Часть 4

Вики

На улице я всё так же придерживала подол платья, боясь оступиться. Впереди заметила одного из священников и направилась к нему. С каждым шагом всё отчётливее понимала, кто это. Его длинные белые волосы спадали на спину и развевались на ветру. Его рост… он был просто идеален. Почти нереален. Я остановилась почти рядом. Не зная, с чего начать, слегка откашлялась и тихо произнесла: — Извините за беспокойство… Он повернулся ко мне. Его глаза — глубокие, красивые, ледяные голубые глаза — встретились с моими. На мгновение он, кажется, удивился, а потом натянуто улыбнулся: — Да, слушаю. Он смотрел прямо на меня, не отводя взгляда. Я растерялась. Мой взгляд то и дело скользил от его глаз к волосам, и я знала, что он это замечает. Но он просто продолжал стоять и смотреть — спокойно, будто привык к тому, что на него так долго смотрят. Я поспешно отвела взгляд, поправила волосы и, стараясь говорить уверенно, сказала: — Меня попросили узнать, кто будет вести церемонию… вот. Я всё ещё не решалась снова взглянуть ему в глаза. Но я чувствовала — он смотрит. Не просто смотрит, а будто… изучает. Я подняла на него взгляд. Он, с тем же сдержанным выражением лица и почти холодной интонацией, произнёс: — Буду вести либо я, либо другой. Он сделал паузу, потом добавил: — Не волнуйтесь. Мы скоро будем там, и вы всё узнаете. Он даже не попрощался. Просто развернулся и ушёл, не дав мне возможности сказать хоть слово. Я осталась стоять, глядя ему вслед… и не знала, что думать. Мне стало обидно. Почему он так? Почему с такой холодностью и отстранённостью? Мне стало не по себе. Почти стыдно. Я вдруг подумала, что, возможно, он понял, как долго я на него уставилась, и это вызвало у него отторжение. Он теперь просто… избегает меня? Это было так неприятно. Почти горько. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Я вернулась в церковь, прошла к одной из скамеек, села. Уставилась вперёд… но, по сути, ничего не видела. Я была вся в своих мыслях.

Эрагон

Я стоял один во дворе церкви, окружённый тишиной и тонкими шорохами листвы. Всё было спокойно. Почти стерильно. В этом спокойствии мне было легче держать себя в руках, легче быть тем, кем я должен быть — беспристрастным, строгим, равнодушным. Но как только она появилась, воздух изменился. Я почувствовал её приближение, прежде чем увидел. Эта лёгкость в шагах, чуть неуверенная… как будто она сама не до конца осознавала, зачем идёт ко мне. Я знал, кто это. И всё во мне сжалось. Я не хотел, чтобы она подходила. Мне было неприятно. Глубоко, физически, почти до отвращения. Не к ней — к себе. Я не должен был чувствовать это. Не должен был ждать её взгляда. Не должен был запоминать, как падают её волосы. Не должен был замечать, какого они цвета — тёплого, глубокого, как старое вино, — и как идеально сочетаются с её кожей, с глазами, с ней самой. Всё это… это было неправильно. Я архангел. Она — смертная. Мимолётная, слабая, запутавшаяся. Я должен быть выше. Над этим. Над ней. Я должен был отвернуться, как только узнал её. Уйти. Отрезать. Но я стоял и смотрел. И чем дольше смотрел, тем больше чувствовал — отвращение к себе. За то, что внутри дрожит что-то тёплое, что-то запретное. Что я не могу не ощущать её. Когда она заговорила, я едва слушал. Мои мысли были заняты борьбой с собой. Я натянуто улыбнулся. Не потому что хотел — потому что иначе из меня вырвется что-то, что не должно. Я чувствовал, как её глаза скользят по мне. Восхищение. Интерес. Почти трепет. Это было очевидно. И это бесило. Я не хотел быть объектом её восхищения. Я не хотел, чтобы её взгляд ласкал меня, как будто я — нечто прекрасное, недосягаемое. Я не для этого был создан. И уж точно — не для того, чтобы теряться в её присутствии. — Буду вести либо я, либо другой… — произнёс я, нарочно сухо, почти равнодушно. Я хотел, чтобы она поняла: это — не место, не момент, и не человек, к которому стоит приближаться. Я посмотрел на неё — в последний раз. Как палач смотрит на приговорённого. И отвернулся. Я ушёл. И всё же внутри всё продолжало гореть — от злости, от стыда, от невыносимого желания избавиться от чувств, которые я испытывать не имел права. Мне было неприятно — потому что каждый раз, когда она рядом, я перестаю быть тем, кем должен.

***

И как всегда — судьба распоряжается всем по-своему. Эрагон знал, что проведёт церемонию. Его самого об этом попросили. Но гордость не позволила ему сказать об этом Вики. Ведь он ангел. Один из сильнейших среди себе подобных, приближённый к самому Шепфе. Он не мог позволить себе проявить хоть какие-то чувства… особенно к человеку. А Вики… Она тоже понимала, что это грех. Он ведь священник. Между ними не могло быть ничего.  Но, как мы все понимаем, судьба решила иначе… Когда гости уже собрались, Вики, как одна из главных подруг невесты, встала ближе к алтарю. Жених с друзьями стояли неподалёку, ожидая начала церемонии. Все ждали благословения и священника. Вики нервничала — она так и не узнала, кто будет вести церемонию. Она всё ещё помнила, как холодно и резко с ней говорил тот священник… и это не отпускало. И вот, из внутреннего зала вышел он — Эрагон. Уверенной походкой он занял своё законное место перед алтарём. Поднял голову, окинул всех взглядом и поприветствовал гостей. Затем его взгляд скользнул по рядам, и зачем он посмотрел на друзей жениха и на самого жениха. Эрагон улыбнулся ему сдержанно. И потом он повернулся к подругам невест. И ближе всех стояла она…. Эрагон задержался на Вики взгляд. Она отвернулась, не желая смотреть на него. А он… он будто ждал, что она всё же посмотрит. Но нет. Это немного задело его. Почему — он и сам не понимал. Ведь ему не должно быть до неё дела. Эрагон вернулся к своим мыслям, не подавая вида. Вики же подняла голову и посмотрела на одного из друзей жениха — её внимание было рассеяно, но когда под руку с отцом к алтарю вышла невеста, всё вокруг будто замерло. Это было красиво, трогательно. Вики улыбалась, радуясь за подругу, и на мгновение забыла обо всём — даже о священнике. И всё же Эрагон вновь взглянул на неё. Её улыбка… такая светлая, искренняя, недосягаемая. Что-то в этом было неправильное — он не должен был так смотреть на неё. Он заставил себя повернуться к невесте. Почему она не вызывала у него и половины того, что вызывала та девушка? Та, чьего имени он даже не знал. Невеста стояла рядом с женихом. Они смотрели друг на друга с любовью, с трепетом. А Вики? Вики смотрела на них, счастливая за подругу… а Эрагон пытался смотреть куда угодно, только не на неё. Но всё равно чувствовал — она здесь. И это искушение… оно росло с каждым мгновением. Он мысленно позволил себе посмотреть на неё ещё раз. Сказал себе, что это в последний раз — и начал церемонию. Вики в этот момент тоже смотрела на него. Не могла отвести взгляд. Его белые волосы, гладкие, словно шёлк, слегка развевались, подчёркивая его совершенную внешность. Он был как статуя из мрамора — идеальный, недосягаемый. Его голос… бархатный, глубокий, проникал в самое сердце. Она даже не слышала слов — она просто слушала его тембр. Он мог бы быть певцом, подумала она, — с таким голосом можно было бы творить чудеса. Но её мысли прервались аплодисментами — жених и невеста поцеловались, и церемония завершилась. Эрагон посмотрел на Вики, и она улыбалась. Она завидовала подруге, но белой завистью. Эрагон почувствовал это чувство и сам слегка улыбнулся, но потом  сразу же стал опять серьёзным. После окончания церемонии все начали выходить из церкви, направляясь к месту празднования. Эрагон исчез почти сразу, не попрощавшись ни с кем. Никто и не заметил, как он ушёл. Вики вышла последней. Все обсуждали церемонию, благодарили священника выходя из церкви. Вики говорила с священником, и она пообещала, что придёт завтра и поможет убрать цветы и украшения. Но ей ответили, что она может не волноваться — всё могут убрать и без неё. Она взяла свою сумочку и направилась к машине, которая стояла на парковке. Машин было много — вся церковная стоянка была забита до отказа. Эрагон, стоя в тени, следил за ней. Он видел, куда она идёт, как двигается… И вдруг заметил, как у неё с плеча соскользнула цепочка. Она этого не заметила. Он закрыл глаза, и в следующий момент оказался рядом с ней. — Девушка, вы уронили цепочку, — сказал он, протягивая украшение. Вики сразу узнала его голос. Повернулась — и вновь увидела эти белые волосы, голубые глаза и прекрасное, строгое лицо. Она улыбнулась, подошла ближе и сказала: — Ой, спасибо большое. Я даже не почувствовала. Она протянула руку, чтобы взять цепочку, но он не отдал. Он смотрел на неё, вдыхая её аромат — лёгкий, тёплый, чарующий. Всё в ней казалось прекрасным: волосы, одежда, движения… Он не знал, что происходит. Просто почувствовал, как вырвалось: — Давайте я надену её вам, — сказал он. И тут же пожалел о сказанном. Ему стало неловко, будто он предал самого себя… Но уже было поздно. Вики улыбнулась, убрала волосы в сторону. Эрагон подошёл ближе, стараясь не прикасаться к её коже… но всё же почти коснулся. Его пальцы дрожали, когда он застёгивал цепочку. Он сделал шаг назад и шепнул: — Готово. Она повернулась, взглянула на него с благодарностью и тихо сказала: — Спасибо вам… огромное.