Часть 3

Снова я возвращаюсь домой под покровом ночи практически. Просидел допоздна в пыли, грязи и печали, разбираясь с, казалось, нескончаемым потоком документов. Боже мой, и для чего, вот зачем я сюда пришёл? Правильно, чтобы помогать сотрудникам полиции! А что я на самом деле все эти два дня делаю? Правильно, ничего! Сортировщиком старых бумажек я не устраивался. Я шёл в академию, чтобы, черт побери, помогать людям и спасать их жизни, наказывая уродов, вроде тех, что расправились с Энжел. Я понимал: такой "спец", как Ларри, ничего не принесёт полезного в этом деле, а только лишние круги намотает. А у меня об этом не так уж и много сведений. И если, к тому же, я вылезу из норы - рискую вообще остаться без практики, а это повлечёт за собой исключение из академии. Так чего бы мне хотелось больше: справедливости или спокойно провести ещё две недели практики и вернуться к учёбе, забыв этих всех, как страшный сон? Наверное, второе сейчас мне подошло бы больше. - Обернись! - крикнул кто-то за моей спиной. Я, вздрогнув, оборачиваюсь. Неужели карманники или, что хуже того, насильники? Черт, будущий сотрудник правоохранительных органов, что называется! Испугался простого оклика посреди ночи! Хотя, почему бы мне не испугаться? При себе ни оружия, ни наручников. Но всё было не так ужасно: тем, кто крикнул мне в спину, оказался не вор, не насильник. Это была девушка, очень легко одетая, несмотря на прохладную погоду. На ней было леопардовое платье, едва скрывающее колени и стройные симпатичные ноги. Лица я почти не видел - оно было прикрыто то ли вуалью, то ли чем-то похожим. От девушки несло ромом и табаком, что никак не провоцировало на секс с ней. Всё-таки, ханжи, считающие, что девушка может только вызывающе одеться и её позволено брать и сзади, и спереди, в корне заблуждаются. От некоторых дам прекрасных хочется бежать так, что пятки сверкают. Это как раз и был тот самый случай. Наверняка, девушке хотелось лёгких денег, а иного способа заработка она или не знала, или не хотела. - Что тебе надо? - Тебя. Точнее, твоих денег, красавчик. Ты не прочь поразвлекаться? Чем ближе подходила ко мне эта красотка, тем сильнее становились мои рвотные позывы. Вонь сигар и рома, смешанная в чудный коктейль с дешёвой туалетной водой, не настраивала на интим. А если ещё учесть, что я девственник, то мне тем более не хотелось ТАКОГО секса. Я всегда представлял это себе как-то более... Романтично, что ли? - Прости, конечно, милашка, но я не могу заняться с тобой сексом здесь, - говоря это, аккуратно отступаю назад, - И вообще, с тобой заняться этим нигде не могу, потому что... Она смеется, подходя ближе: - Ну и почему же? А, красавчик? Почему? - Я... Я спешу! Мне очень надо в туалет! Её смех был, кажется, слышен за три квартала. Истерический, громкий, раскатистый, как гром. Прекратив потешаться, девушка отбросила прядь волос с лица, которая выбилась из высокого хвоста: - Ты смешной, мальчик! Правда, забавный. Я таких экземпляров пока не встречала за всю свою работу. А работаю я долго и усердно, уж поверь. Никто еще не жаловался! Облизнув верхнюю губу языком, девчонка подскочила ко мне, начав раздевать. Я же остановился и стоял, как вкопанный. Непонятно только, почему. Почему я не хотел, не собирался ничего делать? А в голове, в моей больной на сегодняшний день голове тем временем пролетали самые разные и ужасные мысли. Например, о том, что мне придётся лечить после наших с ней "развлечений". Сколько денег придётся отдать врачу, чтобы он вернул мне моё половое здоровье. А сам к себе после этого, интересно, как я буду относиться?

***

Застёгивая ширинку, я ещё раз посмотрел на ту, что, можно сказать, лишила меня девственности. Она-то привыкла к такому и ей было плевать. В ней давно уже ничего схожего с невинностью не просматривалось. С одной стороны, да. Я был рад, что познал женщину, даже несмотря на способ, который был для этого избран. И даже не мной. Мне было хорошо и приятно, а эта девчонка явно знала, что может понравиться мужчине. С другой же стороны, практичной и реалистичной, я представлял себе масштаб проблем от такого вот "первого раза": болячки, страх, а, может, даже и бесплодие. Ведь есть и такие венерические проблемы, которые ведут к нему, а я, вообще-то, хотел бы в будущем завести семью. Двое или трое детей и жену, которая была бы всегда за меня, всегда со мной. А дети стали бы гениями, которые в жизни, в отличии от меня, добились бы огромных успехов. Из сладких фантазий пришлось выплывать, так как девушка требовала оплату за "труд". - Всё, что есть, - я сунул ей чуть помятую купюру, - Купи себе нормальную туалетную воду и не пей больше никогда галимое пойло! Она хмыкнула и молча ушла дальше «ловить клиентов». Я же, удовлетворенный и неудовлетворенный одновременно, побрёл домой. Яйца опустошил, получил первый свой оргазм от тела женщины, а не от своих стараний. Но было всё равно не так, ведь мне хотелось романтики, чувств, любви, а не простого перепихона, который как начался скомканно, так скомканно и закончился, после чего мы разбежались каждый по своей стороне. К тому же, мне не хотелось вступать в сомнительные связи с жрицами любви по причине, которую я уже озвучивал: болезни. Я боялся заболеть больше всего на свете из-за дальнейших последствий. Бесплодие, жизнь изгоем и страшная, мучительная смерть. До дома я добрался без приключений, слава яйцам. Правда, перед этим в спешке забежал в аптеку, которая вот-вот должна была закрыться, и упрашивал фармацевта продать хоть что-то безрецептурное из экстренных средств защиты. Дома я выбрызгал половину флакона антибиотика в надежде, что опасность миновала и мне не придётся лечиться до конца жизни. Непременно сходил в душ, даже раньше, чем поужинал, после чего свалился на кровать, захрапев. Больше мне на этот вечер ничего не хотелось. Голова болела, как будто по мне проехались катком. А еще всю ночь опять тревожили кошмары...

***

Утром я проснулся и чувствовал себя хуже, чем вечером. Во рту как будто кошки нагадили, в голове непонятная каша, собранная из вчерашнего "происшествия" и приснившийся кошмаров. Теперь на тему секса с той милой дамой: я, заболевший всем, чем только можно по урологии, остался один - ни семьи, ни друзей, ни, тем более, детей, после чего в этом же холоде и одиночестве умер. Страшно и мучительно больно. Умывшись ледяной водой, чувствую некоторое облегчение. Собираясь перекусить яичницей с беконом, отвлекаюсь на так надоевший телефонный звонок. - Дэниэл у телефона! В трубке я слышу разъярённый вопль Ларри: - Ты что, совсем слетел с катушек?! Живо в отдел, парень! Предстоит серьёзный разговор! Он отключается. А я стою, как оплёванный, в страхе за свою задницу, ещё ничего даже не успевший совершить такого ужасного. По крайней мере, за едва начавшийся день, который еще даже не считался рабочим, ведь я только недавно проснулся.