Часть 54 «Последствия откровения»

“Middle of the Night” Elley Duhé

Pov Chris: Она кричала. В её голосе была вся боль мира. — Ты такой же, как они! Сука! Как ты мог не сказать мне?! — кидалась по комнате, словно загнанное в угол животное, раненное, испуганное. Моё животное. Моя. И всё равно — срывала голос, бросала в меня ненависть, которая вовсе не была настоящей. Это была защита. Отчаянная, хрупкая, бессильная. Я встал. Медленно. Без гнева. Без угроз. Просто подошёл. Взял её за руки, нежно, но твёрдо. Склонился к ней, чтобы заглянуть в глаза — в эти глаза, в которых я когда-то увидел свою жизнь. — Я думал, ты знала, — сказал я спокойно. — Как ты могла не знать? К тому же… какая, к чёрту, разница? Ты моя жена. Поняла? Не Никки. Ты.— Я сказал это так, будто клялся себе на крови. Потому что так и было. Но она дёрнулась. Вывернулась. — Я стояла у алтаря с тобой… но на брачной лицензии — имя Никки! — прижала руки к животу, будто защищала ребёнка даже от меня. — Мой ребёнок будет незаконнорожденным! Чёрт. Моё сердце сжалось. Я видел, как она страдает. И я знал, что она не заслужила этого. Никто, блядь, не заслуживал. — Почему ты отдала Никки мою сперму? — сорвался я. Этот вопрос жёг меня с той самой минуты, как я узнал. Я должен был знать. Она посмотрела на меня так, будто я её предал. — Я не отдавала! Я не знаю, как они получили эту запись, но… клянусь, я бы никогда не сделала этого! — в её голосе была правда. В глазах — ярость и страх. И любовь. Я кивнул. — Я тебе верю, — сказал я тихо, и потянул её к себе. Уткнулся носом в её волосы, в запах вишни, от которого мне всегда становилось легче. Мир мог сгореть к хуям — мне было плевать. Она была в моих руках, и только это имело значение. Я положил подбородок ей на макушку. Прижал к себе. Я бы отдал весь грёбаный мир за неё. И даже не дрогнул бы. — Что же нам теперь делать?.. — прошептала она почти неслышно, думая, что я не услышал. Но я слышал её всегда. Я поднял её лицо за подбородок, заставил смотреть на меня. — Я сделал тебя своей, — произнёс я в упор, не отводя взгляда. А потом, не отрываясь от её глаз, провёл рукой вниз и сжал её попку, моё любимое место. Тепло. Живое. Моя. — А теперь я заставлю Дженкинсов заплатить за всё, что они с тобой сделали. Она чуть заметно кивнула. Согласие. Преданность. Понимание. Я провёл большим пальцем по её губам, медленно. Она приоткрыла рот — ахнула, когда я лёгкой пощёчиной хлопнул её по заднице. Этот звук, её дыхание, её губы… Она впустила мой палец в рот. И всё. Теперь меня не остановить. Я подхватываю Еву на руки, держу её за упругую попку. Она обвивает меня ногами, прижимаясь к моему торсу. Мы смотрим друг на друга — с лёгким удивлением и возбуждением. — Что ты делаешь? — спрашивает она, глядя мне в глаза. — Несу тебя в спальню, малышка, — отвечаю и слегка двигаюсь бёдрами, чтобы она почувствовала мой стояк. — Крис, мы же не… — начинает она, но я не даю ей договорить. — Я сегодня говорил с врачами. До пятого месяца это можно — без ограничений. Потом тоже можно, но аккуратнее. Это не повредит ребёнку, — говорю я, мягко, чтобы успокоить её. — Хорошо… Это очень хорошо, — шепчет Ева и начинает целовать мою шею. Я вхожу в спальню, открывая дверь ногой, и бросаю Еву на кровать. — Не так быстро, — произношу, снимая сначала галстук, а потом медленно вытягивая ремень из брюк. — Сегодня ты была плохой девочкой. Я беру её руки и аккуратно связываю их галстуком, а её ноги — ремнём. Я быстро раздеваю Еву до нижнего белья. — Ммм… чёрное кружево. Этим ты немного смягчила своё наказание, — говорю я, садясь на кровать. — Но за что ты собираешься меня наказывать? — недоумевает моя девочка. Я ничего не отвечаю. Просто укладываю Еву себе на колени, животом вниз. Начинаю нежно гладить её упругую попку своей большой ладонью. — Ты правда не понимаешь, за что я собираюсь тебя наказать? — спрашиваю и кусаю её за правую ягодицу. — Блядь! — снова ругается Ева. — Нет… Я тихо смеюсь. — Вот и ответ на твой вопрос. Что я тебе говорил про мат? Никаких ругательств. — Я хлопаю её по ягодице. — Поняла? Но в тот же момент слышу от Евы в ответ: — Сука… За это она получает ещё три звонких шлепка. И я сразу говорю: — Вижу, не поняла. Ну что ж… тогда придётся учить тебя по-другому, — говорю, срывая с Евы трусики. Ввожу в её киску сразу два пальца, не давая времени привыкнуть. Сразу начинаю двигаться — быстро и глубоко. Слышу, как она стонет от удовольствия. — Ох, детка… тебе нельзя просто получать удовольствие. Это же наказание. Сейчас ты узнаешь, что такое наслаждение вперемешку с болью, — говорю, то ускоряя, то замедляя движение пальцами. Параллельно начинаю шлёпать её по упругой попке — сильно, без пощады, ни ей, ни своей ладони. Когда слышу, что Ева вот-вот кончит — резко останавливаюсь. Прекращаю шлёпать, вынимаю пальцы. — Понравилось? — спрашиваю, проводя рукой по её спине. — Д-да… — сипло выдыхает Ева, поворачивая голову и глядя на меня через плечо. — Только я не… не… Я прерываю её поцелуем и шепчу ей сквозь него: — О, малышка, я знаю… Это твоё первое наказание. И всё — за тот самый первый мат, сорвавшийся с твоих идеальных губ. Кажется, это было… «сука»? Улыбаюсь и добавляю: — Один мат — один не полученный оргазм. Снова целую Еву — настойчиво, с жадностью — и начинаю играть с её клитором, опускаясь поцелуями по спине всё ниже. Ввожу в неё три пальца, и, не сдерживая себя, начинаю жестко трахать её рукой. Мои губы доходят до её ягодиц — я целую следы, оставленные моей ладонью, а затем свободной рукой раздвигаю их и начинаю ласкать её там, языком… Я медленно обвожу его вокруг ануса, потом начинаю дразнить её языком, проникая внутрь, а пальцами всё глубже ухожу в неё. Её стоны становятся всё громче, голос надрывается от напряжения… И снова, когда она почти на краю, я останавливаюсь. Ева чуть не плачет — снова не получив разрядки. — Вот тебе и наказание за второй мат, — говорю я, шлёпая её по влажной киске. — Остался ещё один, детка. И он будет самым сладким… Я подношу два пальца к губам Евы: — Оближи их, детка. Но только страстно. Моя хорошая девочка с жадностью берёт их в рот, облизывает, втягивает между губ. Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением, а другой рукой расстёгиваю брюки, выпуская свой каменный член наружу. Я забираю пальцы из её рта и тут же направляю их — одной рукой к её влажной киске, другой к тугой попке. — Ты готова, малышка? Не дожидаясь ответа, резко вхожу в неё — тремя пальцами в киску, двумя в попку. — Дааа… — стонет Ева, едва переводя дыхание. Я продолжаю — двигаюсь, вращаю пальцы, погружаясь всё глубже, пока она не начинает извиваться в моих руках. — Помнишь, я говорил о смягчении наказания? — спрашиваю, глядя ей в глаза. Она кивает, не в силах выговорить ни слова. — Так вот… Это оно. Давай, детка… Кончи для меня. И Ева теряется в мощном оргазме. Её тело трясётся, она вскрикивает от удовольствия, а мой член дёргается в предвкушении, прося о разрядке. Я сажаю Еву на кровать, развязываю её руки и ноги. Пока она пытается прийти в себя после оргазма, я стою перед ней, раздеваясь до гола. Сбросив ненужную одежду, я ставлю Еву перед собой на колени, подношу её голову, чтобы она смотрела мне в глаза. — Видишь эту каплю на конце моего члена? — спрашиваю я, и она переводит взгляд с моих глаз на мой член, облизывая губы, от чего он дергается, потому что это выглядит очень сексуально. — Это капля появилась, потому что я чуть не кончил с тобой, малышка. Так вот, ты поняла, что тебе нельзя материться? — Да, да, я поняла тебя, Кристофер, — отвечает мне Ева, продолжая смотреть на мой член. — Точно? — спрашиваю я, приподнимая её подбородок. — Да, сэр, я всё поняла, — игривым голосом отвечает Ева, поднимая глаза на меня. — Это очень хорошо. Тогда будем закреплять урок, — говорю я, наматывая её рыжие волосы на кулак. — Открой ротик, детка. Она послушно открывает рот, и я врываюсь в него, начиная трахать её в рот, наслаждаясь каждым движением. Ева не отстраняется, она хочет взять меня глубже, чувствую, как её рот захватывает меня всё сильнее. После тридцати минут я чувствую, что близок к разрядке, и врываюсь максимально глубоко, приказывая ей: — Когда я вытащу свой член из твоего ротика, ты должна поднять глаза на меня, смотреть мне в глаза и высунуть язычок. Хорошо? Я делаю ещё пару глубоких толчков, вынимаю член из её ротика, и она делает то, что я сказал. Я кончаю ей на лицо. — Моя хорошая девочка, — говорю я, ударяя пару раз её по язычку членом. Я понимаю, что нашёл свою идеальную девушку. И счастье переполняет меня, потому что я знаю, что она уже моя. Моя жена. Моя Вселенная.