Глава 3

      — Кайн, я хотела пожелать тебе удачи, — сказала мама, подходя ко мне с тихой улыбкой. Её объятие было крепким, почти не отпускало, но в то же время — таким тёплым, словно я снова был маленьким и ничего не боялся. От этого на душе стало удивительно спокойно и уютно, как в детстве, когда мир казался простым. — И я хотела сделать тебе подарок… Подожди здесь, — с загадочной ноткой в голосе сказала она и поспешно скрылась в глубине дома.       Я стоял, не зная, чего ожидать. Мгновения тянулись медленно, и вот, спустя добрые десять минут, мама вернулась, держа в руках тёмный, немного потрёпанный кейс. Он выглядел старинным, будто хранил в себе тайну.       — Открывай, — сказала она, передавая мне кейс. В её голосе дрожали волнение и предвкушение. — Там твой подарок… Надеюсь, он тебе понравится.       Я аккуратно поставил сумку на пол, опустился на одно колено и медленно открыл замки кейса. Щелчок, второй — и крышка мягко поднялась. То, что я увидел внутри, заставило меня задержать дыхание. Передо мной лежал фламберг. Но не обычный — этот меч был особенным. Я то смотрел на оружие, то переводил взгляд на маму, не веря глазам. Шок, удивление, восторг — всё смешалось в голове.       — Мам… Я… даже не знаю, что сказать, — язык заплетался, и я, встав, просто крепко обнял её, прижав к себе. — Я люблю тебя, мама. Огромное тебе спасибо…       Когда я отступил на шаг, руки потянулись к мечу. Он был тяжёлым, но сбалансированным, каждая деталь в нём словно отзывалась во мне. Несмотря на то, что это был фламберг, он сильно отличался от классических образцов. Скорее, он напоминал массивный двуручный меч «Спадон». Часть клинка была шире обычного, а волнистая линия лезвия напоминала скорее грозную пилу — с зубцами, острыми и в некоторых местах даже загнутыми в разные стороны, будто созданными для сокрушения не просто брони, а самой сути врага. На лице расплылась невольная улыбка. Я начал медленно вращать меч в руках, чувствуя его вес, баланс, резонанс — он был великолепен. И я принял его. Всем сердцем. Но тут произошло нечто странное. Стоило мне захотеть убрать меч — он исчез прямо у меня в руках. Не упал, не растворился — просто… исчез. Я удивлённо посмотрел на пустые ладони.       — Ты это видела? — спросил я у мамы.       — Да… — выдохнула она, такая же ошарашенная, как и я.       Я снова подумал о мече — и он начал появляться, будто материализуясь из воздуха. Лезвие возникало медленно, как тень, превращающаяся в металл. Это было… невозможно. Но это происходило. Ради интереса я потянулся за спину — и достал оттуда свой посох. Затем попробовал спрятать его точно так же, и у меня получилось. Это ощущение — словно мир открыл передо мной новую грань. Мы с мамой ещё немного постояли в тишине. Мы не говорили — просто разделяли момент, наполненный чудом и прощанием. Я взглянул на часы — пора было идти. Мы обнялись крепко и тепло, как будто навсегда, и я направился к выходу. Я почти закрыл за собой дверь, когда вдруг услышал:       — Удачи тебе, сынок…       Эти слова были сказаны с такой любовью и нежностью, что сердце дрогнуло. Я обернулся, и, не сдержав улыбку, сказал:       — Спасибо тебе, мама!       Я помахал ей рукой, но тут же вернулся, подбежал и снова обнял её, крепко, с благодарностью. Только после этого, с лёгкостью на сердце и новой решимостью, я побежал в сторону остановки. Мир стал чуть шире.       Всё же я успел на автобус, который вёз в аэропорт. Сердце стучало в груди немного чаще обычного — ведь я никогда раньше не летал. Само понятие полёта казалось чем-то отдалённым, почти вымышленным. В голове не укладывалось, как всё это должно происходить, и оттого я ощущал себя как первооткрыватель: настороженный, немного взволнованный, с нотками детского любопытства.       Я сидел у окна, не отрывая взгляда от проплывающих мимо улиц, с тревогой всматриваясь в каждую остановку. «А вдруг моя? А вдруг проеду?» — эти мысли лезли в голову то и дело. Я сам себе казался слегка параноиком, но иначе было никак. Смесь страха и восторга бурлила внутри — непривычное, но захватывающее чувство.       В какой-то момент, устав от навязчивых мыслей, я опустил руку в карман и нащупал там старенький плеер. На его экране тянулась тонкая, но заметная трещина, а корпус покрывали небольшие потёртости и царапины— следы того самого дня, когда он выскользнул из рук. Наушники, к сожалению, тогда не выжили, пришлось купить новые. А вот сам плеер, несмотря ни на что, всё ещё работал. Я помню, как с облегчением выдохнул, убедившись, что он включается.       Я включил песню Lying from You группы Linkin Park — и позволил звукам окутать меня, отгородив от шумного автобуса. Альбом заиграл один трек за другим, а я то и дело перематывал, находя именно те песни, что отзывались в душе. Музыка стала своеобразным щитом между мной и неизвестностью, в которую я направлялся. Так, под шум басов и ритмов, я добрался до аэропорта.       И вот тут меня ждал первый удар реальности. Толпы людей, гул голосов, бесконечные очереди, объявления по громкой связи, и постоянные проверки. Голова начала кружиться почти сразу. Честно, бывал я на рок- и метал-концертах, где людей в десять раз больше и все слэмятся — и то там проще, понятнее. Там хотя бы знаешь, чего ожидать: удар локтем, подножка — и все смеются. А здесь? Сплошная суматоха, нервозность, напряжение. Всё слишком… официальное. Слишком правильное. Мне это не нравилось. Совсем.       Я как-то, с грехом пополам, прошёл все стадии ада под названием "аэропорт", и наконец оказался в самолёте. Найдя своё место, я сразу же уставился в иллюминатор. Пока ничего особенного — обычная взлётная полоса, асфальт, техника. Но я слышал, что с высоты всё меняется. Говорят, с неба города становятся похожи на россыпи огней, а леса — на ковры изумрудного цвета. Посмотрим.              Пока стюардесса с отработанной улыбкой показывала, что делать в случае экстренной ситуации, я молча достал из рюкзака книгу. Её название — Во имя Спасителя. Я давно положил на неё глаз, но только недавно решился начать читать. Книга была увесистой, с простыми, ничем не примечательными страницами, но с завораживающей обложкой. На лицевой стороне — изображение Спарды, величественное и мрачное, словно вырезанное из старинного камня. А на обратной — странные руны, чьё значение я пока не мог разгадать.       Автор книги оставался неизвестным. Почему — неясно. Может, так было задумано. Но это только добавляло ей мистики. Внутри описывался город Фортуна, где Спарду почитали как Спасителя… и, что меня особенно поразило — как ангела. При этом слове я невольно поморщился. Ангел? Спарда? Что-то в этом не складывалось. Было странно, но интригующе.       Книга также упоминала Орден Меча — таинственную организацию, действующую в том самом городе. Чем больше я читал, тем сильнее разгоралось любопытство. Всё это — руны, Спарда, Орден — всё словно звало меня. Так и было решено: своё путешествие я начну именно оттуда. Из города, где легенда Спарды жила в каждом камне.

***

      Я ненавижу летать на самолётах. Ну вот просто — люто. Кто-то называет это "романтикой неба", "удобным способом добраться из точки А в точку Б"... да пожалуйста, только не мне. Я — точно не тот человек, кто способен получать удовольствие от того, что его трясёт, уши закладывает, а кто-то сзади регулярно лупит по спинке кресла. Но ладно бы это. Ладно бы.

Детский плач.

      Боже, милосердный. Это был не просто плач. Это был звуковой террор. Он не прекращался, он только усиливался, нарастая, как сирена воздушной тревоги. Я включил музыку на полную громкость, врубил любимый трек, надеясь, что Linkin Park заглушит хотя бы часть адской симфонии… Но нет. Ни черта это не помогло. Сжав зубы, я просто уткнулся лбом в спинку сиденья впереди и прикрыл глаза. "Просто дожить до конца. Просто пережить этот полёт." — повторял я как мантру. Но, естественно, в этот момент самолёт решил сыграть по-своему. Щёлк — и заложило уши. Приятно? Нет. Ужасно? Да. Хочется кричать? Очень. Но вместо этого я просто сидел, изнемогая от раздражения, внутренне кипел… и ел конфетки.       Да, как бы странно ни звучало, но конфетки у них оказались реально вкусные. Это было, пожалуй, первое светлое пятно в этом воздушном аду. Ну и еда, кстати, оказалась не такой уж плохой. Конечно, по сравнению с мамиными блюдами — жалкое подобие, но… съедобно. А по меркам авиакомпаний — даже ничего.       И тут — как в плохом фильме — тряска.       Нет, не просто тряска, а натуральная встряска всего самолёта. Стюардессы начали говорить что-то про "небольшую турбулентность", но кому какое дело, когда тебя подбрасывает на кресле, а руки инстинктивно вцепляются в подлокотники? В голове пронеслось только одно:       "Я больше никогда, ни при каких условиях, не сяду в эту летающую консервную банку."       И, разумеется, в этот самый момент ребёнок позади решил выдать новую октаву страдания. Плеер к тому моменту разрядился, и я остался без музыкальной защиты, один на один с криками и ревом. Ну хоть конфеты ещё были… Я ел их, как спасательные таблетки от безумия. И вот — конец. Свобода! Победа!       Я вышел из самолёта с лицом человека, пережившего апокалипсис. Ещё чуть-чуть — и я бы начал разговаривать с креслом. Я чувствовал себя героем, достойным двадцать девятого уровня. Усталый, но непобеждённый, я забрал рюкзак и, волоча ноги, направился к багажной ленте.       Толпа в зале выдачи багажа была немаленькой, но… тихой. Сладчайшая тишина. После того, что было в салоне, мне казалось, что я попал в рай. Я с интересом наблюдал за тем, как чемоданы катятся по конвейеру, и в голову внезапно пришла мысль: "А что если... прокатиться самому?"       Ну, багаж я всё же дождался. А потом… да, я прокатился. Ничего особенного, но прикольно. Немного побегал потом, конечно, охранник что-то кричал, но мне было весело. Кто мне что сделает? Правильно — никто.       На выходе из аэропорта я остановился и просто… вдохнул. Воздух был другой. Город Фортуна встретил меня прохладой и странным очарованием — всё вокруг дышало готикой: острые шпили, тёмный камень зданий, изогнутые силуэты. И это мне… понравилось.       Пока любовался архитектурой, вспомнил, что нужно позвонить маме — сообщить, что я добрался. Опустил руку в карман, роясь между плеером и фантиками от конфет… и вдруг — боковым зрением — что-то зацепило внимание.

Белая голова. Красный отблеск.

      Фигура… до боли знакомая. Что-то в этом образе кольнуло сердце, как будто я увидел часть себя. Знакомое, родное — но чужое. Я резко повернул голову в ту сторону — но там уже никого не было.       — Хм... — выдохнул я, всё ещё глядя в пустоту.       Что это было? Глюк? Сон наяву? Случайность? Возможно. Но ощущение не исчезло. Что-то тянуло, шептало где-то на краю сознания: «Ты что-то упустил». Я выдернул телефон, всё же позвонил маме… но мысленно ещё долго возвращался к той странной секунде. Что бы это ни было — оно меня зацепило. И, чувствую, не в последний раз.       — Ало, мама, — пробормотал я, шагая куда-то наугад, не особенно следя за направлением. В носках кроссовок заскрипел песок, под подошвой хрустнул мелкий камешек. Я нагнулся, пнул его, и тот с весёлым щелчком покатился по дороге, исчезнув в придорожной ямке.       — Привет, сынок. Ну как ты там? Как долетел? — в трубке раздался тёплый, родной голос. Голос, в котором сразу стало легче — будто вся усталость куда-то отступила.       — Да знаешь, нормально, — вздохнул я, усмехаясь про себя. — Если не считать плачущего ребёнка на борту... Он орал всю дорогу, без перерыва, я уже думал — сейчас сдамся. Плеер сел, музыка не спасла. Ад, одним словом.       Я запрокинул голову и посмотрел в небо — ясное, чистое, ни облачка. Идеальный контраст с тем, что я только что пережил.       — Ой, ты бы себя в детстве слышал! — рассмеялась мама, не пытаясь даже сдержаться. — Орал, как сирена, каждый раз как в поликлинику вели. Так что чья бы корова мычала, Кайн!       Я закатил глаза, но губы сами собой растянулись в ухмылке. Мамина ирония была неизменной — и именно она напоминала мне, что я не один.       — Ладно, мама. Пойду город осматривать. Вечером обязательно наберу. Надо ещё жильё найти на ночь.       — Не забудь покушать, и не теряйся, — прозвучало уже более серьёзно.       — Обещаю. Пока. — ответил я, отключаясь.       Я не пошёл сразу искать гостиницу — захотелось сначала немного впитать атмосферу. Шёл неспешно, прислушиваясь к звукам города. Шорох листвы в кронах деревьев, редкие шаги прохожих, звонкий плеск воды где-то впереди... Через пару минут я оказался у городского фонтана. Парк здесь оказался уютным, почти безлюдным, и удивительно тихим — как будто время слегка замедлилось.       Бросив сумку и рюкзак на лавку, я присел и уставился в струи фонтана. Вода переливалась на солнце, разбрасывая в стороны сотни сверкающих капель. Я вдруг представил, как сижу тут с акустической гитарой, наигрываю какую-нибудь спокойную мелодию, и она растворяется в этих отражениях... Эх, не взял. Глупо. Было бы идеально. Я усмехнулся, покачал головой, погладил пальцами край лавки. В груди сжалось. Неожиданно сильно. Скучал.       Скучал по маме. Только сейчас понял, насколько сильно. Посмотрев на экран телефона, понял — пора двигаться. День клонился к вечеру, и нужно было найти место для ночлега. В конце концов, я нашёл небольшую гостиницу — скромную, почти незаметную. У входа стояла табличка с облупившейся золотистой краской: "Гостевой дом «Спокойствие»". Внутри было тихо, прохладно, и, к моему облегчению — без толп.       Но вот что меня удивило — пока я бродил по городу, я почти не видел людей. Да, улицы были ухоженные, дома — величественные и в готическом стиле, будто вырезанные из камня веками назад... Но вот жизни в них — будто не было. Люди попадались редко, и все, кого я замечал, казались замкнутыми, даже слегка напряжёнными. Город был красив, но в нём чувствовалась какая-то тень. Что-то неуловимое.       Поднявшись в номер, я сбросил сумки на кровать. Комната оказалась крошечной — по ней можно было пройтись в пять шагов. В центре стояла кровать, у стены — узкий шкаф, рядом — крошечная кухня. Уютно? Ну, скорее… терпимо. Пахло не особо чисто, но стерильно. Душа тут явно не жила. Я устало рухнул на кровать и уставился в потолок.

Скучно. Тихо. Музыка. Где мой плеер?

      Вскочив, я полез в рюкзак, извлёк плеер с треснутым экраном и стал копаться в поисках зарядки. Секунда, другая — нашёл. Воткнул в розетку и, наконец, позволил себе выдохнуть. Час тишины. Покой. Когда я снова взглянул на экран — заряд был на шестьдесят процентов. В самый раз. Вставив наушники в уши, я ощутил, как по телу прошла волна облегчения, будто кто-то подал мне руку после долгой изоляции. Музыка заполнила комнату, даже несмотря на то, что играла только для меня.       Натянув кроссовки, я вышел и направился в сторону ближайшего магазина. Где-то неподалёку я его точно видел. Пора было пополнить запасы — а заодно, может быть, и ещё немного почувствовать город. Кто знает, какие секреты Фортуна прячет за своими каменными фасадами.