Часть 58 «Цена крови»

“Not Afraid” – Eminem

Pov Chris: Я схватил эту суку за горло. Она извивалась, пытаясь вывернуться, но я держал крепко — одной рукой, как дохлую крысу. Она осмелилась врать мне. Мне. Посмотрела прямо в глаза и выдохнула: — Этот ребёнок не твой… Я сжал ещё сильнее. Она закашлялась, лицо её перекосилось от страха. И правильно — пусть знает, что значит играть с огнём. — Я советую тебе заткнуться, если хочешь покинуть этот отель на своих ногах, — прорычал я ей в лицо, чувствуя, как внутри всё кипит. Но нет. Она не стоит моих рук. Не стоит даже удара. Я оттолкнул её — как мусор. Она пошатнулась, выронила свою чёртову сумочку и, спотыкаясь, выскочила из номера. Пусть катится к чёрту. Пусть только попробует вернуться. Развернулся. Вся ярость испарилась, как только увидел Еву. Она сидела на полу, прикрывая живот ладонями, взгляд стеклянный, дыхание сбивчивое. Я бросился к ней и обнял — прижал к себе так сильно, как только мог, словно хотел растворить её боль в своей коже. Она вцепилась в меня из последних сил и, будто сломанная, зарыдала в мою грудь. — Что она с тобой сделала? Ты в порядке? — спросил я, чувствуя, как сердце разрывается от беспомощности. Я должен был быть рядом. Я должен был защитить. — Она… она хотела убить нашего малыша… — выдохнула Ева сквозь слёзы. — Впихала в меня эти чёртовы таблетки… Крис, а если… если ей это удалось? Я наклонился ближе, держал её за плечи, заглядывая в глаза. — Не бойся, солнце. Мы сейчас же едем в больницу. Проверим, как там наш малыш. Хорошо? Она не сказала ни слова. Просто кивнула. У неё даже не осталось сил говорить — одна боль. Я стянул с себя куртку, накинул ей на плечи. Осторожно помог подняться, подхватил её сумку, взял на руки почти как ребёнка — так, чтобы она ни на секунду не коснулась этого проклятого пола. Я прижал её к себе, как самое дорогое, что у меня есть на свете. И не отпуская, вышел из этого отеля, в котором сегодня она могла умереть. И пока нёс её к машине, только одно стучало в голове, как боевой марш: «Если с моим ребёнком хоть что-то не так — она не уйдёт. Никуда. Никогда.» После больницы мы с Евой лежали в кровати. Я — прислонённый к спинке кровати, а она — между моими ногами, положив голову на мою грудь. Я держал руку на её бедре, вторую — на её животе. Спокойно гладил. Ровно. Чтобы она чувствовала — я рядом, я не уйду, я держу её и нашего ребёнка. — Доктор сказал, что с нашим малышом всё в порядке. Теперь тебе нужно просто отдохнуть, — прошептал я ей в ухо. Но я видел — она не расслабляется. Её взгляд блуждал в никуда. Плечи напряжены. Сердце всё ещё бьётся как у загнанного зверька. — Джанет… она ведь никогда не остановится, да? — выдохнула Ева. — Я… этот ребёнок… мы никогда не будем в безопасности от неё. Я повернул её лицо к себе. Пальцами, твёрдо, но нежно. Чтобы она смотрела мне в глаза. Только мне. — Слышишь меня? Она не сможет к тебе даже подойти, пока я рядом. — Я сказал это спокойно. Но если бы кто-то ещё это услышал — замёрз бы на месте. Потому что это не угроза. Это приговор. Подписанный кровью. Она кивнула. Я видел — она хочет верить. Верит. Но страх ещё дышит ей в затылок. Поэтому я решил — пора отвлечь. Пора напомнить ей, что жизнь — это не только страх. В жизни ещё есть надежда. — А теперь хорошие новости, — сказал я, доставая из внутреннего кармана лист. — Сегодня в больнице мне отдали документ. Держи. Она села, взяла бумагу, развернула. Смотрела. И я видел, как в её глазах загорается свет. — Совпадение! Никки подходит твоей матери. Она может стать донором почки! Ева резко обернулась ко мне. Я увидел в её глазах надежду. Живую, настоящую. Как искру в темноте. Она прижалась ко мне и прошептала: — О Боже… не могу поверить… — И тут же её взгляд погас. Радость сменилась болью. — Но… как мы её уговорим? Она же не сделает это просто так… Я провёл рукой по её щеке. Улыбнулся уверенно. — У каждого есть цена. Нужно просто узнать, чего она хочет. — Я смотрел ей прямо в глаза. — Такая, как Никки, не даст почку из доброты. Но таких, как она, всегда можно купить. Я прижал Еву ближе. Потому что я знал — ради неё я сожгу всё к чёртовой матери. Всех. Ради неё — я даже в ад спущусь. С огнём. С оружием. И вернусь — с победой.

“The Blower’s Daughter” – Damien Rice

Pov autor: Тусклый свет лампы мягко освещал больничную палату. Тишина нарушалась только ритмичным писком монитора, отслеживающего пульс пациентки. Женщина лежала без движения — бледная, хрупкая, словно застывшая между жизнью и смертью. Её грудь едва заметно поднималась, будто даже дыхание давалось ей с трудом. У изножья кровати стояла врач — молодая, но уже с усталыми глазами человека, который слишком часто смотрел в лицо отчаянию. В руках у неё была медицинская карта. Пальцы сжали её так, будто она надеялась выдавить из бумаги ответ. — Я изучила весь список доноров… — её голос дрожал, но она старалась держаться. Рядом, чуть поодаль, стоял её коллега. — Я не могу найти совпадение. Я не знаю, что делать… Она тяжело вздохнула, опуская взгляд на спящую пациентку. В этом вздохе — бессилие, боль и затаённая ярость на несправедливость мира. — У нас очень мало времени… — сказала она чуть тише, почти про себя. — А если ещё день — может быть, уже будет поздно. Наступила тишина. Давящая. Неотвратимая.

“Running Up That Hill” – Kate Bush

08.04.2018 Pov Eva: — Никки, подожди! — я почти бежала за ней, стараясь не упасть на этих проклятых ступенях. В груди всё сжалось от страха, от тяжести слов, которые я должна была сказать. — Можно с тобой поговорить? Она обернулась — всё такая же. Острые глаза, острый голос, острые углы души. — Что тебе нужно, стерва? — бросила она с презрением, будто я — не человек, а насекомое под ногами. Я инстинктивно потянулась к её руке, как к чему-то родному, к тому, к чему всегда тянет сердце — даже если разум вопит, что не стоит. Но она выдернула руку с таким отвращением, будто прикоснулась к грязи. — Я не знаю… — начала я тихо, голос дрожал. — Говорил ли тебе кто-то об этом раньше, но… Никки смотрела на меня в упор, бровь чуть приподнята, губы сжаты в холодную линию. Ни капли сочувствия. Только ожидание — какое ещё дерьмо я вывалю на неё. Я набрала воздуха, почти захлебнулась от страха — и выдохнула: — Ты моя сестра. Тишина. Такая, что даже ветер будто стих. Её глаза не изменились.