Глава 8

Джинси проникся новым оптимизмом по поводу поступков Нилы. С каждым общением с ней он всё больше убеждается, что она хочет этого брака так же сильно, как и он, но они оба оказались втянуты в гораздо более сложную ситуацию. Он хотел бы просто всё рассказать, спросить у неё, как избежать этого брака, но это было бы слишком рискованно. Он недостаточно хорошо знает Нилу, чтобы быть уверенным, что она не всё испортит. Она верна своей семье, это он знает точно, поскольку она готова участвовать в их игре с соблазнением, но насколько? Что она потеряет, если свадьба не состоится? Эти мысли помогают пережить пару часов в присутствии всех. К тому времени, как императрица прощается, Джинси решает, что прошло достаточно времени и Чуэ с Маомао должны были закончить свою работу, поэтому он придумывает какой-нибудь предлог, чтобы тоже уйти. Он так рад вновь обретенной надежде, что на мгновение забывает: Маомао ничего от него не хочет. Одна только встреча с ней заставляет его вспомнить об этом. Маомао выглядит счастливой, увидев его, и на секунду он позволяет себе поверить, что дело в нём. К сожалению, Чуэ пытается что-то прошептать ей, но в ответ получает лишь гневный взгляд, поэтому Джинси понимает, что Маомао просто рада передышке от Чуэ после того, как провела с ней весь день. — Мастер Джинси, — приветствует его Маомао и начинает преподносить ему множество флаконов и трав. — Ваши гости, похоже, любят яды. Для человека с её интересами Маомао очень предвзято относится к другим людям. Джинси, возможно, указал бы на это в другой раз, но сейчас его больше беспокоит, почему у представителей Зеши так много ядов. — И это не просто афродизиаки? — Даже близко нет, — отвечает она, и всё её лицо сияет, когда ей предоставляется возможность рассказать о своей страсти. — Эта трава похожа на чай, который я тебе дала: она может немного клонить в сон, но в остальном безвредна. А вот та, в зависимости от дозировки, намного сильнее: она может вызвать ощущение опьянения, как будто ты спишь, только ты всё ещё бодрствуешь. — А его половые органы будут по-прежнему функционировать, если ему это подмешают? — пытается прошептать Чуэ Маомао, но Джинси всё равно слышит её без проблем. Он решает проигнорировать её непристойность, хотя бы потому, что ему тоже нужно знать ответ. — Да, он не потеряет сознание, просто не сможет контролировать ситуацию. Его организм должен по-прежнему реагировать на стимуляцию. В сознании Джинси мгновенно возникает образ Маомао, обеспечивающей ему необходимую стимуляцию, и он вынужден отвести от неё взгляд, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Ему следовало бы сосредоточиться на том, что его будущая семья, вероятно, намерена использовать на нём эти наркотики, но это трудно сделать, когда Маомао стоит прямо перед ним, выглядя такой увлечённой. — А вот эти — самые опасные, — она указывает на два флакона, содержащих что-то похожее на пыль. — Это анестетик, его нелегко распознать, и я бы никогда не смогла его определить, если бы не читала книги моего отца. А насчёт другого я не уверена, но по тому, что я попробовала на вкус… — Ты это пробовала?! — Вы же не ожидаете, что я смогу опознать их всех только по внешнему виду, правда? — Лучше вообще не пытаться, чем быть отравленным! — Он должен был это предвидеть, но думал, что у Чуэ хватит ума остановить Маомао. — У меня с собой были рвотные средства, — Маомао отмахивается от его опасений, а Чуэ, стоя рядом с ней, лишь пожимает плечами. — Дело в том, что в них содержится галлюциноген. Не уверена, предназначались ли они для тебя или для кого-то другого, но лучше быть в курсе. Было бы нехорошо, если бы Лунный Принц предстал в состоянии галлюцинаций. Нет, это вызовет большой скандал. Джинси на мгновение задумывается, не будет ли этого достаточно, чтобы никто не захотел с ним связываться — ни царская семья Зеши, ни семья Линеши, — но быстро отбрасывает эту мысль. Велика вероятность, что это только усугубит его положение, и он вряд ли сможет контролировать свои действия под воздействием наркотика. — Неужели это всё, что у них было? — За исключением того, что мисс Маомао спрятала в карманах, — смеётся Чуэ, игнорируя гневный взгляд Маомао. — Это ничто по сравнению с афродизиаками, так что это, должно быть, запасной план, — размышляет он вслух. — Остальное можешь оставить себе, Маомао. Мне это не нужно. Даже если бы он и пожаловался, то увидеть счастье Маомао, когда она смотрела на свои новые приобретения, стоило бы того. Он задаётся вопросом, осмелится ли кто-нибудь из Зеши пожаловаться на пропажу наркотиков, но сомневается. Это означало бы признание того, что они их скрывали, и какое объяснение они могли бы дать тому, что проносили наркотики в его дом? — Есть ещё кое-что, — говорит Маомао, закончив прятать яды в складках одежды. — Мы нашли их все в мужских туалетах; похоже, именно они отвечают за отравления. — Большинство из них находились в комнате мастера Сайна, — заканчивает Чуэ, — и ничего удивительного! Он даже не прятал их в каких-то необычных местах. — Но я кое-что нашла в комнате принцессы Нилы, — шепчет Маомао, не решаясь рассказать остальное. — Мы не можем быть уверены, что это её, но оно было хорошо спрятано, посреди её духов. — Хорошо, а какой именно это был яд? — Ничего из того, что я вам показывала. Это не змеиный яд. У него только одно применение: убивать. И его нашли в покоях Нилы. Теперь вопрос в том, хотела ли она отдать его ему, кому-то другому или использовать сама. Джинси знает, что она недовольна таким положением дел, и она не первая невеста, решившаяся на самоубийство. Хотя это и решило бы его проблему, он тоже не был бы рад её смерти. И всё ещё существует вероятность, что она решит убить его. Тот факт, что она ничего не предприняла с ядом, несмотря на то, что находится в Ли уже несколько месяцев, означает, что она либо передумала, либо ждёт подходящего момента. Он молится, чтобы это был первый вариант, но расслабиться он не может. У него уже начала болеть голова, и, вероятно, боль будет только усиливаться. — Надеюсь, вы не оставили яд в её вещах. — Конечно нет, оно у меня с собой, — быстро отвечает Маомао, но явно не собирается отдавать находку. Джинси раскрывает ладонь, ожидая, что она сдастся. — Ты же сказал, что я могу забрать наркотики. У неё тихий голос, и Джинси может поклясться, что она надула губы. Она выглядит такой милой, что ему хочется делать всё, что она захочет. Но он слишком хорошо её знает. У неё и так достаточно доступа к ядам, и облегчать ей задачу было бы слишком тяжело для его сердца. Он старается не отдавать приказы Маомао, прекрасно понимая: даже когда ему хочется, чтобы она видела в нём равного, она всё равно будет чувствовать себя обязанной делать то, что говорит Лунный Принц. К сожалению, бывают моменты, когда ему приходится злоупотреблять своей властью. — Можете забрать все нелетальные средства. Отдайте, Маомао. Она вздыхает и достаёт из кармана флакон. На первый взгляд, это красивый, украшенный сосуд. Он не понимает, откуда Маомао вообще могла заподозрить, что внутри может быть яд, но он всегда ей доверяет, особенно когда дело касается ядов и лекарств. Если она скажет, что это смертельный змеиный яд, он готов поставить на это свою жизнь. Он нервничает, просто держа флакон в руке, и быстро передаёт его Чуэ. — Теперь, если только они не найдут поставщика лекарств в лице Ли, с этим нужно что-то делать. Отличный рабочий день, — комментирует Чуэ, выдыхая и разминая спину. — Ты ничего не сделала, кроме как дала мне что-то понюхать, — ворчит Маомао, но Чуэ либо не слышит её, либо предпочитает игнорировать. Зная её, скорее всего, последнее. — Могу ли я ещё чем-нибудь помочь, сэр? По её тону он понимает, что она больше всего на свете хочет уйти, вероятно, стремясь поэкспериментировать с новыми ядами, которые она приобрела, но его чувства совершенно противоположны. У него больше никогда не будет возможности увидеть её. По своей вине, но он всё равно скучает по ней. — Мм, нам ещё нужно придумать, что делать с афродизиаками, — говорит Джинси, скорее потому, что у него больше ничего не на уме, чем потому, что он ожидает, что она предложит решение. — Разве мы это ещё не обсуждали? Если вы не хотите постепенно наращивать сопротивление, вы ничего не сможете сделать. — Может, вы могли бы мне помочь? Я даже не знаю, с чего начать и как часто мне следует увеличивать количество… Они привезли несколько бутылок вина из Зешара, я мог бы достать вам несколько бутылок… — Для меня будет честью помочь вам, сэр! — Маомао улыбается ему, и если бы он не присутствовал при всей беседе, он бы никогда не догадался, что она только что получила взятку. — Скажите, когда мы начнём, и я составлю расписание вашей десенсибилизации. Она кажется искренне рада этой перспективе, и Джинси задаётся вопросом, была ли вообще необходима эта взятка. Он счастлив, пока она готова ему помочь, какими бы ни были её причины. Он получает возможность решить свою проблему и одновременно увидеть Маомао. Тот факт, что он считает этот день своей удачей сразу после того, как обнаружил, что на него было совершено столько покушений с помощью яда, лишь показывает, насколько плохой была его жизнь в последнее время. Не прошло и двух дней, как Джинси получает письмо от Маомао, в котором она подробно излагает свои планы на следующий этап. Она советует ему договориться с кухней — то есть с Суйрен — чтобы у него всегда были нужные ингредиенты для еды, и составить расписание на месяц, которое можно будет корректировать в зависимости от его реакции на изменения. Она предлагает сначала навещать его через день, чтобы посмотреть, сколько времени ему понадобится, чтобы привыкнуть к новым элементам. Это одно из самых содержательных писем, которые Маомао когда-либо ему писала. В основном это просто объяснение теории, лежащей в основе их дальнейших действий, но она также рассказывает ему о своих прошлых экспериментах и о том, как всё прошло. Маомао так редко рассказывает ему что-либо о своей жизни до их знакомства, что он перечитывает этот отрывок снова и снова, словно после пятого прочтения в нём обязательно откроется какая-то новая информация. Он кладёт письмо в ящик вместе со всеми другими, которые получал от неё за эти годы. На мгновение ему становится неловко от мысли, что Маомао может узнать, что он хранит всё, что она ему присылала, как дорогие сердцу памятные вещи, но ещё глупее представлять себе такое. Мысль о том, что Маомао будет рыться в его комнате, как будто она её собственная, теперь лишь сон, но он так жаждет видеться с ней так часто, что позволяет себе предаваться этой фантазии. Джинси любит представлять, что его хорошее настроение обусловлено не только перспективой встречи с Маомао, но и тем, что он впервые с приезда гостей чувствует себя в выигрыше. Он пока не уверен, как сможет переломить ситуацию в свою пользу, но у него есть с чего начать — с наркотиков, и с помощью Маомао он сможет выиграть немного времени для себя. Если ему удастся сорвать план Зеши, у него будет время до свадьбы, чтобы придумать причину для аннулирования сделки без последствий для Ли. Это больше оптимизма, чем тот, к которому привык Джинси, но после нескольких месяцев меланхолии он очень кстати. Маомао прибывает вовремя в назначенный день, полная энтузиазма начать свои эксперименты по доверенности. Она заходит на кухню, чтобы уточнить у Суйрен количество продуктов, и осматривает всю еду, чтобы убедиться, что она не повлияет на её данные. Учитывая, как долго она добирается до его покоев, он предполагает, что она уже всё попробовала, поэтому удивляется, когда Суйрен приносит две тарелки еды, оставляя одну перед Маомао на столе. Если он сосредоточится только на настоящем, то сможет представить, что они с Маомао просто ужинают вместе. Разделяют трапезу после долгого рабочего дня. Она сидит рядом с ним, с нетерпением разглядывая еду; усталость дня явно отражается на её лице. Она так красива, что он не может удержаться от желания подойти к ней ближе. — Сначала я проверю, всё ли в порядке, — объясняет Маомао. Пробовать напиток на яд нет необходимости, так как его приготовила Суйрен, Маомао уже проверила состав, и она слишком устойчива к афродизиакам, чтобы почувствовать какой-либо эффект. Джинси хочет сказать, что она может просто поесть с ним, не придумывая отговорок, но это только оттолкнёт Маомао. Она, вероятно, голодна, и меньше всего он хочет, чтобы она умерла от голода из-за того, что он задел её самолюбие. — Вам можно это есть, — говорит она ему, сделав пару укусов. — Поскольку мы не знаем, насколько вы чувствительны, я начала практически без афродизиака. Скажите, если почувствуете что-нибудь, чтобы я могла это записать. Верная своему слову, она принесла с собой бумагу и чернила, чтобы как можно точнее зафиксировать свой эксперимент. Джинси немного опасается есть: он определённо не хочет почувствовать никакого эффекта рядом с Маомао. Он смотрит на неё сбоку и видит, что она просто доедает остатки своей тарелки, не обращая внимания на то, что он ещё не сделал первый укус. Сделав выдох, он набирается смелости, чтобы начать. Он уделяет больше внимания вкусу, чем обычно, и, хотя замечает, что еда отличается от привычной, приготовленной Суйрен, не может определить, что именно, и ничего не чувствует. Он продолжает есть, но не чувствует никаких обычных эффектов афродизиака. Это просто хорошая еда. — Пока ничего не чувствую, — сообщает он Маомао, которая уже закончила работу рядом с ним и, воспользовавшись случаем, начинает записывать. — Отлично, это хорошее начало! Вероятно, завтра мы оставим всё как есть, а потом немного увеличим, — она уже объясняла это раньше, но считает необходимым повторить. — Звучит неплохо. Даже если в итоге ничего не получится, по крайней мере, я избегу ужина с ними, — он не говорит, кто «они», но Маомао догадывается. — Они знают, что вы делаете? — Нет, конечно нет. Я просто придумал отговорку. — В таком случае, разве вы не могли сделать это с самого начала? — на её лице читается осуждение, и ясно, что она думает, будто уже говорила ему об этом раньше, а он просто проигнорировал её. — Ммм, возможно. Но по крайней мере так я могу поужинать в более приятной компании, — улыбается он, сияя от радости, когда она хмурится. Правда, он мог бы сделать это в любой момент раньше, но не может же он вечно избегать их таким образом. К тому же теперь, когда он знает о наркотиках, ему легче им противостоять. Если они собираются играть нечестно, Джинси должен хотя бы немного улучшить свою «игру». Джинси вздыхает, понимая, что доедает свою порцию. Он уверен, что Маомао уйдёт, как только закончит, и уже чувствует её отсутствие. Хотя она вернётся через два дня по своему расписанию, он не хочет отпускать её прямо сейчас. — Итак, чем ты занималась в последнее время? — Работой, — это всё, что она смогла ответить. — Вы закончили, мастер Джинси? Вы что-нибудь чувствуете? Она смотрит на него, явно готовая поскорее закончить с делами и отправиться в общежитие. Что он чувствует? Его сердце переполняется радостью от одной только близости с ней. Ему хочется подойти ближе, почувствовать запах её волос и притянуть к себе. Она сидит не настолько близко, чтобы он мог почувствовать тепло её кожи, но это ощущение почти осязаемо, стоит только протянуть руку… Он задаётся вопросом: насколько мягкая у неё кожа и остался ли у неё тот же привкус, что и раньше? — Нет, просто наелся. Она снова делает записи, не глядя на него, складывает свои вещи в сумку и встаёт, чтобы уйти. — Маомао… — зовёт он её, прежде чем она успевает покинуть его дворец. — Спасибо, что пришла. Я знаю, ты говорила, что предпочитаешь помогать только записками, поэтому хотел, чтобы ты знала, как я ценю твою помощь лично. — Что? Я никогда этого не говорила, мастер Джинси. Это вы, кажется, не хотели меня звать, — отвечает она с таким видом, будто это совершенно очевидный факт, кланяется и уходит. Так, словно только что не сказала самую абсурдную вещь из всех, что он когда-либо слышал. В последующие несколько недель их распорядок закрепился: Маомао приходила либо через день, либо максимум раз в два дня. Семья Зеши не скупилась на жалобы, зная, что он возвращается домой достаточно рано, чтобы поужинать с ними, но предпочитает этого не делать. Однако Джинси утверждает, что приносит работу из дворца, а не работает меньше. И это не ложь — ему действительно приходится уходить, не успев закончить все дела. Верят ли ему будущие родственники? Скорее всего, нет, но Джинси наконец пришёл к выводу, что они ничего не могут с этим поделать. Что они собираются делать? Отменить свадьбу? Если бы только... Его поведение не настолько вызывающее, чтобы спровоцировать скандал. Справедливости ради, оно даже не тянет на основание для официальной жалобы. Сайн и Йонтен пытались, используя своё новое положение при дворе, намекнуть на его невежливость, но никто из придворных не стал это подхватывать. Хорошо это или плохо, но у большинства богатых мужчин при дворе есть наложницы, и то, что принца видят с женщиной, которая не является его будущей невестой, не только неудивительно, но и ожидаемо. Придворных сплетников гораздо больше интересовал тот факт, что эта женщина — дочь Лакана. Многим Маомао казалась гораздо лучшим выбором в невесты, чем принцесса Зешар. Однако сделка уже заключена, поэтому большинство сейчас не смеет открыто выражать недовольство. Остаются и те, кто хочет найти лазейку, чтобы аннулировать соглашение или создать проблемы с семьёй Зешар, но их немного, и их легко игнорировать. После того как их авторитет в суде пошатнулся, а наркотики внезапно «потерялись», представители Зеши стали ещё более невыносимыми при личных встречах. Джинси старается избегать их, когда Маомао не приходит, но игнорировать их вечно он не может и пытается соблюдать приличия хотя бы раз в неделю. Техника десенсибилизации Маомао помогает, и он чувствует, как действие подсовываемых ему афродизиаков ослабевает. Это только подталкивает их к увеличению дозировок, до такой степени, что однажды приём пищи пришлось прервать, потому что все присутствующие ощутили эффект и не смогли продолжать трапезу. Его настроение настолько улучшилось, что он почти находит ситуацию комичной. При каждой встрече он демонстративно обсуждает будущее перед семьёй Нилы, и он убеждён, что она делает то же самое. Она продолжает пытаться навязать ему свою «любовь», но делает это только в присутствии дяди и брата; когда он отстраняется, она почти не сопротивляется. Создаётся впечатление, что она следует сценарию, не делая ничего сверх того, что от неё требуется. В те дни, когда у неё заканчивается терпение, он чувствует, что она выходит из образа и позволяет себе сарказм даже при комплиментах. Однако больше всего в её игре его убеждают глаза. Чем больше он наблюдает за её общением с другими людьми, особенно с её младшей сестрой Чин, тем яснее видит пропасть между ними. А пустота в её глазах, когда она разговаривает с ним, видна как на ладони. Джинси хочет поговорить с ней наедине, но не решается приглашать её в свои покои, поскольку это может вызвать недоразумения и обвинения в нанесении ущерба её чести. Если быть честным, он, возможно, просто откладывает этот разговор, пока у него есть повод так часто видеться с Маомао. За несколько недель экспериментов Маомао постепенно растопила лёд в их отношениях. Он до сих пор не понимает, почему она обвиняет его в нежелании видеться — он всегда этого хотел, просто держался на расстоянии, считая, что так будет лучше для них обоих. Он пытался сказать ей об этом, когда они снова встретились, но она не желала слушать, поэтому Джинси решил оставить всё как есть. Начнём с главного. Она немного рассказала ему о своей работе, помимо просто «экспериментов»: о текущих делах, о том, как поживают Яо и Эньэнь, и о том, чему она научилась у старших врачей. Ясно, что к медицинским ассистентам относятся не так, как к полноценным врачам, и иногда это создаёт проблемы. Джинси мысленно отмечает, что нужно поговорить об этом с доктором Лю. Даже если придворные дамы пока не могут рассчитывать на такое же отношение — это было бы слишком смелым изменением — возможно, они хотя бы смогут получить те же знания, если захотят. Ему нравится слушать всё, что рассказывает Маомао, хотя большую часть времени она предпочитает молчать. Джинси делится с ней своими рабочими заботами: на Западе назревают серьёзные проблемы. И, как всегда, разговор с Маомао помогает ему мыслить яснее — она делится идеями, которые никогда бы не пришли ему в голову. Пока Маомао записывает успехи в разработке противоядий, он конспектирует её мысли, чтобы обдумать их в одиночестве после её ухода. Маомао никогда не спрашивает о принцессе Ниле или семье Зеши. Со своей стороны, он тоже старается не упоминать их слишком часто. Когда они оба находятся в его покоях, а Суйрен и Чуэ следят, чтобы их никто не беспокоил, он может притворяться, что это и есть их настоящая жизнь. Джинси ни в чём не преуспевает, у него нет призвания к политике или жизни в императорской семье. Но когда он слышит, как Маомао рассказывает о своём дне, он понимает: его место — здесь, рядом с ней. Любое упоминание помолвки разрушило бы эту идеальную иллюзию. — Новое вино? — глаза Маомао блеснули, когда она вошла в покои и увидела бутылки на столе. В качестве «взятки» она уже получила две бутылки, и Джинси пообещал ей ещё. — Его привезли партией из Зешара. Похоже, это не то же самое, что было раньше. Маомао делает жест, чтобы взять бутылки, но её останавливает Суйрен, вносящая ужин. — Будь осторожна, Сяомао, это вино, кажется, тоже обладает афродизиакальными свойствами, — говорит Суйрен, расставляя тарелки. — Я знаю, тебя это, кажется, не беспокоит, но оно очень крепкое. Впервые в жизни Джинси видит, как краснеет лицо Суйрен. Этот намёк настолько смущает его, что он замирает и не замечает, как она выходит из комнаты. Приходит в себя он только тогда, когда слышит, как Маомао разрешает начинать трапезу. — Думаю, мы подошли к заключительному этапу работы с этой травой, — говорит Маомао, сверяясь с листком, на котором записано расписание. — Как теперь обстоят дела с едой у Зеши? — Как всегда, раздражают, — отвечает Джинси, но, видя сердитый взгляд Маомао, поправляется: — Но побочных эффектов почти нет… Они поняли, что это не так эффективно, и даже перестали использовать благовония. — Я заметила, — Маомао краснеет, поймав его недоуменный взгляд. — От тебя перестало пахнуть, как от дешёвого борделя. Она отворачивается к тарелке и начинает есть прежде, чем он успевает что-либо сказать. Он удивляется, почему именно такая ассоциация, но решает не развивать тему. Маомао знает запахи борделей куда лучше него. Его мысли сосредоточены на том, что она достаточно внимательна к нему, чтобы заметить такую деталь. Он знает о её феноменальном обонянии, поэтому не обольщается, но, по крайней мере, она его «заметила». — К счастью, скоро всё это закончится, — вздыхает Джинси. — Ммм, возможно, пройдёт немало времени, прежде чем принцесса забеременеет, — замечает Маомао, полагая, что он имел в виду приближающуюся свадьбу. — И они могут продолжить отношения после неё, если захотят иметь наследников. Как раз когда он почувствовал себя счастливым! Он бледнеет при мысли о том, что ему придётся терпеть это всю оставшуюся жизнь. Поскольку большинство представителей Зеши уже выбыли из игры, Джинси надеется, что принцесса Нила не будет склонна продолжать свои непристойные действия, но уверенности нет. Йонтен намекал, что хотел бы остаться в Ли. Это странно для принца другой страны, но не так уж удивительно, если учесть, как далеко он от линии престолонаследия. Если он останется, то наверняка захочет убедиться, что его сестра займёт достойное место при дворе. Даже если он этого не сделает, принцесса Нила, вероятно, захочет гарантировать себе статус его жены. Ей нужно будет родить сына, чтобы избежать возможного развода; как бы сильно она ни хотела за него выйти, он сомневается, что она желает позора развода. Их единственная надежда — вообще не вступать в брак. — Неужели принцесса действительно так плоха? — спрашивает она, заметив его выражение лица. — Хм? Нет, я не думаю, что было бы справедливо так говорить. Она обычная дворянка. Единственная её примечательная черта — она, кажется, тоже не хочет на мне жениться. — Неужели? И ты всё ещё не хочешь на ней жениться? Я думала, она тебе подходит, — Маомао не сразу понимает, что произнесла это вслух, и смущается, когда Джинси смеётся над её комментарием. — Это совсем не в моём вкусе, — уточняет он, улыбаясь ей. — Я предпочитаю красивых женщин, одержимых лекарствами и ядами, умных, любопытных и легко раздражающихся… Этот фрагмент получился очень напряженным, с резким переходом от интимной близости к драматической развязке. Повествование держит в тонусе. Он продолжал перечислять все качества Маомао, которые ему в ней нравились, но замолчал, когда она, застонав, приказала ему остановиться и закрыла лицо руками. Так редко можно увидеть её в таком смущении, что его улыбка стала ещё шире. — Почему бы нам не открыть это вино? — сказала Маомао, даже не пытаясь скрыть свою нежелательную реакцию на тему разговора. — Теперь мы можем проверить, достаточно ли сильна ваша сопротивляемость, раз у вас появился иммунитет к этой траве. Джинси не был так уверен в своих способностях, как она, но всё же открыл вино. Он считал себя счастливчиком, что она предложила выпить с ним, вместо того чтобы просто встать и уйти, как делала в два предыдущих раза. Он разлил вино по чашкам, прежде чем она успела передумать. Маомао недолго думала, прежде чем взять бокал. Она рассматривала его, нюхала, бормотала что-то о консистенции и вслух размышляла о составе молодого вина. Джинси не прикасался к своему бокалу — не потому, что ждал проверки на яд, а потому, что наблюдать за Маомао, увлечённой делом, было крайне любопытно. Он мог бы смотреть на неё часами, пока она подносила бокал к губам. Сначала она сделала лишь маленький глоток, глаза её блеснули, затем — ещё один, более глубокий. Она держала чашку в руках, но всё её тело застыло, рот был приоткрыт; не было сомнений, что, что бы она ни чувствовала, ей это нравилось. Язык Маомао медленно облизывал губы, собирая каждую каплю. Джинси чувствовал, что сходит с ума. Ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не сократить расстояние между ними и не попробовать этот «напиток» прямо с её губ. Чем больше она увлекалась, тем меньше он контролировал себя. Несмотря на своё предыдущее заявление, он больше не мог просто смотреть. Не в одиночестве. Поэтому он залпом выпил содержимое своего бокала, пытаясь погасить огонь, распространяющийся по телу. Он был к этому не готов. Алкоголь оказался намного крепче, чем тот, к которому он привык, и вызвал приступ кашля, а во рту появилось странное ощущение — губы и язык начали неметь. — Это отравлено? — спросил он, когда к нему наконец вернулся голос, а Маомао пришла в себя. — Чёрт возьми, ты это выпил?! — она сохраняла бдительность, не двигаясь, лишь морщилась, поэтому Джинси успокоился. — Это не яд, это трава! Я использовала её как лекарство раньше и слышала, что в некоторых местах из неё делают алкогольные напитки, но мне никогда не доводилось пробовать. Джинси никогда ничего подобного не слышал, но она, безусловно, знала об этом больше. Его губы всё ещё покалывало, но его больше интересовала Маомао: её глаза сияли, а щёки порозовели. Она налила себе ещё немного из бутылки, очарованная вкусом. Он тяжело сглотнул, наблюдая за ней, и щекочущие ощущения во рту разлились по всему телу. Последние несколько недель он пробовал один афродизиак за другим, и это чувство было ему до боли знакомо. Он пытался дышать и успокоиться, закрывая глаза, но Маомао решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы издать довольный звук. Он резко открыл глаза и увидел, что она смотрит на него в ответ — с приоткрытым ртом и расширенными зрачками. Джинси не помнил, как принял решение, но оказался совсем рядом. — Я совсем не думаю, что у меня есть иммунитет, — прошептал он, касаясь её рук. — Возможно, я недооценил, насколько сильным оно окажется. Она не сказала, что у неё нет иммунитета, но ей это было и не нужно — Джинси слышал её тяжёлое дыхание и видел мурашки на её коже от его прикосновений. Она не отстранилась, напротив, подалась вперёд. Она была так близко, что это превратилось в пытку. Его рука скользнула по её талии, и он замер, когда она прильнула к нему. Его рука лежала так близко к его бедру, что он задался вопросом: не галлюцинация ли это? Возможно, Зеши всё-таки подсыпали ему что-то в еду? — Маомао… — прошептал он ей в волосы. Её шея была прямо перед ним, и всякий контроль над телом давно исчез. Он прижался губами к её коже, наслаждаясь её вкусом. Это вызывало привыкание, и он обнаружил, что целует и оставляет лёгкие укусы на всей её обнажённой шее. Стон, вырвавшийся из её уст, был достаточен, чтобы окончательно свести его с ума. Его руки скользили по её талии, он чувствовал, как её тянет прижаться ближе. Его лицо было в шаге от её губ. Он хотел притянуть её к себе на колени и целовать часами. Он хотел гораздо большего. Поэтому он собрал всю волю в кулак и остановился. Джинси высвободился из объятий — единственное, что связывало их, это его руки, обхватывающие её щеки. Наконец их взгляды встретились, и он увидел, что она хмурится, пытаясь понять причину перемены. — Маомао, — ей было трудно дышать, но она не могла ждать; скоро она пришла бы в себя и убежала. — Я отменю свадьбу. — Вы не можете этого сделать, мастер Джинси, — она уже достаточно часто слышала его жалобы на сделку, чтобы понимать это. — Мне всё равно, — это была ложь. Если бы последствия его не волновали, он бы сделал это раньше. — Думаю, я смогу поговорить с Нилой и прийти к какому-нибудь соглашению. Клянусь, я буду продолжать попытки. — Это кажется лишним, — сказала она, как всегда, безэмоционально, но больше не смотрела на него. Она закрыла бутылку и поправила одежду. — Если это не принцесса Нила, то будет кто-то другой. Ты — Лунный Принц, у тебя не будет наложниц. Просто женись на второй жене по своему выбору. Маомао сказала это так, будто это не имело к ней никакого отношения, не догадываясь, что она всегда была его первым выбором. Единственным выбором. Это так разозлило его, что кровь снова прилила к голове. — Я управлял Внутренним дворцом шесть лет, — сказал он, — и я не заставлю свою жену пройти через всё это. У меня будет одна жена, только одна. Он обязательно смотрел ей в глаза, произнося эти слова. Маомао замерла, пытаясь осмыслить сказанное. Это длилось недолго, другой человек мог бы даже не заметить перемены, но он был обучен «языку» Маомао. Он знал: это её удивило. Не стоило этого делать. Разве он не говорил ей об этом всё это время? Ему нужно было выразиться яснее. Но прежде чем это произойдёт, он должен получить право жениться на ней — а первым шагом было убедиться, что он не связан узами брака ни с кем другим. Джинси пытался как можно скорее привести свой план в действие, но остаться с Нилой наедине оказалось сложнее, чем казалось. Он мог бы просто попросить её прийти в свои покои, но ему было важно, чтобы это не выглядело так, будто он переспал с ней. На самом деле он не был уверен, что Нила так легко примет эту идею. Как бы Чуэ ни старался за ней следить, Нила хранила все секреты при себе, всё её недовольство проявлялось лишь в выражении лица или вспышках гнева во время семейных ссор. Она ничего не говорила о том, что не выйдет за него замуж, даже своим фрейлинам. Но он отказывался даже рассматривать возможность, что она не захочет расторгнуть сделку. Он не был сумасшедшим — он видел её лицо; она ни за что не хотела этого брака. Он заставлял себя чаще ужинать с гостями, но его жертва была напрасна. Когда он пытался шепнуть Ниле, что им следует встретиться и поговорить, она либо игнорировала его, либо делала вид, что не понимает. Он был уверен, что она всё понимает достаточно хорошо, но почему-то не хотела идти на контакт. Несмотря на то, что она по-прежнему вела себя привычно, Джинси понимал: всё это лишь показуха. Он давал ей возможность несколько раз проследить за собой, и она делала вид, что «попалась», только чтобы потом вернуться и солгать семье, будто кто-то вмешался или он уже исчез. Лишь две недели спустя у него появился шанс. Настал день Садовой вечеринки, и в качестве почётных гостей в Ли была приглашена вся семья Зеши. Поскольку это официальное мероприятие, пропустить его незаметно сложно, поэтому во время банкета не было никакой надежды скрыться, но после его окончания оставался лишь вопрос логистики. Он всё планировал вместе с Чуэ и следил, чтобы ничего не сорвалось. Время шло, и с каждым днём дата свадьбы приближалась. То, что уже наступила весна, а он до сих пор не придумал решения, только заставляло его нервничать. Но он расторгнет эту помолвку, он обязан это сделать. Джинси и представить себе не мог, что из всех возможных сценариев этот день он закончит с ножом в животе, потянувшись за помощью под взглядом принцессы Нилы.