Последствия

Ночь, когда был укушен Гармадон, была одной из самых тяжелых ночей в жизни Ву. Он точно не знал, что именно случилось с его братом, никто не знал. Они не знали ни что за вид змеи укусил его – только то, что яд не ослабевал.Отец и прихожане монастыря лихорадочно суетились, искали свитки, пробовали лекарства. Ничего не работало. Единственное, что все знали, Гармадон был... сам не свой.  Отец отказывался пускать Ву взглянуть на своего брата, приказал обедать и идти спать как обычно.  Но как он мог следовать этому? Даже когда у него получалось отвлечься, плач и стоны Гармадона эхом отдавались от стен монастыря, как вечное напоминание о его состоянии. Оно становилось хуже, как только наступал вечер. Изредка Гармадон засыпал и наступала тишина только для того, чтобы проснуться через час и начать кричать снова.Это продолжалось до поздней ночи. Ву зарывался глубоко в подушку и одеяла и пытался представить, что все это лишь дурной сон. Но раньше как только Ву снился кошмар, Гармадон приходил и ложился рядом, пока он не уснет снова.Теперь брата здесь не было, чтобы напомнить, что это просто сон. Это было реальностью. Не важно, насколько сильно Ву прижимал подушки к голове, он не прекращал слышать крики Гармадона. В конце концов он перестал пытаться заснуть и тихонько прокрался по коридору в комнату брата.Свет включен, но отца нигде не было, только Гармадон, беспокойно лежащий на кровати.Это было ужасное зрелище: половина простыней Гармадона лежала скрученной на полу, а другая половина – в ногах, будто его недавно накрыли, но он тут же скинул их, корчась от боли. Казалось, Гармадон не мог оставаться на одном месте дольше секунды: махая ногами туда-сюда и впиваясь ногтями в кожу, оставляя царапины по всему своему телу. Глаза сияли алым, а нос и поблескивающие щеки почти сливались с ними по цвету. Теперь, подойдя поближе, до Ву донеслись его стоны, похожие больше на мольбу о пощаде.Все опасения Ву сменились на отчаянное желание помочь брату – облегчить его страдания настолько, насколько только мог.Зайдя в комнату, Ву было потянулся к нему, но Гармадон даже не заметил. Пока он не открыл рот. – Г- Гармадон, - натянутый голос дрожал, но привлек внимание брата. Гармадон замер, стоило только услышать голос. Он повернул голову в сторону брата – Ву точно не мог сказать, видел ли он что-нибудь сквозь кроваво-красную пелену, поглотившую его глаза. Он смотрел на Ву так, что кончики волос встали дыбом. Что-то в нем было явно не так. – ТЫ!- заревел Гармадон, мгновенно садясь на кровати.  – Гармадон, я хочу помо-, - брат прервал Ву, схватив стакан с водой неподалеку и швырнув его. Он увернулся, и стакан разбился вдребезги о стену позади него. Ву не мог отвести взгляд от брата, потерявший дар речи. Если бы стакан попал в него... – Вон отсюда!! - кричал Гармадон. – Гармадон, прошу! Прости-! – Это твоя вина!- он швырнул следующую вещь, попавшуюся под руку. – Я з-знаю, мне так жаль! - Ву не выдерживал: его сочувственный, любящий брат никогда бы не сделал этого. Словно это был совершенно другой человек. – Прошу... позволь мне помочь! - умолял Ву, уворачиваясь от очередной опасно брошенной вещи. – Ты сделал достаточно! Ты жалок! Слабак! Что еще ты можешь сделать?! Гармадон бросил в него подушку. Это было так неожиданно, а глаза его были настолько застланы слезами, что Ву не успел увернуться. Для чего-то столь мягкого она ударила слишком сильно, сбивая его с ног. Ву начал задыхаться, не столько от нехватки воздуха в легких, сколько от неконтролируемых всхлипов. – Гармадон, молю... Я люблю тебя, прошу, хватит. Он стоял на своей кровати, нависая над своим рыдающим младшим братом. – Если так любишь, почему сделал это со мной? – Я не хотел, если бы я только знал.. если бы я знал, я перелез бы через стену вместо тебя. Я должен был послушаться! Ты прав! Ты всегда прав! Ву заплакал сильнее, чувствуя себя слишком ослабевшим, чтобы встать с пола. Глаза Гармадона словно стали еще более красными, он потянулся назад и взял один из тех декоративных мечей, что висели на стене.  – Стой- что ты делаешь? – Заткнись! - что-то другое теперь прозвучало в его голосе: – Просто заткнись и сдохни! Ву беспомощно сидел не в силах убежать, когда Гармадон кинул в него меч, словно копье. Оно бы проткнуло его, если бы отец не появился вовремя и поймал его прямо в воздухе. – Что ты делаешь здесь? Быстро в кровать! - Ву немедленно встал, едва держась на ногах, и побежал к двери. – Гармадон! Почему ты сделал это?! - спросил он у старшего сына. Ву остановился у входа, прижимаясь к дверному проему и наблюдая как его брат отчаянно потянулся к отцу. – Отец, пожалуйста! - Гармадон сделал шаг с кровати прямо в руки отца и опустился на колени, рыдая: – Останови это! Прошу! – Гармадон... – Прошу, отец, умоляю, я сделаю что угодно! – Прости... Я не знаю как... За его словами последовали самые мучительные, глубокие крики, что когда-либо слышал Ву от кого-либо. Не говоря уж о его брате. Что бы ни случилось с Гармадоном – что-то, что не мог исправить даже их отец, – оно заставило его сильного, способного старшего брата упасть на колени и молить о пощаде. Даже спустя неделю Гармадону не стало лучше. Отец часто покидал монастырь в поисках лекарства, оставляя Гармадона и монастырь на прихожан. Ву было запрещено входить в комнату брата. Но он всегда следил за тем, чтобы дверь была приоткрыта настолько, чтобы он мог заглянуть внутрь каждый раз, как проходил мимо. И Ву всегда находил причину, чтобы пройти рядом с его комнатой, чтобы проверить. Он переходил от практики каллиграфии к тренировкам, а от тренировок обратно к каллиграфии. Несколько раз он обедал, а иногда просто разминал ноги.Приступы криков Гармадона теперь происходили всего пару раз в день. Вместо этого бо́льшую часть времени он проводил во сне или неистово ворочаясь. В один из таких кругов, проходя мимо комнаты Гармадона, Ву заметил открытую дверь и своего брата, опирающегося на дверной косяк и прожигающего дыру в стене напротив. Ву остановился, сердце бешено заколотилось.  – Гармадон? Его остекленевшие алые глаза не шелохнулись, когда голова медленно повернулась... слишком медленно. Это движение вызвало ледяные мурашки по всему телу Ву. Что-то взяло верх над телом его брата. Что бы то ни было, он боролся с этим. – Ву...? - голос слабый и хриплый, но голос его. – Гармадон?! - с надеждой воскликнул Ву. – Ву, послушай.. я не хотел бы.. чтобы это был ты... – Что? – Из нас.. из нас двоих.. я рад, что.. это был не ты... - его голос стих, и Гармадон свалился на пол. Ву никогда не боялся помочь брату, но сейчас он не пошевелился, чтобы это сделать, в ужасе ожидая, что тот очнётся и снова ударит его. Вместо этого он развернулся на каблуках и побежал за кем-нибудь из прихожан, что мог бы вернуть Гармадона в постель. После этого Гармадон проспал целую неделю, проснувшись только тогда, когда лихорадка спала. Когда ему полегчало, это снова был Гармадон. Но что-то в нем изменилось...Возможно,это просто застывшая картина его брата, держащего клинок, готового убить его. Возможно это доверие, которое заняло месяца, чтобы выстроиться заново.  Но что-то осталось... Ву все еще винил себя. Если бы страх не управлял им тогда, возможно, этого бы никогда не произошло.