Начало охоты

Багряники. О них известно лишь одно: «они всегда хотят крови и побоища». Иного просто не дано. Каждый, кто встречался лицом с этой непроглядной, скрывающейся за мантиями, темнотой, впадал в неописуемый ужас. Настоящий страх. Это было хуже, чем взглянуть в глаза смерти. Беспощадные, быстрые, сильные твари, которым не нужны ни деньги, ни еда, ни слава. Одно лишь только зрелище. Они не сражаются, как опытные, с огрубевшими руками от мечей, воины. Нет, ох нет. Багряники охотятся, играют, разрушают. Им нравится адреналин, бьющий по нервам от новой битвы. От новой охоты. Здесь нет шанса стать «охотником». Здесь ты либо «хромая овца»… ...Либо мертвая. И Шангрин не был исключением. Все такой же жестокий, сильный и могущественный багряник. Его руки не знают другой формы, кроме кулаков, сжатых на клинках. Жажда крови вела его красной дорожкой к городам, королевствам, графствам. Он вырезал разумные расы, отточенными за веками жизни способами, пробираясь сквозь кожу и кости. Его не страшила ни смерть, ни болезнь. Знаете. Багряники.. Они как Боги. Полу-Боги. А Шангрин был примером того, кого опасаются даже свои. Обходят стороной, не смея бросать вызов. А если и бросят… Он видел много лиц, смотрящих на свое поражение. Одни выражали отчаянную ярость, давились собственной желчью, исходящей изо рта, чтобы задеть багряника. Барахтались... немощные рыбы. Другие боялись. Бежали, прятались за высокими стенами и лабиринтами. Их лица навсегда исказились в страхе перед своей погибелью. Но были и те, кто смотрели на Шангрина нечитаемым, пустым взглядом. Широкая улыбка расплывалась на их устах. Они не боялись смерти, как и Шангрин. Он находил это забавным, потешным. Ведь, что бы не испытывали его жертвы, багряник никогда не был благосклонен. Он не знал ни красоты, ни уюта, ни умиротворения, ни обычной жизни. Жизнь для него – это бесконечные войны. Шангрин уже перестал вести счет тому, сколько армий он разгромил, отбрасывая с клинков окровавленные тела. И так раз за разом, когда он снова стоит на забитом широком поле, где не видно даже травы. Она скрыта под тушами тех, кто не сбежал при виде своего палача. Так бы длилась долгая, мучительная вечность. Шангрин сжал пальцы до нервного тока по мышцам. Кипевшая в нем ярость искрила, сметала на своем пути и телеги, и столбы. Он шел по пустым улочкам, грохоча ящиками, опрокидывая плохо закрепленные заборы и причинял себе боль, боль, боль. Но его тело ничего не чувствовало. Больше ничего. Да, багряники живут кровью. Они жаждут боев и они бы вечность хотели посвятить этому. Но Шангрин… он начал чувствовать, что этого ему не хватает. Окружившая его армия с доспехами, мечами, шлемами и конями даже не вызывала у багряника и ироничного смешка. Буквально ничего. Его пульс не бился в бешенстве, когда очередной рывок в сторону от лезвия спас ему шкуру. Его кулаки даже не были сжаты до онемевших костяшек, ноги по привычному рефлексу вставали в стойку, а руки били, резали и вырывали. Но это было все… быстро. Скучно. Предсказуемо. Шангрин даже отбросил свои холодные клинки, бил по металлу, пробирался через доспехи, отбрасывал воинов за холм, как букашек. Но все равно его жажда разрасталась, шептала на ухо багрянику о его рутине и о его слабости. Она обвивала его, вилась своим ядовитым плющом вокруг него и вскоре движения Шангрина были настолько отточенными, настолько привычными и скучными, что он даже потерял счет времени. Проснулся тогда, когда стоял уже у перевернутого, разлетевшегося на сломанные доски, забора. Разум кричал, надоедал, давил на него, залезал под подол красной мантии и душил. Шангрин хотел почувствовать снова этот вкус сражения. Этот азарт, когда ты не знаешь, куда на этот раз ударит соперник. Он хотел что бы его легкие жадно раскрывали грудную клетку. Хотел адреналина, текущего по крови. Хотел ощутить, какого это чувство.. Страх проиграть? …Страх умереть? И это терзало Шангрина, заставляло мучиться, сделать хоть что-то, что вновь разожгло бы в нем это чувство. И тогда появился он. Среди багряников, его народа, пошел слух. Липкий и медленный, заполняющий каждый новый разговор вскользь их тренировок. — Я слышал, как спустился на землю он. Я слышал вой наших братьев. — Вой? Наших братьев? Брешишь. —...Они проиграли ему. И тогда в Шангрине загорелся неподдельный интерес. Наконец, спустя столь долгие века, что вились древними сплетениями, пошатнулись. Среди его собратьев Шангрин только и слышал, что о Боге, который спустился остановить это вечное истребление миров. О Боге, что решил восстановить справедливость и баланс. Но... нет. Багряники еще не бросали вызов Богам. Боги слишком алчные, слишком горделивые, чтобы спуститься со своих тронов. Они закрывали глаза на происходящее, им было неважно, что происходит там, – внизу. Внизу, где голодают, где каждый борется за территорию, цепляясь в глотки. Они закрывают глаза даже на таких, как багряники. Но сейчас все стало интереснее. В первые к ним спустилось Божество. И по далекому, глубокому и отчаянному вою своих братьев, Шангрин вдруг поймал себя на мысли, что и в правду… Предвкушен. В его голове строился образ такого же воина, как и он сам. Сильное, могущественное существо с широкой зубастой улыбкой и когтистыми лапами, которыми он кромсал каждого неугодного небесному своду. Представлял безжалостного палача в их излюбленных черных балахонах, да бы не было видно тела. Шангрин раздумывал, воображал, как встретится лицом к лицу с ним, как собьет его гордую ухмылку с нахального лица, посмевшего очернить честь багряников. Как он втопчет самого Бога в грязь. В то, что они сами презирали. А багряники только этого и ждали. Вскоре это простое «Бог» переросло в имя «Ангел Смерти». Никто так и не смог рассказать, как же выглядит его надменная улыбка, когда он сбивает с ног непобедимых багряников. Никто не мог показать, каковы были его движения в этот момент. Хаотичные или же плавные? Или резкие, несущие ветра и ураганы танца сражения? На все эти вопросы ответов, увы, не было. Потому что багряники не умеют «принимать» свое поражение. Однажды пришедший Ангел Смерти в первые пошатнул честь собратьев Шангрина. Он побеждал, скорее всего, отбрасывая клинки их, роняя на землю с грохотом, схожим на упавшую колонну. И тогда багряники теряли все. Ангел Смерти отбирал их жизни, даже не стараясь. И нахальный Бог это знал. Знал, но продолжал так издеваться, не добивая. Смиренно ожидал, пока к этому придут сами багряники. А у Шангрина чесались руки, сжимались до побелевших костяшек. В висках гудела, билась ярость к этому "Ангелу" и… Ох. Неужели он почувствовал это. Страх. Нет, на самом деле он не боялся в привычном понимании этого слова. По крайней мере, в голове он не боялся. Но каждая частичка его тела, предвкушая встречу с Ангелом Смерти, так и билась в мышцах, терзалась адреналином и азартом перед этим страхом. Страхом, который он так желал. И теперь Шангрин начал охоту за Ангелом Смерти.