Глава 1. Жила-была одна змея.

      Противно заедающая шариковая ручка очерчивала новые бесполезные рисунки на полях тетради. Литература не была моим любимым предметом. Я вообще не гуманитарий по природе если сказать честно.       Приятное солнце било в окна класса напоминая о том, что за скукой и апатией всегда приходит радость, стоит просто повернуть голову в правильную сторону.       Алла Сергеевна, директриса Гимназии, с важным видом расхаживала среди рядов одиннадцатиклассников устраивая разбор полетов за написанные эссе. Её заумные комментарии, как и считанные словно с мотивационной книжки за 300 рублей подбадривающие речи были абсолютно ни к чему. Поэтому, когда на парту легла работа, написанная на 4 с минусом, я даже головы не подняла зная, что ни услышу ничего отличного от того, что уже было сказано за прошедшие 4 месяца с начала учебного года. В прочем, безразличие к очередному разбору полетов было разделено не только мной. Впереди сидящую блондинку, Марию Аверину, больше привлекало бессмысленно бродить глазами по строчкам сопливых стихов любимого сборника. Двоюродная сестра была на редкость романтичной личность, мне не приходилось замечала до переезда в Москву, не смотря на близость между нами. Нет, конечно все были вкурсе столь творческих наклонностей Маши, но не знала, что до такой степени, ведь каждая свободная секунда уделялась духовному обогащению.       Переезд в Москву… Это долгая история. Воспоминания о том, какой ценой стоило вырвать его, брала гордость одновременно с неприятно зудящим чувством в висках. Конечно, моя Кавказская семья была против.       -«Большой город портит и ломает даже самых стойких из мужей!» - вечно твердил отец, не то беспокоясь, не то сомневаясь в собственном воспитании, что дал своим детям.       Но об этом как-нибудь в другой раз.       Трансовое состояние было прервано Машиными протестами.       -«Алла Сергеевна, я исправлюсь!» - подскакивая с собственного стула она просила.       -«А я ни секунды в этом не сомневаюсь» - отчеканила вот уже не в первый раз директриса, чью речь закончил вместе с уроком звонок.       Облегченно я поднялась из-за парты бодро набрасывая на плече школьную сумку и взяв под локоть сестру.       -«Похоже кому-то не поздоровиться дома» - пропела едкое замечание, поглядывая на нее из-за плеча.       Острый взгляд голубых глаз метнулся в мою сторону. Машу одолевал психоз и это было понятно сразу. Я подняла обе руки в сдающемся жесте плавно кочуя в сторону Катерины, которая явно больше моего умела сглаживать острые углы.       -«Ну позвонит она родителям и что?» - звонкий веселый голос Кати пытался приободрить подругу выказывая глазами недовольство от сказанной мною безобидной шутки.       -«И что? Ты мою маму не знаешь?»       -«Ну не съест же она тебя. Думай о хорошем, завтра вечеринка года» - разведя руки в стороны она будто пыталась убедить больше себя чем Машу.       -«Во-во. Оценки-не ставка по ипотеке, еще можно исправить» - довольно опираясь о Катю, помогала ей успокоить панику блондинки.       Всего спустя пару секунд с бравым криком «Опа!» резким толчком в плече в девушек влетел Гоша.       -«Гоша!» - вскрик Кати.       И все-таки они были милой парой. Гармоничной я бы сказала. Вот все в них идеально сочеталось друг с другом. Мы переглянулись с Машей слегка отойдя в сторону от воркующих голубкой завернув за угол коридора. И все ничего если бы она не застыла словно истукан. Не среагировать на такое изменение в лице в сторону блаженства было трудно.       Даниил.       Сложно мне дается понять по какой причине он вызывает во мне столь дикое раздражение. Еще труднее дается распознать почему Маша плавится от него как пломбир под июньским солнцем.       -«Идете на вечеринку?»       -«А-то!» - ответил ему Гоша.       -«А ты, Маша, идешь?» - смазливые глаза заискивающе вглядывались в лицо сестры.       Глаза не произвольно закатились вместе с тихим цыком.       -«Конечно» - она завороженно уставилась на него.       -«Ну тогда увидимся» - обогнув ее с плеча, тот прошел мимо меня мило улыбаясь.       Гримасу моего лица, пытающуюся выдать что-то на подобии дружелюбного выражения, стоило видеть. Я устало уперлась спиной в перила у окна.       Неожиданная фигура странного мужчины в сером капюшоне, закрывающем полностью лицо, не просто померещилась в центре холла, она буквально там стояла. Резкий толчок руки заставил Машу повернуться в нужном направлении.       -«А кто это?» - прозвучал очевидный вопрос.       Но что испугало больше странного мужчины по среди школы, так это факт того, что более никто его не видел. Гоша повел пальцем у виска намекая на то, что мы с ума сходим. Взгляд снова резко обвел холл, но больше его там не было.       -«Может у нас проснулось семейное безумие?» - безнадежно прикрыв глаза, девушка двинулась в сторону лестницы к выходу.       Дорога до дома ничем не отличалась от тысячи таких же походов. Только если погода, сегодня было холоднее обычного.       «Все-таки Москва это тебе не привычный юг.» - грустный шмык из-под шарфа сопроводил мысль.       Обстановка в доме накалялась с самого порога. Елена была не в духе. Пугливо стараясь не шевелиться, после того, как тетя отчитала меня как маленькую девочку за написанную работу, я наблюдала как следующей в очереди на расстрел. Конечно особых душевных терзаний это не приносило, но остатки совести все еще оставались, из-за чего пришлось помалкивать.       -«Худшая работа в классе? Ты хочешь вылететь из Гимназии со справкой?»       До чего же пронзительный у нее крик. Зябко поежившись от того на сколько неуютная, атмосфера стояла, рука инстинктивно потянулась за мандаринами. Ну, заесть стресс, так сказать.       -«Мам, я сдам эти экзамены» - Маша пыталась парировать, но увы бесполезно.       -«Конечно сдашь! Вы обе сдадите. Ведь с сегодняшнего дня вы на домашнем аресте. Вы будете сидеть дома и готовиться, чтобы сдать эти экзамены!» - с громким стуком на стол полетела работа.       Лицо мое поднялось в эмоции тотального непонимания, еще пару секунд попытки обработать в голове услышанные слова. Долька мандаринапредательски замерла у рта, так и не выполнив свою функцию. -«Разве это как-то поможет в сдаче долбаного ЕГЭ?» - огорчение пронзило мой голос.       Разъяренная тетя повернулась с недобрым блеском в глазах. Преодолеврасстояние между нами, всего в какие-то два шага, она почти прошептала предупреждающе мне в лицо. -"Конечно, поможет. Я поручилась собственной головой, что ты сдашь этиэкзамены и будешь заниматься учебой вместо кучи гулянок, как и боялисьтвои родители.»       Желваки заходили на лице. Пришлось плотно прикусить язык, дабы несказать того, чего даже я слышать не хотела. Тихо отступая, приселаобратно на стул. Смирение выиграло в этой битве. Вот чему-чему, а умению проглатывать то, что встает в горле как ком и не проходит, она научилась на пять с плюсом. Таков уж менталитет. Флешбек, 2004 год, 23 октября.       Дождливая осенняя ночь, траурной дробью стучала по карнизу окна.Перебои электричества в грозу тогда были обычным делом.Любопытная девочка, 10 лет, с опаской озиралась в собственной же комнате. Черная коса, словно ветви ивы касалась пола.       «Волосы – отражение женской мудрости» всегда приговаривала Нана (с адыгского «бабушка»), прочесывая волосы серебряным гребнем в форме лебедя украшенным с изумрудными камнями. Ирсе нравилось слушать её мудрости. Она находила в них нечто волшебное,что-то личное и сокровенное для ее сердца. Так много комплиментов девочка слышала о ее волосах, еще больше она узнавала учений о женской красоте и мудрости прорастающих из косм. Невольно сама стала верить в старые россказни, сберегая волос как зеницу ока. Данная привычка не отпускала Ирсу до сих пор.       Убедившись, что в сумраках комнаты ее единственным спутником была лишь кромешная темнота, таившаяся в личной тени, дитя подбиралась к настольному канделябру. Золотой «Трезубец» неуверенно держался в маленьких руках.       Но чем тяжелее задача, тем приятнее результат, ведь так?       Опасливыми медленными движениями девочка забралась на стул, опустив свечи на широкий подоконник. Вот уже не впервые она нарушает режим, чтобы полюбоваться ночным небом.       Звездное, пустое, скрытое за облаками или дождливое – каждое было для нее особенным.       Родной дневник и розовая ручка приятным чувством ложатся на руки, открываясь на последней странице.       «23 октября 2004 года. Чистое грозовое небо еще никогда не было стольпрекрасным! Молнии переливаются в темноте, словно жемчуга в морских водах. Эх, как же я мечтаю увидеть звезды вблизи. Маша говорит, будто на самом деле это не сверкающие блестки в космосе, а круглые планеты, как та на которой мы живем. Но я ей не верю! Не могут планеты такжесиять.»       Довольно отложив принадлежности в сторону, Ирса коснулась ладонями стекла, опираясь на него всем телом. Тогда, она еще не боялась грома, но скоро начнет.        Сама того не замечая, девочка погрузилась в состояние которое она позже как узнает, называлось трансом.       Всего одна мелкая деталь. Всего одно недоразумение. Всего один неудачный разряд грома, что выбился из общей симфонии оркестра.       Перед глазами словно сверкнула вспышка фотоаппарата, но такая долгая и невообразимо громкая. Собственный вскрик смешался с воем машин,которым тоже досталось не сладко. Нога соскальзывает и Ирса падает, поинерции стараясь схватиться за все, до чего достанет рука. Пальцы толкнули канделябр, и он падает вместе с ней. Огни пламени предательски обжигают кожу ноги, и девочка кричит, уже не понимая от чего. То ли от боли, то ли от страха. А может все вместе.       Реакция не заставляла себя ждать. С бешеными глазами на пороге комнаты появляется мама. Ирса привыкла не получать особого внимание или сочувствия. Но ведь она обожглась.       «Может в этот раз будет по-другому?» - рука накрывает рот по привычке в попытке подавить всхлип.       «Нет. Не будет»       Ответом был голос внутри.       Звонкая пощечина прилетает по щеке.       -«Что ты здесь устроила? Почему ты не спишь? Ты снова занимаешьсяэтим безобразием. Сколько можно тебя ругать, Ирса, скажи мне?» - она шипела словно змея. Нет, она и есть змея.       Скулеж от внутренней боли раздирающую маленькую душу в клочья, она более не могла держать, понимая, что будет хуже, но не в состоянии противиться. Взрослая рука хватает за шкирку, до боли сжимая шею, и теребит, словно тряпичную куклу, как выброшенного на улицу котенка.       -«Терпи! Терпи! Не имеешь право себя так вести. Ты девочка. Ты должна уметь молчать, это твоя обязанность!» Обязанность. Долг. Такие противные слова. Чуждые. И я чужая. Совсем.              Звонкий звук удара, похожий на тот, что частенько посещал мои воспоминания, прервал раздумья. У Лены поставленный удар, ничего не скажешь. Маша с порывом ветра убегает с кухни на столько же стремительно покидая и саму квартиру.       -«Маша!» - я кричу в след, срываясь за ней.       -«Ирса, вернись. Дай ей самой успокоиться» - в след слышны крики Вадима, отца Маши, но меня они мало волновали.       Я бежала по подъезду стараясь сократить отрыв. Она не могла так далекоубежать.       Разгневанная сестра топала по снегу, так что аж брызги разлетались.       -«Маша, подожди!» - задыхаясь наконец получилось коснуться ее плеча.       -«Чего ты хочешь? Если уж промолчала, то иди дальше строй из себя пай-девочку!» - резкий выпад от Авериной резанул по уже и так сбитой дыхалке.       -«Что ты сказала?» - прищуренные зеленые глаза впились в её лицо. Все же может мне показалось.       Она усмехается и разводит руки. С самодовольной ухмылкой Мария отходила спиной, явно не жалея ни о едином сказанном слове.       -«А ты плохо слышишь? Иди, давай» – вместо лица, уже виднелась спина в красном пальто стремительно удаляющаяся от взора дальше.       Я предательски закусила внутреннюю сторону щеки. Злость бурнымпотоком разлилась по телу. Стоит остановиться пока не поздно, риск навалять таких тумаков ей, прыгнуть на спину и повалить в снег, был слишком высок. Ей потом станет стыдно, это даже не обсуждается. Пролетали часы. Солнце сменяли звезды. Но Марии на пороге квартиры было не видно.       «Уже большая девочка, не о чем беспокоится.» - именно с такой мыслью, полная спокойствием, дочитав последнюю страницу главы, я сталаготовиться ко сну.       Присев у зеркала туалетного столика, в отражение смотрела семнадцатилетняя девушка. Длинные черные волосы, собранные в тугой хвост, наконец, распустились. Пальцы впились в кожу головы в круговых движениях. Казалось вместе с волнами, спавшими на плечи, спал и весь груз словно камень. Дышать стало проще.       Заметные круги под большими зелеными глазами, создавали ощущение недельного запоя, из которого я только вышла. В прочем, это была единственная из проблем на лице. Когда-то нос картошкой доставшийся вместо гордого Кавказского фасада на лице, создавал комплекс не полноценности, который так охотно внушала семья. Но время лечит. И комплексы тоже.       Пубертатные проблемы с кожей, пускай и не на сто процентов, решились сбалансированным питанием и услугами хорошего косметолога. Тогда ко мне пришло осознание, «Любую проблему можно решить. Или полюбить.»       Тестостерона от кавказских генов хватало сполна, что бы никогда незадумываться о том, что бы брать карандаш для бровей в руки или пользоваться тушью. Ресницами, каюсь, я гордилась большего всего. Не каждая одноклассница дома могла похвастаться подобным обрамлением глаз, не говоря уже о столичных русских барышнях.       Усталыми шагами я направилась на кухню. Стакан воды – этонеобходимость ночью. Круглогодичная аллергия просто вынуждает просыпаться с «сушняком» в горле, словно пустыня Сахара.       Приблизившись к окну, я приоткрыла штору. Естественно в надежде увидеть сестру во дворе целую и невредимую. И ожидания оправдались. Вся продрогла и трясется как банный лист на этой лавочке, а рядом с ней не понятного рода особа. Длинные блондинистые волосы, неуклюжая шапка, не вписывающаяся в образ, бордовая химозная помада и странно выглядящая подвеска.       Брови вопросительно метнулись наверх, а затем на хмурились. Не хватало еще ей со всяким сбродом водиться. Девушка не вызывала вообще никакого доверия. Больше походила на бомжа в таком образе. И взгляд у нее был не живой. Больно безумный.       «Нет, надо ей позвонить"       Но стоило вернуться из комнаты с телефоном, чтобы вновь блюсти з картиной из окна, как след обеих полностью простыл. Нет, ну бред какой, прошло не больше минуты.       Пальцы судорожно впились в кнопки телефона. Механический бой по нужной комбинации, чтобы услышать гудки. Ноги наматывала нервные круги по кухне.       -«Ну же, возьми трубку» - шепот с придыханием казалось, раздался громче всякого крика в ночной тишине. Конечно, все кроме меня уже спали.       Через десяток секунд в трубке раздается долгожданное девичье «Ало?».       -«Маша!» - устало уперлась лбом в столешницу на кухне.       -«Я иду домой. Ложись спать» - на удивление более чем спокойная и удовлетворенная случившейся ситуацией Маша, звучала гораздо благосклоннее, чем днем.       -«Ты хоть понимаешь, как нас испугала?» - я оскалилась, повышая голос. Костяшки побелели от того, с какой силой ногти впивались в ладони.       Но ответом была лишь тишина. Быстрые гудки раздались в трубке. Она сбросила хренов звонок.       -«К черту» - выплюнула сердито сама того не ожидая.       Странное чувство разливалось в груди. Словно яд поражал легкие. В последнее время это стало происходить чаще. Привычная злость перерастала в необузданную ярость и в груди все пекло. То же происходило и сейчас.       Осторожно закрыв дверь комнаты и тело сползло спиной по стене. Коснувшись висков пальцы стали вырисовывать круги. Звон в голове не прекращался, он гудел как газонокосилка под окном, противный сосед с дрелью по утрам. Медленными движениями она дошла до кровати и остановилась как парализованная.       Тени. Они вновь оживали.       Лунный просвет тонкой нитью тянулся из-под штор и скользнул по стене освещая движение. Темный сгусток шевельнулся у левого плеча. Тело на инстинкте резко развернулось, пытаясь защититься. Но сзади, как и ожидалось, никого не было. Никого зримого.       Мерзкий, морозильный холодок прошелся градом мурашек по линии спины. В носу запахло мертвечиной. Едкая вонь земли и гнили пробиралась в ноздри. Шаг назад т вот я упираюсь пятками в кровать. Не приятное осознание пришло в голову.       «Бежать не куда.»       Это было последнее, что всплывало в памяти. Шторы заколыхались от потока ветра из прежде закрытого окна. Чья-то болотно-холодная рука коснулась плеча, заставив кровь заледенеть в венах. А дальше….       Темнота.       Сознание возвращалось медленно и нехотя. Глаза были словно слеплены суперклеем. Дикая слабость пульсирующими кругами не давала двигать руками и ногами, чтобы встать. Но мне надо было и срочно. Что-то случилось, что-то очень плохое. Все нутро разгоралось искрами фейерверка и пространство вдруг стало шире. Кое-как дав глазам привыкнуть к давящей на веки силе, зрачки забегали по комнате. Здесь будто Тайфун прошел. Трясущимися ногами я на божьей силе оторвалась от кровати, и хромая двинулась наружу. В воздухе стояла прежняя вонь мертвечины. Ноздри заполонил запах крови. До такой жути доводила эта обстановка, рвотные позывы вырывались сами.       Толстый след чего-то мокрого протягивался по полу в коридоре.       -«Что за фигня?»       Я аккуратно присела на корточки, но отсутствие равновесие заставило проехать по полу коленями.       -«Твою мать» - скулеж сквозь зубы. Словно приземлилась не на пол, а на грунтовый асфальт с 3 этажа.       Проведя кончиками пальцев по мерзкой жидкости, я недоверчиво протерла жидкостью между пальцев, а после понюхала.       Кровь. Это уже не удивило. Весь дом пропах этой мерзостью.       Скверный след уходил за дверь спальни родителей семьи Авериных. Не приятная догадка кольнула сердце. Наверно стоило звонить в полицию или больницу. А вообще лучше бежать. Вдруг убийца оглушил ее или вколол что-то думая погибла, а сам находится все еще здесь. Но какая-то неведомая сила, что с детства говорила с ней в унисон чужим голосом в голове, приказывала бездумно идти, рискуя жизнью. Я ненавидела это. На столько, что билась головой об стенку, когда подобное происходило. Но сути дела это никогда не меняло.       Двумя руками чуть толкнула дверь, и она с легкость поддалась. Не хотелось заходить. Прекрасно знала, что там увижу. Даже в тьме ночной глуши было не трудно разглядеть тела. Окровавленные, в колотых ранах, с оторванными ногтями. Страх парализовал тело. Так хотелось кричать, но словно воздух перекрыли. Я зажмурилась, до такой боли сжала глаза в надежде, что это перебьет то чувство боли, мерзости, которые испытывала морально. Грудное рыдание вырвалось из уст. Словно мешок картошки я осела на пол наконец прервав оцепенение. Кричала. Рыдала. Била руками об пол так, словно меня это спасет. Молиться Господу о спасении было уже поздно. Да и есть ли смысл? Но губы механически стали читать всевозможные молитвы и обращения. Выглядела словно умалишенная наверно. От этого становилось смешно. Тогда было совершенно обо мне новое открытие: первый мой инстинкт при виде трупов - это молиться.       Но оказалось настоящее безумие еще только предстояло ощутить.