iv

Влажный речной воздух заполнил коридор, обволакивая Яна, привыкшего к теплу бюро. Но вместе с ним его кожу заставила покрыться мурашками тяжелая атмосфера, появившаяся вместе с капитаном магической полиции — Бригиттой, стоящей на их пороге. Сейчас она уже не была так похожа на служащую правопорядка: за исключением выдержки и идеальной осанки, выглядела она вполне по-домашнему. Длинные, светлые, практически белые, волосы волнами свисали с покатых плеч, падая на лопатки, слившись с молочной рубашкой простого кроя. Ее лицо, округлое и миловидное, сейчас было подчеркнуто легкими розовыми румянами, которые добавляли ее образу молодости и свежести, в отличие от утра. От яркости ее белых одежд, правда, у Яна зарезало в глазах. В агентстве всегда стоял комфортный полумрак, соответствующий как профессии, так и магическому статусу Анке, и что-то столь яркое и светлое выбивалось из этой атмосферы. — Добрый день, Ян, — вежливо улыбнулась Бригитта, но взгляд ее оставался серьезным. — Разрешишь пройти? Юноша несколько раз моргнул, не до конца понимая, что происходит, но сделал шаг в сторону, давая ведьме войти. Он ожидал, что Анке точно так же удивится, напряжется и начнет допрос незванной гостьи, но та, словно радостная маленькая девочка, подбежала к Бригитте с желанием обнять, но остановилась буквально в шаге, будто вспомнив, что ей уже больше сотни лет. — Бри! — радостно воскликнула она. — Рада, что ты все-таки заглянула после сегодняшнего. Бригитта лишь чуть склонила голову на бок. — Конечно, я пришла. Я думала, что это очевидно, учитывая обстоятельства нашей утренней встречи. — Ну, да, но… — Анке коротко прикоснулась к предплечью Бри, провожая ее на диван. — Мы не так часто видимся без дела. Надо почаще звать тебя к себе, просто поболтать. Бригитта села на диван и вздохнула, прикрыв глаза. — Я бы с радостью, но работа в отделе оставляет мало времени на жизнь. Отчеты, инструктажи, выезды среди ночи на места преступления. Некоторые просто не хотят работать и приходится работать за двоих. В общем, нет у меня такой роскоши, как у свободных детективов, не привязанных к участку. Ян нахмурился. Он обошел стороной диван и прислонился к стенке, прислушиваясь к каждому слову. Эта встреча была очень странной. Напряженная и серьезная утром Бригитта выглядела совершенно расслабленной, жалуясь на свою работу, а Анке, доселе упертая и прямолинейная смотрела ей в рот, ловя каждое слово, будто пытаясь понравиться. — Именно поэтому я и не пошла в маглицию, — с важным видом заявила Анке. — Если нет творчества в ведении дела, то это становится слишком скучно. Вся прелесть работы теряется. Ян, поставь чай, не заставляй гостью ждать. Ян закатил глаза, со вздохом отрываясь от стены. — Будто бы туда берут без лицензии, — буркнул он себе под нос, надеясь, что Анке его услышит. Яну, конечно, было интересно узнать, почему Бригитта и Анке утром вели себя совершенно иначе, но слушать разговор двух престарелых подружек ему было не очень интересно. В целом, это было похоже на посиделки его мамы с коллегой: начинается все с обсуждения работы, а заканчивается чужим грязным бельем. Не то чтобы сплетничество было ему чуждо, нет. Он очень любил в свое время провести час-другой за чтением треда в твиттере, где вскрывается подноготная той или иной популярной личности, но слушать о никому неизвестных людях было не очень-то интересно. Вместо этого он прошел на кухню, где поставил чайник и нашел небольшой сервиз, стоящий в глубине кухонного шкафа. Правда, Ян не понимал, зачем Анке его держит вовсе, учитывая, что единственный чай, который у нее был — это коробка пакетированной зеленой пыли, которую можно быстро бросить в кружку и выпить, особо не чувствуя вкуса. Можно ли было такое подавать гостям? Ян сомневался, но сделал как сказано: вставил в отверстие с пяток бумажных пирамидок и залил кипятком. Подождав, пока вода окрасится в зеленый, он довольный пошел обратно к ведьмам, дабы напоить их печального вида варевом. — Помнишь Тамагис? Она еще постоянно пыталась нас поймать ночью, когда мы сидели в библиотеке, пока ты высчитывала какие-то странные формулы. — Конечно помню. Помню, она попыталась кому-то на нас нажаловаться, а в итоге ее саму наказали за ночные похождения, — Анке, казалось, не отрывала от Бригитты взгляда ни на секунду. — Так вот, не так давно ее поставили преподавать в Академии. Говорят, сама Рагана одобрила ее кандидатуру. Услышав последнее имя Анке заметно сжалась, а улыбка, до этого прилипшая к ее лицу, тут же испарилась. Практически сразу она опомнилась и вернула себе натянутую улыбочку, надеясь, что никто не заметил перемены настроения. . — А-ха-ха. Это, конечно, ожидаемо… Удивительно, что этого не случилось раньше. Она никогда не следила за языком. — Ты все еще не поговорила с Раганой? Столько лет уже прошло, — начала Бригитта, от опытного взгляда которой не ускользнула реакция подруги. Обеспокоенно посмотрев на Анке, ведьма придвинулась чуть ближе, отчего та сжалась лишь больше, начав что-то бормотать себе под нос. Она начала озираться вокруг, стараясь найти предмет для перевода темы, но, ничего не найдя, тяжело вздохнула. Ян поспешил прислушаться. Слабые места Анке вполне могли оказаться в будущем козырями в его рукаве. — Да нет… Все в порядке. Не было как-то повода с ней разговаривать, угу, — отмахнулась ведьма. Но заметив юношу, греющего уши у края дивана, она ухватилась за него, как за спасительную соломинку. — А ты чего стоишь, как чужой? Садись, налей чай, возьми печенье… — У нас нет печенья, и ты это прекрасно знаешь, — сухо сказал юноша, но сел, не отрывая взгляда от двух девушек. В комнате повисла тишина. Анке явно не собиралась разговаривать о Рагане, кем бы она не была, а в голове Яна возникали один вопрос за другим. Они явно подруги. Даже несмотря на то, что утром они пытались друг другу перерезать глотки, играя спектакль различных подходов к расследованию. Было бы удивительно, если бы кто-то из маглиции предполагал бы, что эти двое могут не то, что дружить, но хотя бы поддерживать спокойный диалог. И вот они тут. Как ни в чем не бывало сидят и пьют чай, сидя плечом к плечу и мирно общаясь на далекие от криминала темы. Да и кто такая Рагана? Еще одна подружка, с которой у Анке остались не самые лучшие отношения? Может, незаконченное дело? Яну очень хотелось узнать, расспросить, но он прекрасно понимал, что ведьма, даже если вдруг начнет отвечать на вопросы, о таинственной Рагане умолчит. Юноша почувствовал на себе холодный взгляд и обернулся, упершись в холодные, словно замершие реки, глаза. — Тебя что-то беспокоит? — спросила Бригитта, как только Ян на нее посмотрел. Ян удивился, что капитан обращается к нему. Почему-то, ему казалось, что он, как фамильяр Анке, будет мебелью для ее магических друзей. Эдаким приложением к ведьме, метлой, но никак не самостоятельной единицей, с которой можно вести разговор. Оттого-то он аж вздрогнул, когда услышал обращенный к нему вопрос, и тут же замер, не зная, как ответить. Но легкий толчок от Анке заставил его ожить. — Э… Ну, не то чтобы беспокоит, — промямлил Ян. — Скорее, я не очень понимаю, что происходит. Утром вы ругаетесь как кошка с собакой, а сейчас вы мило общаетесь, словно знаете друг друга сто лет. — Ну, не сто, а лет девяносто. Плюс-минус, — вставила Анке, не обратив внимания на мрачный взгляд Яна. — Так вот, — прокашлялся он, — Я… не очень понимаю, с чем связана такая перемена. То есть, я понимаю, что это, скорее всего, не мое дело, но я тут… — То есть ты ему ничего не рассказала, Анке? — не дав договорить, спросила Бригитта, вновь обращая внимание на девушку. — Я же не знала, что на деле будешь ты. Да и зачем мне было рассказывать? Нельзя выдавать ему слишком много информации за раз. Человеческий мозг не может переварить столько всего за такой короткий промежуток времени, — Анке взмахнула руками. — Что мне делать, если он впадет в кому от перегрузки информации? Я не умею лечить мертвых! Яна бы это задело, если бы он не привык. Анке в принципе не очень церемонилась, когда говорила о людях, как о хрупких и отсталых в развитии существах. И если он будет воспринимать на себя каждый «гениальный» вывод Анке, то попытается убить себя второй раз. — Если коротко, то мы с Бри подруги еще с Академии. Дружили еще до того, как научились колдовать, вместе сидели за партой, вместе подшучивали над учителями. Думали даже вместе в маглицию пойти, но обстоятельства сложились иначе, — Анке помешала чай в чашке, грустно усмехнувшись. — Но главное, что даже после этого мы не потерялись и дружим по сей день. Расследуем вот, вместе, когда дело хорошее подвернется. Ну или когда ей нужна моя помощь. Понимаешь, гениев в маглиции не водятся, вот и приходится… Анке довольно улыбнулась, совсем не замечая, как бровь Яна двинулась вверх. — Не говори только, что ты никогда не просила меня взять дело, чтобы тебе помочь, — безэмоционально вставила Бригитта, отпивая чай. — Да и в маглиции не все такие дураки, как ты говоришь, Анке. В моем отделе много хороших полицейских, которые выполняют свой долг ответственно и без нареканий. Конечно, ошибки случаются, но в этом мире не бывает ничего идеального. — Я все еще помню, как они потеряли ключевой вещдок и я после этого со списком поисковых заклятий искала его в болотах на окраинах Пикатрикса, — недовольно буркнула Анке. — А тот допрос? Кто им вообще дал сыворотку правды? Кто им сказал, что она вообще работает?! Ян потер переносицу. Конечно, за милой ностальгией двух подруг всегда приятно наблюдать, но, как бы он не хотел признавать правоту Анке, переваривать новую информацию касательно магии становилось все тяжелее. Он потер переносицу, чувствуя, как голова начинала гудеть, а любой диалог ведьм отдавался в его голове эхом. Да и эти двое вовсе не делали ситуацию легче. Трещат про свои непонятные магические штуки, но совершенно не объясняют зачем им был нужен весь этот театр двух актрис. Да, Анке не жалует маглицию, несмотря на то, что там работает ее лучшая подруга. Бригитте это тоже не очень нравится. Но это не мешает им работать вместе. Но почему об этом не могут знать все?! Можно было бы списать на странность Анке и то, что она делает то, что взбредет ей в голову, но Бригитта-то выглядела вполне себе адекватной, несмотря на свой статус ведьмы. — Кхм, — все-таки решился прервать воспоминания подруг Ян. — То, что вы подруги, я уже понял… Я не понял, почему утром вы вели себя так, будто ненавидите друг друга, когда по итогу это не так. Бригитта и Анке переглянулись и вторая, не отводя от подруги взгляда, прыснула смехом, тут же закусив губу. Удивительно, как эта женщина умудряется сохранять серьезную мину хотя бы перед полицейскими. — Ты же понимаешь, что ни одна полиция не оценит вклад частного детектива. Как минимум потому, что мы можем использовать альтернативные способы добычи информации. Иногда более быстрые. Иногда просто более эффективные. А иногда мы просто оказываемся правы, — девушка развела руками. — Поэтому с маглицией у меня отношения не самые лучшие, по крайней мере, они не подпускают меня к участку и стараются выгнать с мест преступлений, чтобы я, якобы, — Анке сделала кавычки в воздухе, — «ничего не испортила». Когда они сами уничтожают улики направо и налево. Бригитта недовольно посмотрела на подругу, но просто закатила глаза, обратив свое внимание на стынущий чай. — Но другая сторона состоит в том, что мы нуждаемся в помощи друг друга. Полиция обладает технологиями и доверием граждан, которые мне очень нужны. Наша сенергия поможет расследованию, сделает его куда более эффективным. Но, к сожалению, в маглиции слишком много людей, которым не нравится, когда кто-то понимает эту схему. Анке положила ногу на ногу и с важным видом отпила из кружки. Ян усмехнулся, заметив, как ведьма меняется, когда пытается себя похвалить. — Мне казалось, что взрослые люди, работающие в полиции, должны искать способ раскрыть преступление, а не меряться своими заслугами — Ян сморщил нос и оперся на диван. — Ха, с чего бы? — Анке усмехнулась. — Чем старше становишься, тем больше кажется, что твой возраст должен что-то значить. Вот и начинают занижать показатели, откладывать повышение, но это важно для Бри, — она кивнула в сторону девушки. — Меня просто однажды пытались закрыть на пару лет за незаконное проникновение на место преступления, пока я не отдала им все материалы по расследованию. Ян окинул ведьму с ног до головы и нахмурился. — Ты отдала им всю свою работу… просто так? — Обычно этим и заканчивается прямое сотрудничество с полицией, увы, — она развела руками. — Начальство интересует показатель раскрываемости, но при этом если дело будет раскрыто при помощи какого-то частного детектива у них сразу начинается паника. Будто они оказываются не незаменимыми сотрудниками и у них появится конкуренция, которая подсветит, что они ничего не делают и придется действительно работать, — Бригитта поставила чашку на место. — Конечно, есть горящие делом сотрудники, но их довольно мало. Оказывается, в чем-то магический мир совершенно не отличался от мира людского. Как люди гонятся за статистикой, чтобы ощутить себя полезными и важными, так и всякая нечисть занимается совершенно тем же самым. О, неужели проценты это порок любого разума? Яна удручили эти новости. Мир магии был для него единственным лучиком надежды, за который он цеплялся. Ему казалось, что все будет как в книжке: он попадет в красочный мир магии и волшебства, где его жизнь кардинально изменится, он найдет новых друзей и ему подарят полярную сову. Но пока Пикатрикс рисовался уродливым отражением мира людского, с точно такими же пороками, а из друзей у него была полоумная ведьма, которая играет со своей подругой полицейской в странные ролевые игры. — Я, кстати, пришла не просто чай пить, — Бригитта взмахнула рукой и в воздухе появился белоснежный преобразователь. — У нас есть что обсудить по сегодняшнему убийству. Я принесла вскрытие и личное дело жертвы. Преобразователь моргнул ярким светом и на столе появились две тонкие папки. Одну из них украшала прямоугольная табличка, на которой красовалось «Лимнорея П.», а другая оставалась чиста. Анке подхватила первую и начала читать, пока любопытный нос Яна выглядывал из-за ее плеча. В папке было с десяток страниц. Схема повреждений, найденных на теле, начерченная странными чернилами, поблескивавшими на свету, несколько фотографий с места преступления, от которых Ян поспешил отвести взгляд как только к его горлу подошел ком. К ним же прилагался длинный отчет, написанный сухим канцелярским языком. Жертвой была русалка, возрастом от 40 до 50. На ее теле были обнаружены незначительные следы борьбы: гематомы на руках, прижизненные и посмертные, несколько ссадин на локтях, и следы связываниях на запястьях, что при жизни были плотно перетянуты веревкой. Странности начались дальше. Большой абзац был посвящен коже жертвы: потрескавшаяся и высохшая, она, как и было свойственно русалкам, была таковой только на плечах, шее, лице и коленях. Спина же оставалась влажной и полупрозрачной, покрытой мутной слизью. Как было отмечено в отчете отдельно, такие свойства кожа может сохранить в течении суток-полутора с момента последнего контакта с водой. Глаза были жестоко вырваны: зрительный нерв неровно разрывался, отчего эксперт пришел к выводу, что убийца — персонаж достаточно жестокий, яростный и сильный, но не подготовленный. Веки уже были выжжены после, а в глазницах остались небольшие кусочки металла. Все манипуляции были произведены посмертно, отчего Яну стало вдруг легче. Невыносимо даже представлять, что кто-то такое мог совершить с живым существом, не говоря уж о том, что бы чувствовала жертва в этот момент. А так… боль после смерти имеет куда меньшее значение, даже несмотря на то, что надругательство над телом было жутким. Но Ян, хотя бы, мог точно знать, что после смерти ты не взлетаешь бестелесным облачком и видишь все, что происходит с телом. Лимнорея, кем бы она не была, уже никогда не узнает, что произошло с ее плотью и это было к лучшему. Волосам русалки в отчете уделялась особое место. Эксперт выделял, что данному виду присущи длинные, ухоженные волосы, содержащиеся в идеальном состоянии. Это объяснялось как минимум традициями морских народов, а как максимум — царившей между ними модой, когда русалка с самыми шикарными волосами могла запросто оказаться самой востребованной девушкой или парнем во всем своем выводке. Волосы же Лимнореи были спутаны, содержали частички слизи, аналогично той, что была на спине. Вероятно, делал вывод эксперт, убийцу не заботил внешний вид трупа в деталях, при том, что черты лица и тело были практически не тронуты. Единственное, что он сделал, так это срезал перепонки, находившиеся у озерных дев между пальцев на руках и ногах. Они были срезаны наспех, тупым ножом, отчего края остались неровными, а где-то, например, между практически сомкнутых пальцев рук, недоставало и кожи на пальцах. Сделано это было посмертно, но времени прошло не так много, около двух или трех часов. На предпоследней странице Анке задержалась подольше. На ней наконец-то раскрывалась причина смерти — асфиксия. Были приложены фотографии со следами от удавки на шее. Один тусклый и толстый, а второй, смертельный, более тонкий и яркий. Следующая же содержала анализ содержимого желудка. Экспертом было обнаружено зелье, вероятно, снотворное, но его плохое качество не дало патологоанатому определить был ли достигнут нужный эффект. Анке несколько раз пролистала страницы, будто стараясь запомнить всю важную информацию. Может, так оно и было: навряд ли Бригитта даже по большой дружбе сможет ей все материалы дела для вальяжного изучения на диване за чашкой кофе. Выходило, казалось, плохо. Меж бровей Анке залегла глубокая складка и она, недовольная, начала покусывать внутреннюю сторону губы, отчего та двигалась, словно ленивая гусеница на листочке. Яну показалось забавным то, насколько Анке обычная отличается от Анке профессиональной. Если у первой был всегда ветер в голове, и вид у нее был постоянно мечтательный и легкомысленной, то каждый раз, когда начинается расследование атмосфера вокруг нее кардинально меняется. Она становится строже, ответственнее и будто умнее. Ян с неудовольствием отмечал, что ведьма выглядела так, словно ей действительно не все равно, и она понимает и принимает весь тот груз, что падает на ее плечи вместе со словами «я выясню, что произошло». — Хм, столько всего… И отрезанные перепонки, и снотворное, и глазницы, и гало. Будто два разных человека: разумный и расчетливый, и фанатик-идиот, — заключила Анке. — Но в целом, картина вполне обыкновенная, если не считать интересного способа заявить о себе. — Возможно, кто-то просто пытается выглядеть эпатажным серийным убийцей, о котором напишут в учебниках. Правда, учитывая всю его неуклюжесть, он похож скорее на контр-пример, — сказала Бригитта с безучастным выражением лица. — Да ладно тебе. Может, наш детективный гений успеет его остановить до того, как он научится пользоваться удавкой, — Анке откинулась на спинку дивана, тяжело вздохнув. — Надеюсь, во второй папке есть что-нибудь интересное? Бригитта помотала головой, пока вторая ведьма лениво листала страницы досье. — Не сказала бы. Все как обычно. Много сестер, работала оператором в Центре Магической Документации, был жених. Самая обычная русалка, ничем не выделяющаяся. Таких если убивают, то с девяносто процентной вероятностью надо арестовывать ее партнера и выяснять, сколько любовниц у него было и на какую сумму заключен страховой договор, — Бригитта равнодушно отпила чай, словно она не говорила о чей-то смерти. — Но для бытовухи слишком извращенный способ убийства. Даже если это ее благоверный так заметает следы, то кажется, будто он слишком старается. Даже подождал несколько дней, чтобы кожа потрескалась, — Анке прикоснулась к лицу, пытаясь решить загадку наскоком. — Догадываюсь, благоверный этой Лимнореи уже сидит в вашей темнице и дает показания? — Это не темница, Ананке. Это допросная комната, — строго произнесла Бригитта. — Но да, показания дает. Я его видела мельком, но выглядел он довольно искренне. По крайней мере, не так, как человек, который несколько дней жил с трупом. Правда, о пропаже он тоже не заявлял, что, как бы, намекает. — Может, поссорились накануне? Разошлись на несколько дней и не хотели друг друга видеть, а тут такое трагическое совпадение, — девушка усмехнулась. — Хотя обычно такие «трагические совпадения» скорее оказываются «трагическим планированием». — Удивительно слышать от тебя обращение к статистике, — Бригитта подняла бровь и от этого у Яна по спине пробежали мурашки. — Обычно это ты у нас стараешься всегда найти нестандартный подход к делу, говоря, что это мы в маглиции слишком узко мыслим. Анке, будто и не заметив, пожала плечами. — Ну, я чаще бываю права, потому что на проходные дела я и не прихожу. Как и то, что игнорировать реальность мне не присуще, — девушка потянулась. — Да и это не я держу парнишку в своем карцере, стараясь подбить его под статистику, сама понимаешь. Просто не сбрасываю его со счетов. Глаза Бригитты сощурились, а вокруг нее начала витать тяжелая, недружелюбная аура, заставившая Яна сжаться и спрятаться за Анке. Та же, однако, будто и не замечала какой эффект ее слова произвели на подругу. — Карцер в тюрьме. У нас комната для допросов, повторяю. Я понимаю весь твой скептицизм, но не переходи границы. Я ведь, все-таки, тоже там работаю. Анке непринужденно вздохнула, взяв в свои руки чашку и пригубила чай. — Я бы сказала, что ты тратишь свой талант. В свободном полете не приходится сталкиваться с идиотскими протоколами и идиотами в погонах. — Кто бы тогда тебе поставлял информацию? Не думаю, что Мелиной имеет доступ к вскрытиям в своем притоне. Ян перестал улавливать нить диалога: слишком напряженная атмосфера повисла между двумя подругами. Да и если честно, он ожидал другого. Все детективные сериалы, которые он видел показывали начало дело как динамичное действо, где герои бегают от одного подозреваемого к другому, улики сыпятся на них как из рога изобилия, и в итоге дело закрывается к вечеру. Сейчас же он сидел в клубе кому за семьдесят и слушал, как две подруги перекидываются желчью, по вопросам, которые они не могут решить с полвека, если не больше. Даже чай был невкусный, терпкий и горький. Как всегда, Анке знала толк во всякой гадости. — Мне все не дает покоя положение тела, — долетел до ушей Яна удивительно задумчивый голос Анке, вдруг решившей вернуться к делу, — Оно слишком вычурное. Да и это солнечное гало… уже знаешь из чего оно сделано? — Необработанные топазы. Желтые. И их довольно много, можно было бы неплохо продать. В руке Анке была небольшая фотография с места преступления. Покореженное тело красивой девушки, сложенное в молитвенной позе и этим великолепным гало, переливающимся на солнце. Оно было элегантным росчерком в этой безумной композиции, словно какой-то сумасшедший оставил свой автограф, используя вместо широких мазков самоцветы. Да и вся эта блаженность и покорность, девственный саван, опороченный лишь грязью. Она была похожа на чистую душу, только что сошедшую в Рай, но едва ли она заслужила попадание туда таким мученическим способом. Ян несколько раз моргнул, чувствуя, как в его голове шевелится мысль. Такая близкая и оттого странная: разве ему, человеку, может что-то напоминать знаки мира чуждого, магического, о котором-то он знает всего ничего? Ведь существа, даже прожившие среди людей много лет, такие как Анке, все равно плохо представляют, чем живут они, обычные люди. Юноша закусил губу, стараясь не выдавать свои мысли в общее пространство. Не дай Бог, еще Анке заметит засмеет его глупое предположение своим покровительственным тоном; ему и без того хватает ежедневных унижений своим незнанием. Не хватало, чтобы она начала смеяться еще и прилюдно. Но, увы, если Анке, сидя спиной к юноше не заметила его замешательства, то цепкий взгляд следователя его мгновенно раскусил. — Ты хочешь что-то сказать, Ян? — отчеканила Бригитта, устремив взгляд прямо на юношу, отчего тот едва не икнул — Не то, чтобы я считаю, что это что-то важное, но… — юноша замялся и опустил взгляд на колени, лишь бы не смотреть на повернувшуюся к нему Анке. Не дай бог он увидит вновь эти насмешливые искры в ее глазах, — но мне все это кое-что напоминает. Я, конечно, не знаток ваших легенд, но у нас, у людей, в искусстве часто мелькает тема Библии, а я учился на искусствоведа, и… — Не удивлена, тебе подходит, — Ян почувствовал, как Анке откинулась на спинку дивана, чтобы лучше его видеть. — Продолжай. — Так вот. Есть много сюжетов, которые оттуда используются. Ну то есть распятие, воскрешение… Может, видели что-то, хах, не совсем же в вакууме живете, — Ян неловко усмехнулся, смотря за безразличными лицами девушек. Руки его потели. — И один из сюжетов повествует о жене, облаченной в солнце. Он упоминается мельком в части о конце света, но суть в том, что на небе появляется женщина облаченная в солнце, а тут желтые камни, что может напоминать солнце, и я тут посмел предположить… — юноша запнулся, почувствовав, как заалели его щеки. В его голове уже возник образ того, как две ведьмы поднимают его насмех, он даже зажмурился, но вместо этого его встретила задумчивая тишина. — Возможно ты не так далек от правды, — хмыкнула Анке. — У нас не очень популярна история о конце света, но она есть и, если мне не изменяет память, нечто схожее в ней имеется, но довольно отдаленно. Но тогда зачем он ей вырезал глаза? Это очень осознанный жест, нагруженный смыслом. — Не думаешь, что убийца просто смертный, с явными садистскими чертами? — лицо Бригитты вновь стало безучастным. — Смертный, нашедший озерную деву и решивший ее убить из религиозных соображений? — Анке подняла бровь. — Все может быть, но тогда, конечно, отдельно стоит разобраться, как он эту Лимнорею вообще встретил. — Многие сейчас спокойно общаются со смертными. Ты среди них вообще живешь, напоминаю, — на лице Бригитты появилась полуулыбка, от которой Яну вновь стало не по себе. — Я помню, просто… Просто такое редко случается. Тем более она русалка, а они вроде не особо любят входить в близкий контакт со смертными. Чаще так, поиграть, — Анке вздохнула, потерев переносицу. — В любом случае, у меня пока слишком мало информации, чтобы делать стоящие выводы. Как минимум надо хоть кого-нибудь допросить, чтобы было с чем работать. Очень бы хотелось, кстати, чтобы свидетели были в довольно разговорчивом состоянии, когда я до них доберусь. Губы Бригитты сжались. Яну показалось, что на этот раз ее терпение наконец-то окончательно иссякло, и ему захотелось убежать куда-нибудь подальше, чтобы не попасть под горячую руку. Но вместо этого, он как завороженный остался сидеть на месте, тайно желая, чтобы Анке поставили на место. Но ничего из этого не случилось. Бригитта поставила чашку на стол и с каменным лицом из-за него же встала. — Будут, не переживай. Надеюсь, хоть в этот раз ты убедишься, что мы не варвары какие-то, а вполне адекватные люди, — Анке подняла бровь и начала что-то говорить, но Бригитта продолжила, забирая со стола папку. — Как бы то ни было, завтра мы идем опрашивать свидетелей. Семья, работа и прочее. Не суйся туда, если не хочешь проблем. Анке пожала плечами. — Не переживай, не собираюсь. К тому же, у меня у самой есть куда сходить и без тебя. Девушка на секунду задержала на ней взгляд, словно последний раз пытаясь убедить ту в послушании, а после кивнула Яну на прощание и скрылась за дверью, будто ее тут никогда и не было. Ян почувствовал, что впервые за вечер спокойно задышал. Несмотря на свою ангельскую внешность, присутствие Бригитты в агентстве казалось удушающим. Словно весь воздух в комнате исчез, оставив только тяжелую ауру, которая следовала за следователем по пятам. Даже ее взгляд, казалось, наэлектризовал воздух так, что Ян побежал открыть окно, дабы пустить внутрь влажный речной воздух, который утянул за собой все то, что принесла в агентство Бригитта. Анке же наоборот: лишь мечтательно улыбалась, словно ей только что назначили свидание. Ян даже на секунду подумал, что это связано с появлением следовательницы в их доме, но тут же отбросил идею, увидев, что та сразу схватилась за свой блокнот и начала что-то активно записывать. — И какие у тебя мысли? Обо всем этом? — робко спросил Ян, присев рядом на диване и заглянув в блокнот. Ведьма по памяти записывала прочтенное в отчете. — Если честно, никаких особенных. Скорее всего, ее убил ее же парень, вопрос только, зачем так помпезно, — она перелистнула страницу, и нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. — Но если это какой-то религиозный фанатик, то это хотя бы будет интересное дело. Люблю религиозных фанатиков, их преступления всегда такие… интересные. — Интересные?! То есть тебя не волнует, что кто-то погиб? — юноша выгнул бровь, в голове уже представляя ответ. Анке явно не отличалась состраданием и сентиментальностью, но у него все еще оставалась дряная привычка сравнивать людей с собой. Анке оторвалась от блокнота и посмотрела куда-то в окно, пронзая взглядом пустоту. — В какой-то степени, конечно, волнует. Но я не ставлю себе цели искоренить преступность, все-таки, это не имеет никакого смысла. Такова уж природа жизни: совершать зло. А иногда и не зло вовсе, а, скорее, превышение самообороны, выражаясь языком Бри, — девушка захлопнула блокнот и встретилась взглядом с юношей, раскрасневшимся и хмурым. — Я бы могла сказать про «восстановление справедливости», но восстанавливать то, чего не существует тоже не имеет смысла. В какой-то степени, мне просто нравится решать загадки, вот и все. И чем интереснее загадка, тем лучше для меня. Ян покачал головой и поспешил занять руки: уборка, мытье посуды, готовка. Что угодно, только не оставаться на месте, что угодно, но не ощущение пульсирующей ярости, наполняющей сосуды. — Не удивительно, что ты не веришь в справедливость, — пропыхтел он. — Тогда я бы все еще лежал в могиле спокойно. Анке не ответила. Она вновь уткнулась в блокнот и только коротко бросила, когда Ян ушел с посудой на кухню: — Не усердствуй с уборкой. Завтра насыщенный день.