Часть 10. Чувства на изломе боли

Темнота. Тупая боль. Много боли. Она каскадом прокатывалась по телу, откликаясь вспышками в каждой клетке. В груди будто выжгли дыру. Драко помнил холодную комнату и резкий, блёклый свет ламп. Помнил руки врача, давившие на грудную клетку, пока он корчился от боли. Помнил жар, который выжигал внутренности. И мрак. А затем её голос. Её нежную руку на своей щеке. Ваниль. Открывать глаза было невыносимо больно, но её тоненький голос, призывающий потерпеть, успокаивал, звал. Кажется, Драко пытался что-то ей сказать, но слова растворялись в воздухе. Было трудно дышать и хотелось закрыть глаза. Он слышал, как она ругалась с врачом. Слышал, как заступалась за него, как говорила все те вещи, которых он боялся, а не стоило. У Гермионы Грейнджер всегда есть своё мнение, и она обязательно его выскажет. Но, как правильно заметил Блейз, Гермиона общалась с ним, не вспоминала прошлое и была так далека от обиды и ненависти. Только это могло заставить его встать и идти к ней. И будь у него хотя бы один шанс вдохнуть полной грудью, он хотел бы, чтобы это был запах ванили. Видимо, он отключался, потому что следующее, что он помнит, это капающие слёзы на его предплечье. Её слёзы. Он запомнит на всю свою жизнь, какой бы длинной или короткой она ни была, нежную кожу её лица, припухшую и раскрасневшуюся от слёз. Слёзы. Её горячие слёзы. Ты не должна плакать из-за меня, Грейнджер. Грозный львёнок. Кажется, именно так он её и назвал. А когда Драко пытался наконец-то сказать ей, что любит, она закрыла его рот своей миниатюрной ладошкой и велела не умирать, потому что сама его отправит на тот свет, если он только посмеет её ослушаться. Всё это было? Или агония завладела его телом и разумом? Если так, то он, пожалуй, не против. Драко помнил прикосновение её губ, мягких и нежных, как лепестки самых изысканных роз. Он хотел бы запомнить больше. Но сознание ускользало всё дальше. После того, как Гермиона направила на него палочку и извинилась, он ничего не помнил. — Просто очнись, пожалуйста. Может, я выбрала не те компоненты? Дай мне чёртов знак, Драко. Он слышал её тихий голос. И как она плакала, держа его за руку. Впервые Драко сделал нормальный вдох, почти безболезненный, ранним утром какого-то там дня, а затем открыл глаза. Он огляделся по сторонам и увидел Забини, дремавшего на металлическом стуле. Когда он попытался приподняться, Блейз, словно вампир, распахнул глаза и велел оставаться неподвижным. — Ты должен мирно лежать, пока не придёт врач, — Блейз придержал его за плечо, аккуратно возвращая голову на подушку. — Дай, пожалуйста, воды, — тихо проговорил Драко. — Как же сильно ты нас напугал. Бедный Поттер винит себя за то, что ты схватил заклинание вместо него. Ну а Грейнджер, чёрт, с ней ты точно не пропадёшь. Она поставила всю больницу на уши, — Блейз помог Драко сделать несколько глотков воды. — Где она? С ней всё хорошо? Её никто не обидел? — Драко завалил Забини вопросами, как только голос наконец прорезался. — Я в порядке, спасибо, что спросил. Но как приятно узнать, что ты снова в себе, — Блейз ухмыльнулся и опустился на отвратительный, спиноубийственный стул. — Спасибо, что ты тут, — Драко кивнул ему, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос. — Гермиона потрясающая. Честно, видит Мерлин, если бы ты не был моим другом, я бы уже подкатил к ней со всем лучшим, что у меня есть. Включая моё ошеломительное обаяние и харизму, — Блейз прижал руку к сердцу. — И думать забудь. Грейнджер — моя, и я больше не собираюсь ждать, — Драко прищурился, обрисовывая ситуацию. — Расслабься. Она, кроме тебя, никого не видит. Грейнджер бросилась к тебе, как только узнала, что ты ранен. Отчитала врача, вычитала всё о заклинании, которое медленно тебя убивало, сварила зелье, и не одно. А потом ворвалась в Мунго и поила тебя ими, сидя у кровати. Никогда не видел её такой нервной и серьёзной, но в то же время собранной и точной, — Блейз рассказывал всё, что Драко пропустил. — Сколько прошло времени с момента ранения? — Драко прервал друга. — Четыре дня. Под утро пятницы тебя доставили в Мунго, а утром того же дня Гермиона занялась противоядием. — Её День Рождения. Это был её День Рождения… — Да, но Гермиона сказала мне, когда дала тебе первое зелье, что загадала желание, чтобы ты поправился. И, чёрт возьми, её желание исполнилось, — он улыбнулся. — Я испортил ей праздник, — констатировал факт Драко и прикрыл глаза. Кажется, его сердце сейчас пробьёт грудную клетку. — Малфой, драма квин возвращается. Гермиона и думать об этом не стала. Я велел ей отдохнуть дома, но она отказывалась. В конечном итоге её заставила Пэнси. Грейнджер не спала почти двое суток. И всё равно вернулась через пару часов, но её не впустили, — вздохнул Забини. — Почему? — брови Драко подскочили вверх. — Ну, Золотая девочка нарушила с сотню правил. Применяла заклинания, давала тебе зелья, попросила приставить к тебе охрану, чтобы тот врач не приходил, накатала на него жалобу. Пробилась через охрану больницы, чтобы попасть к тебе, и натравила аврорат на руководство больницы. Хотя этим уже больше занимался Поттер, — он загибал пальцы, считая. Драко замер, слушая Блейза. Такого поворота событий он точно не ожидал. — Так что ты сможешь увидеть Грейнджер только когда закончишь лечение, — заключил Блейз. — Я уже здоров, — Драко попытался приподняться и тут же почувствовал резкую боль в груди. — Не торопись, Ромео. Гермиона этого не оценит. Столько стараний, чтобы твоя аристократичная задница выжила, пойдут на смарку. Ранение и правда было серьёзным, и хоть зелье Грейнджер сотворило чудо — ты должен выполнить все предписания врачей. — Сколько мне тут лежать? — вздохнул Драко. — Неделю. Не меньше. Но ты не будешь скучать, уверяю тебя, — Забини поднял подарок в зелёной упаковке с тумбочки и положил его Малфою в руки. Драко развернул упаковку и улыбнулся. Новелла Флидвика Корнела была обтянута бархатной обложкой тёмно-синего цвета. — Гермиона попросила передать тебе эту книгу. Сказала, что будет ждать твоих комментариев. С момента выписки прошла неделя. Драко всё ещё чувствовал слабость. Нарцисса запретила ему покидать Мэнор, а Поттер — выходить на работу. Он хотел увидеть Гермиону. Очень. Но, как справедливо заметил Блейз, будет не круто, если он распластается, как сопли тролля, на ковре в её лавке. Поэтому Драко следовал совету врачей и ждал. Правда, недолго. На следующий день после выписки Тинки принесла Драко письма, которые скопились за последние три недели. Он редко бывал дома, а когда бывал, отключался, едва голова касалась подушки. В глаза сразу бросился кремовый конверт с лимонным сургучом. Драко покрутил его в руках, прежде чем открыть, и как только аромат из конверта достиг его рецепторов, он сразу понял, кто именно его написал. Это было приглашение на День Рождения, аккуратно написанное её размашистым почерком. Вот о чём шла речь, когда они повздорили. Тинки сказала, что письмо лежит уже третью неделю и от этого Драко стало не по себе. Гермиона, наверное, подумала, что он не хочет приходить и просто игнорирует её. Маленький вспыльчивый львёнок. В четверг Драко подговорил Пэнси пригласить Гермиону на кофе, пока сам подготовит для неё сюрприз. Весь её список, составленный для Международного магического совета ядовитых растений, был перенесён в лавку Гермионы. Тинки оказала ему огромную услугу, отметив, что даже такая нелёгкая задача не способна вызвать у неё головную боль. Он уточнит позже, что она имела ввиду. Драко наблюдал за улочкой из-за угла, когда Гермиона, переступая через лужи, подошла к лавке и, открыв дверь, застыла. Он подошёл ближе и смотрел на неё из окна. Она медленно шла к стойке, разглядывая вазоны и флаконы. Теперь он не медлил. Драко впервые в жизни признавался в любви и чувствовал себя правильно. Как никогда правильно. — Как же долго ты с этим тянул, Малфой, — прошептала она всхлипывая и сделала последний шаг. Теперь Гермиона стояла рядом и смотрела ему в глаза, когда он обхватил её лицо ладонями, и их губы почти соприкоснулись. Его окутывал любимый запах ванили и терпкий вишнёвый. Он никогда раньше не ощущал запаха её волос. Кажется, это станет его новой страстью. — Слишком долго, Гермиона. Но я исправлю это, — прошептал он. — Прости меня, что накричала на тебя тогда в лавке. Я думала, что ты наконец-то решишься поговорить со мной и когда этого снова не произошло, я вспылила. Уже потом я узнала, что ты целыми днями пропадаешь на работе, о ситуации с артефактами и что тебе действительно нужны были бодроперцовые зелья, — она опустила взгляд в пол, но продолжила. — Знаешь, когда я поняла, что ты обманываешь меня по поводу зелий, я решила проследить за тобой. Мне было жутко интересно, куда они деваются. А потом я узнала, что ты даришь мне цветы, редкие растения и ещё больше запуталась. Ведь ты молчал. И чем больше я узнавала тебя, понимала, что влюбляюсь в тебя. Гермиона подняла голову, глядя своими тёплыми медово-карими глазами в его холодные. Она положила руки ему на шею. — Драко, я влюблена в тебя. И если ты меня сейчас не поцелуешь... — Какая нетерпеливая ведьма, — он улыбнулся и прильнул к её губам. Поцелуй был нежным. Драко осторожно коснулся её губ, неторопливо посасывая нижнюю, а затем углубил поцелуй, скользнув языком по её. Гермиона обвила его шею и притянула ближе к себе. Сладкий стон сорвавшийся с её губ отзывался в каждой частичке его тела. Впервые Драко Малфой целовал свою мечту. Он не знал, сколько прошло времени: пять минут, час, три дня. Всё это было неважно. Когда они, задыхаясь, разомкнули губы, он лишь спросил: — Гермиона Грейнджер, ты пойдёшь со мной на свидание? — Да, Драко! И, улыбнувшись друг другу, они снова сплелись в поцелуе.