Часть 1

Аарону двадцать семь. Сегодня. Сейчас. Стукнуло ровно три часа назад. Он не чувствует этого. Никакого восторга, предвкушения праздника. Ничего. Совсем. Лежа на диване своей тату-студии, он затягивается очередной сигаретой. Рядом на полу, валяются множество зарисовок, чудесных будущих тату. Еще каких то несколько дней назад, он с упоением рисовал, надеясь на лучшее, но сейчас…. Ничего. Ноль. Пустота. На экране телефона, который чудом за столько дней не разрядился, уведомление: “С днём рождения, Ари. Будь счастлив. Постараюсь приехать к тебе на днях» Никки. Вечно солнечный Ники, который живёт в Германии с мужем и всё ещё верит, что семью можно склеить. Как будто можно собрать обратно осколки разбитого зеркала. Как будто оно снова покажет красивое отражение. Нет. Отражение давно искажено. Грязное. Уродливое. Как и всё, что осталось от “семьи”. Он не отвечает. Как и на сухое: «Крепкого здоровья.» — от Кевина. От Эндрю — тишина. Самая болезненная. Последнее, что Аарон отправил в их чат — жалкое «Передай ему мои поздравления.» — на день рождения Джостена. Сжав зубы, наступив на гордость. Переступив через боль и отвращение. Ответа не было. Сообщение даже не прочитали. Впервые за несколько часов поднявшись на ноги, он хрустнул затекшими суставами и прихрамывая от долгого лежания, подошел к зеркалу. Из треснутого стекла в ответ, смотрит кто-то чужой… Отросшие белые корни на чёрных, крашенных волосах. Впалые щёки. Шрамы на татуированных руках. Свежие язвы на сгибе локтя. Зрачки — как чернильные пятна, затопившие некогда красивые глаза. Отражение усмехается. Горько. Кажется, в этот раз он действительно зашёл слишком далеко. Его трясло, радужка давно утонула в черных как смоль зрачках.  Облизав губы, он все же взял со стола телефон.  Рухнув на пол возле панорамного окна, он широко открыл глаза.  Рассвет за окном напоминал, что у людей жизнь всё ещё продолжается. Он не в их числе. Позади — холодная, пустая квартира-студия. В одной комнате — искусство, которое он дарил другим, мечты, воспоминания. В другой — матрас, на котором медленно умирал сам, уничтожая воспоминание, за воспоминанием. Синеватыми пальцами, измазанными в краске, он крутил телефон в руках. Он не рисовал сегодня. И не вчера. Он в лучшем случае дышал, иногда задумываясь есть ли в этом смысл. Кейт больше нет. Не в его жизни. Не в его воспоминаниях. Он слишком долго стирал её из себя, чтобы снова впустить. Она изменила, а он отпустил. Отпустил, отрывая с кровью и криком, в конце концов оставаясь сам на сам со своей болью. Он был врачом. Подающим надежды, ярким. Гениальным. Лучшим интерном. Прекрасным врачем. Награды, рукопожатия, светлое будущее, которое ему пророчили. А теперь — руки, что должны были спасать, забивают в кожу сквозь боль, свою и чужую, рисунки иглой. Семья? Забыл. Друзья? Разбежались. Брат? Отказался. Эндрю сказал: «Каждый сам за себя.» Аарон решил поверить в то, что Эндрю избавился от очередной головной боли в виде никудышного младшего брата.  По этому сначала вгоняя иглу с краской в чужие тела, а потом с героином в своё, он и не думал сообщить брату. После нескольких лет боли, страданий, а потом и пустоты, решил. Это не крик о спасении. Просто помощь родным и миру.  Зачем им такой слабый, бесполезный человек? В последний раз вводя иглу в свою вену, он надеялся на спокойствие. Страдая двадцать семь лет, он не мог поверить что все наконец закончится. «Когда-то я был кем-то…» Теперь — неудачник без права на спасение. Где-то возле ног зазвонил телефон. Сил не осталось.  Сглотнув вязкую слюну, он прикрыл глаза. Шприц вывалился из ослабевших пальцев. Проваливаясь в ейфорию, уже не думал, как мечтал когда-то о светлом будущем. Потрескавшиеся губы растянулись в подобии блаженной улыбки. В сочетании с бледным лицом и впалыми щеками, это выглядело жутко. Тишина давила, глаза остекленели и закатились. На переферии сознания послышался грохот и приглушенные шаги. До боли знакомые.  Почему то раньше казалось что слез не осталось, но что-то все же потекло из под прикрытых век. Уши заложило.  Казалось прошла вечность как он услышал мерный писк. Кажется его путь еще не окончен.