Pp. 27-30.

      Иногда мне кажется, что война не закончилась.       И речь не о том, что пишут в «Ежедневном пророке», не в сухих фактах, озвученных Министерством, не в траурных речах, что звучали на похоронах каждого, кто бился за Хогвартс. Возможно, война закончилась на бумаге, но не в голове. Не в привычках, въевшихся под кожу глубже любого проклятия.       Сегодня мне показалось, что за мной следят.       И я не знаю, когда это началось. И заканчивалось ли.       Возможно, с первых дней учебного года. Возможно, это продолжается с того момента, как мы с Гарри и Роном скитались по лесам, ночевали где придется, и каждое утро накладывали защитные чары. Тогда это было логично. Вполне рационально. Необходимо для выживания. Но сейчас… Звучит как абсурд. Опасность миновала 2 мая. Так говорят все. И…       Но тело не верит словам и рациональным доводам.       Идя по коридорам Хогвартса, мне кажется, что шаги за спиной звучат на долю секунды позже моих. Я останавливаюсь — и они затихают. Синхронно, аккуратно. И если сначала думалось, что это совпадение, то сейчас…       В библиотеке ловлю себя на том, что сначала осматриваю проходы между стеллажами. Руки сами тянутся к волшебной палочке, даже я когда думаю, что это паранойя. Что здесь безопасно, а Хогвартс — мой дом.       И дом не должен вызывать желания защититься. Он должен быть защитой. Каменной стеной.       В одну из ночей, проведенных в библиотеке, я проснулась от ощущения, что на меня смотрят. Не прикосновение, не звук — именно взгляд. Это чувство нельзя объяснить чем-то рациональным. Оно просто есть. Давит на затылок, заставляет оглянуться и схватить палочку, надеясь, что она не пригодится.       На секунду показалось, что где-то в воздухе, недалеко от моего кресла, послышался шорох ткани. Как тогда, когда мы с Гарри замирали и боялись выдать себя малейшим движением, всматриваясь в темноту. Готовясь к схватке с егерями. Разум кричал, что это невозможно. Что Хогвартс под защитными чарами и сбежавший Пожиратель не может… оказаться внутри. Волан-де-Морт уничтожен. Здесь нет врагов, только волшебники, верящие в светлое будущее. Чем-то пожертвовавшие ради собственной безопасности дети.       Но рефлексы, выработанные за время скитания, плевали на любые аргументы.       Каждый темный угол превращался в потенциальную угрозу. Каждый скрип — в предвестника беды. Иногда кажется, что я слышу чей-то голос. Шепот, похожий на тот, о котором говорил Гарри, когда мы искали крестражи. Что-то, что невозможно разобрать. Ловлю себя на том, что считаю шаги до выхода и мысленно прокладываю путь отхода. Возможные преграды, которые сыграют на руку во время прямой стычки. Привычка, выработанная до автоматизма и захватывающая в момент неопределенности.       Самое страшное, что я не могу понять, действительно ли за мной кто-то наблюдает. Или это всего лишь отголосок прошлого. Разыгравшееся воображение, требующее выброса адреналина.       Если это иллюзия, значит, война отняла ощущение реальности и безопасности. Если нет — значит, она еще не закончилась, и все слова Министерства, Макгонагалл и Гарри с Роном — пустой звук.       Иногда я думаю, что именно так выглядят травмы, полученные во время войны. Что чужое дыхание, запах и шаги — удар разбитой на тысячи осколков психики. Он не бросается в глаза окружающим, но методично уничтожает изнутри. Делает настороженной, дерганой и чужой даже в знакомых местах.       Я не боюсь, что за мной следят.       Я боюсь, что, если это правда… Не буду удивлена и напугана.       Потому что часть меня до сих пор существует в режиме выживания. Часть меня все еще ждет, что придется бежать, прятаться, уничтожать следы и жертвовать чем-то важным ради призрачной надежды на завтра.       Иногда кажется, что я не могу расслабиться. Не могу довериться. Не могу вдохнуть полной грудью. Что даже если мир вокруг стал безопасным, я навсегда останусь настороже. Как зверь, попавший в ловушку и больше не верящий в безопасность родного зеленого леса.       Если за мной кто-то следит — я хочу знать, кто.       Если нет, то… Что страшнее? Невидимый враг или собственный мозг, загоняющий в ловушку? Продолжающий вести войну с окружающим миром даже тогда, когда все остальные празднуют победу.

      Я устала бояться.

      Но боюсь, что разучилась не бояться вовсе.