, — Тласс возникла словно из ниоткуда, уже без фуражки, но с двумя бокалами в руках. — Это и твой день тоже, не зря она выбрала тебя правой рукой на церемонии…       В этот раз ни припираться, ни хорохориться сил не осталось, поэтому мужчина перенял из рук несанкционированной псайкерши бокал и не отказал себе в удовольствии выпить.       И жидкость колом стала в горле, а сердце пропустило удар, когда за спиной его начальницы возникла фигура слишком резко, слишком неестественно. Нейроны мозга дали импульс и ножка бокала от основания заскользила к чаше, но не выскочила из рук, а цепкие пальцы не бросились к висящему пиломечу — некто, пропорциями неестественно долговязый для обычного человека обнял его владычицу со спины, не намереваясь лишать её жизни или похищать.       От сердца отлегло, голова прояснилась. Она в надёжных руках. А он сделает всё, что в его силах, дабы помочь построить своей госпоже самую мощную, самую процветающую во всём пространстве Коронус торговую империю…