Часть 5

Тео полетел к девушке и подхватил её да плечи. Рядом с ним быстро оказался Драко, который был не так расстерян как Тео, но тоже переживал за свою соседку. А что они должны были делать? Не отпускать её, она бы перестала бы с ними разговаривать, а это было им вообще не на руку. Но вот какой результат получился от того, что они не посоушались своего сердца и доверились девушке и её способностями — Тео, перенеси её на диван. Уложимся её там! — приказал Драко. Нотт подхватил Грейнджер под колени и плечи. Но поняв, что с корточек он не встанет, то попросил Драко: — Драко, помоги мне встать Драко молча поддержал друга за локоть и совместными усилиями помог ему встать с корточек. Тео полетел к дивану и уложил подругу. В его глазах была все и смущение и грусть, и тревожность и все остальное. Девушка была с открытыми глазами, но она нереагировала на любые движения. В этих глазах была пелена. — Гермиона- начал Тео — Ты меня слышишь? — Да… чуть чуть. — Кто это сделал? Поттер? — спросил Малфой севши рядом с головой девушки. — Это был… не — девушка закаллялась — Гарри . — Не Поттер? — переспросил Тео — Как это? Тео и Драко переглянулись, их лица выражали смесь недоумения и тревоги. Гермиона лежала на диване, её взгляд был мутным, а голос слабым, словно она с трудом выталкивала слова. Пелена в её глазах не исчезала, и это пугало обоих парней больше, чем они готовы были признать. — Гермиона, сосредоточься, — мягко, но настойчиво сказал Драко, наклоняясь ближе к ней. — Если не Поттер, то кто? Кто это сделал? Гермиона попыталась пошевелиться, но её движения были вялыми, словно тело не слушалось. Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с силами. — Это был… — её голос сорвался, и она закашлялась снова. — Это был… Родольфус.Тео замер, его глаза расширились от ужаса. Драко, напротив, стиснул зубы, и его лицо потемнело от гнева. — Родольфус Лестрейндж? — уточнил Драко, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Как он вообще оказался рядом с тобой? И почему ты… почему ты в таком состоянии? Гермиона закрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от реальности. Её дыхание было неровным, но она всё же выдавила: — Оборотное зелье… Он… он притворился Гарри. Я не сразу поняла… Он подмешал что-то в мой чай. Я… я не могла сопротивляться.Тео стукнул кулаком по спинке дивана, его лицо исказилось от чувства вины. — Мы должны были быть с тобой! — выпалил он — Нет, не вините себя. Я сама туда пошла. Надо было вас пригласить. Простите меня, вы хотели как лучше. — Нет, нет. Не извиняйся. Ты хотела помочь. Я понимаю — сказал Нотт поолаживая девушку по голове Его пальцы задержались на её волосах, и он слегка улыбнулся, пытаясь подбодрить её, хотя в его глазах всё ещё читалась тревога. Тео всегда был более открытым в своих эмоциях, и сейчас его забота о Гермионе была очевидна. Он чувствовал себя виноватым, но её слова немного облегчили это бремя — по крайней мере, она не винила их.Драко, стоявший чуть в стороне, скрестил руки на груди, его взгляд был прикован к Гермионе, но в нём было больше сдержанности, чем у Тео. Он молчал, пока Тео говорил, но, когда Гермиона попыталась встретиться с ним взглядом, он наконец заговорил, его голос был низким и резким, но не лишённым теплоты. — Грейнджер, хватит нести чушь, — сказал он, слегка прищурившись. — Никто не ждёт от тебя извинений. Ты попала в ловушку, потому что Лестрейндж — хитрый ублюдок, а не потому, что ты сделала что-то не так. Мы должны были предвидеть, что он использует оборотное зелье. Это на нас, а не на тебе.Он сделал шаг ближе, опустив руки, и его тон стал чуть мягче, хотя всё ещё сохранял привычную резкость. — Но если ты ещё раз решишь играть в героя в одиночку, я лично привяжу тебя к стулу, чтобы ты никуда не сбежала. Поняла? — добавил он, и уголок его губ слегка дрогнул в намёке на улыбку, чтобы смягчить суровость слов.Драко старался скрыть, насколько сильно его задело её состояние, но его напряжённая поза и то, как он сжимал кулаки, выдавали, что он едва сдерживает гнев — не на Гермиону, а на Родольфуса и на самого себя за то, что не смог её защитить. В отличие от Тео, который открыто выражал свою заботу, Драко маскировал её за сарказмом и резкими фразами, но его слова всё равно показывали, что он на её стороне.Гермиона слабо кивнула, её губы дрогнули в попытке улыбнуться. Она чувствовала, как зелье продолжает тянуть её в забытье, но поддержка Тео и Драко давала ей силы держаться. — Спасибо… вам обоим, — прошептала она, прежде чем её глаза снова начали закрываться.Тео бросил взгляд на Драко, словно спрашивая, что делать дальше. Драко кивнул в сторону книги.— Нотт, начинай готовить противоядие. Я останусь с ней, — сказал Драко, его тон не допускал возражений. — И поторопись. Мы не знаем, сколько у нас времени.Тео кивнул, сжал руку Гермионы ещё раз и направился к столу, чтобы начать разбираться с ингредиентами. Драко же опустился на стул рядом с диваном, внимательно следя за Гермионой. Он не говорил больше ничего, но его присутствие было для неё якорем, пока она боролась с действием зелья. Драко заметил, что у девушки закрываются глаза, что противопоказано в том состоянии в котором, она была — Гермиона, не закрывай глаза! Тебе нельзя- сказал Нотт потряхивая девушку по лицу — Драко, постарайся её отвлечь чем- то главное что бы глаза не закрывала! — сказал отт, смотря на своего друга — Гермиона, смотри на меня — и девушка действительно перевела свой взгляд на Тео — можешь рассказать как это произошло? — Зелье…- еле как прошептала девушка- он… зелье — Он дал тебе зелье? — спросил Малфой — Да… я… доверилась. Простите меня… Тео снова взглянул на Малфоя, в их взглядах было и сожаление и тревога. Сейчас жизнь той кого они защищали висела на волоске. Неуглядят, и все пропало. — Хватит извиняться, — резко оборвал её Тео, но в его тоне не было злобы, только отчаянная попытка удержать её с ними. — Ты ни в чём не виновата. Просто говори, Гермиона. Что было в том зелье? Ты помнишь вкус, запах? Хоть что-то? Гермиона попыталась сосредоточиться, её брови слабо нахмурились. — Горькое… — выдохнула она. — Как… полынь. И… что-то металлическое. Тео, лихорадочно листая книгу по зельям, замер, услышав её слова. Он повернулся к Драко, его глаза сузились. — Полынь и металлический привкус, — пробормотал он. — Это точно «Туман разума». Если она заснёт, зелье начнёт подавлять её дыхание. У нас меньше часа, чтобы приготовить противоядие. Драко побледнел, его руки сжали плечи Гермионы чуть сильнее, чем он хотел. Он снова повернулся к ней, его голос стал ещё настойчивее: — Гермиона, слушай меня. Ты сильная, ты справишься. Тем временем Тео подбежал к двери. Он пошёл искать нужные травы. На ум сразу пришёл класс зельяварения. Но так как уроки были уже закончены, классы — закрыты на замок. Но благодаря хорошим мозгам Нотта, у него была возможность обойти систему. Главное не попаться за этим делом какому то учителю. Благодаря Алахоморе он смог пробраться в кабинет. Склянок и травы было нас-то ко много, что найти то, что нужно было проблемой. Плюс, ещё и Снейп мог обнаружить пропажу, и тогда бы никому бы не поздоровилось. Но с другой стороны, он же это делает для спасения чей-то жизни, поэтому наказание не должно быть суровым… Ну на это хотя бы надо надеяться. Взяв все что нужно, понятное дело не в большом количестве, Тео поспешил выйти из класса и вернуться в гостиную. Слава Мерлину, что никто его не заметил и не сделал замечания В башне все было по прежнему. Но Тео не оставит это просто так. Вытащил из карманов мантии все, что он добыл и котелок приступил к приготовлению зелья. Следовать надо строго инструкции, иначе зелье бы не сработало, и тогда пошло бы всё на спад. Нотт никогда так не паниковал. Хотя нет, паниковать, несколько лет назад, когда отца его забрали в Аскабан. Ведь тогда он был абсолютно безпомощным, как и сейчас. Он не знал с чего начать, и чем каждый его выбор обернеться. Но выхода не было, надо было действовать. Либо сейчас он ей поможет, либо она уйдёт в забвение и никогда не вернётся. Собравшись с мыслями и посмотрев на рецепт, он начал приготовление зелья. Все надо было отчитываться с точностью грамма и милилитра. И вот, все получилось — Готово! Драко, срочно дай ей его, только смотри, что бы она выпила все до последней капли. Драко полетел к столу, и схватил бутылек с зельем, и метнулся к Гермионе. Тео тоже не остался в стороне и подошёл к изголовью дивана. — Драко, подними ей голову, что бы она не поперхнулась. Малфой так и сделал. Поддержал шею соседки он влияет в её горло противоядие. Тео немного массирует шею что бы зелье точно прошло по связка связка попало в организм. Грейнджер проглотила. Ясное дело, что зелье неподействует за считанные секунды, на это надо где-то несколько часов. Но по крайней мере, девушка была уже спасена. Парни выдохнули с облегчением — Гермиона, сейчас можешь поспать — сказал Нотт спокойным голосом Драко, стоявший у изголовья, скрестил руки, его лицо было напряжённым, но он старался выглядеть собранным. Его глаза, однако, выдавали бурю эмоций — гнев на Родольфуса, страх за Гермиону и лёгкое чувство вины, которое он упорно пытался подавить. Он бросил взгляд на Тео, заметив, как тот нервно сжимает край своего рукава. — Нотт, — тихо сказал Драко, его голос был хриплым, но твёрдым. — Она теперь в порядке. Ты сделал всё правильно. Мы успели.Тео медленно кивнул, но его взгляд не отрывался от Гермионы. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я… я думал, мы её потеряем, Драко, — выдавил он, его тон был полон боли. — Когда она начала отключаться, я… я просто не знал, что делать. Если бы мы опоздали хоть на минуту… — Он замолчал, сглотнув ком в горле, и провёл рукой по лицу. — Она ведь доверилась нам. А я чуть не подвёл её.Драко нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он ненавидел, когда Тео начинал себя накручивать, но в этот раз он понимал, почему его друг так переживает. Сам Драко чувствовал то же самое, хотя и скрывал это за своей привычной маской холодного спокойствия. — Хватит, Тео, — сказал он, его голос был резче, чем он хотел. — Ты не подвёл её. Ты пробрался в кабинет Снейпа, нашёл всё, что нужно, и сварил это чёртово противоядие без единой ошибки. Если бы не ты, мы бы сейчас не разговаривали.Тео поднял взгляд на Драко, его глаза блестели от сдерживаемых эмоций. Он покачал головой, словно не соглашаясь. — — Это не только про зелье, Драко, — тихо сказал он. — Я должен был быть с ней. Мы оба должны были. Она… она всегда лезет в самое пекло, потому что думает, что справится сама. А я… я не могу её потерять. Не её. — — Тео, послушай, — сказал Драко, его голос стал чуть мягче, но всё ещё сохранял твёрдость. — Она жива. А мы… мы не дадим этому ублюдку Лестрейнджу подобраться к ней снова. Я обещаю.Тео кивнул, но его взгляд снова вернулся к Гермионе. Он осторожно убрал прядь волос с её лица, его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. Гермиона лежала на диване, её дыхание было слабым, но стабильным, благодаря только что выпитому противоядию. Тео сидел рядом, всё ещё держа её руку, его взгляд был прикован к ней, словно он боялся, что она исчезнет, если он хоть на секунду отвернётся. Драко, закончив проверять защитные заклинания вокруг башни, вернулся в комнату и прислонился к стене, скрестив руки. Его лицо было напряжённым, но он старался держать себя в руках. — Тео, — тихо сказал Драко, нарушая тяжёлую тишину. — Я возьму первую смену. Иди, отдохни немного. Ты выглядишь так, будто сам сейчас свалишься.Тео поднял взгляд, его глаза всё ещё были полны тревоги. Он покачал головой, не отпуская руку Гермионы. — Я в порядке, — упрямо ответил он. — Не могу её оставить. Не сейчас.Драко закатил глаза, но в его жесте не было привычной насмешки — только усталое понимание. — Тео, ты только что пробрался в кабинет Снейпа, сварил зелье и чуть не поседел от паники. Если ты вырубишься, толку от тебя не будет. Я посижу с ней пару часов. Потом поменяемся.Тео открыл рот, чтобы возразить, но, посмотрев на Гермиону, понял, что Драко прав. Его руки всё ещё дрожали от пережитого, и усталость начинала брать своё. Он неохотно кивнул, осторожно выпустив руку Гермионы. — Хорошо, — пробормотал он. — Но если что-то изменится, хоть малейшее… буди меня сразу.— Договорились, — ответил Драко, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась искренняя забота. — Иди, поспи. Я справлюсь. Тео встал, бросив последний взгляд на Гермиону, и направился в свою комнату. Его мысли всё ещё крутились вокруг того, как близко они были к тому, чтобы потерять её.Драко занял место рядом с Гермионой, придвинув стул ближе к дивану. Он внимательно следил за её дыханием, отмечая каждый вдох и выдох. Её лицо всё ещё было бледным, но щёки начали приобретать лёгкий румянец — признак того, что противоядие начало действовать. Драко стиснул кулаки, борясь с желанием найти Родольфуса прямо сейчас и заставить его заплатить за это. Но он знал, что сейчас его задача — быть здесь, с ней. — Грейнджер, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, чтобы она могла услышать, если вдруг была в сознании. — Ты нас здорово напугала. Не смей больше так делать, поняла? Мы с Ноттом не подписывались на такие приключения.Он говорил с лёгкой насмешкой, но его голос был мягче, чем обычно. Он не ждал ответа — знал, что она спит, — но говорить с ней было легче, чем сидеть в тишине. Это помогало ему справляться с чувством беспомощности, которое он ненавидел. — Тео тоже о тебе очень беспокоится. Честно говоря, даже чуть чуть больше чем я. Он очень ценит твоё доверие к нам. Только пожалуйста, если ты когда нибудь ещё раз захочешь с кем-то встретиться, то бери нас. Ещё одного такого поворота событий возможно ты не переживешь… Драко это сказал это с каким-то разочарованием. Он уже привык, что он постоянно ходит с « братом» и Грейнджер. Она была с ними везде и всегда. Малфой, к своему страху, не мог уже представить свою жизнь без неё. Словно если она исчезнет, то его жизнь уже не будет прежней. Последний раз он так привязывался единственное только к Тео. Но теперь кажется в его жизнь пора впустить нового человека .

***

Драко сам не заметил как задремал на стуле рядом с Гермионой. Ему снилась прошлое. Они невинно играли в шахматы. Им было где-то лет 15, и тогда они впервые закинулись об отношениях…

***

Лето в Малфой-Мэноре было тёплым, воздух пах розами из сада и свежескошенной травой. Драко и Тео сидели в просторной гостиной, где солнечные лучи пробивались сквозь высокие витражные окна, отбрасывая разноцветные блики на мраморный пол. На столе перед ними стояла шахматная доска, и фигуры лениво переругивались друг с другом, пока парни обдумывали ходы. Драко, как всегда, играл с холодной расчётливостью, а Тео больше полагался на интуицию, что нередко приводило к его поражению. — Твой ход, Нотт, — сказал Драко, откидываясь на спинку кресла. Его светлые волосы слегка растрепались от ветра, дувшего через открытое окно. — Если опять проиграешь, я начну думать, что ты нарочно поддаёшься.Тео хмыкнул, но его взгляд был рассеянным. Он передвинул коня, но фигура тут же возмущённо завопила, что это худший ход в истории. Тео только закатил глаза и отмахнулся. — Не в шахматах дело, — тихо сказал он, его голос был тише обычного. — Просто… мысли всякие.Драко прищурился, сразу уловив перемену в настроении друга. Тео был не из тех, кто легко делился своими переживаниями, но Драко знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, когда что-то было не так. — Что за мысли? — спросил он, наклоняясь ближе. — Выкладывай, Тео. Ты же знаешь, что от меня не спрячешься.Тео вздохнул, его пальцы нервно теребили край кофты. Он смотрел на шахматную доску, но было ясно, что его мысли где-то далеко. После долгой паузы он наконец заговорил, его голос был низким, с ноткой горечи. — Это про доверие, — сказал он. — Я… я не знаю, как доверять кому-то, кроме тебя и твоей мамы. После всего, что было… — Он замолчал, его лицо напряглось, словно воспоминания физически причиняли ему боль.Драко молчал, давая другу время. Он знал, о чём идёт речь. Тео редко говорил о своём отце, но Драко был свидетелем того, как тот человек разрушал всё вокруг себя. Восемь лет назад Тибериуса Нотта забрали в Азкабан за его связи с Пожирателями Смерти и жестокое обращение с семьёй. Тео никогда не рассказывал подробностей, но синяки на его руках и пустой взгляд в те годы говорили сами за себя. Драко видел, как его друг закрывался от мира, становясь всё более замкнутым, пока не остался только узкий круг тех, кому он мог доверять: Драко и Нарцисса Малфой, которая относилась к Тео как к родному сыну. — Ты про своего отца? — тихо спросил Драко, его голос был лишён привычной насмешливости. — Он в Азкабане, Тео. Он больше не тронет тебя. — Я знаю, — ответил Тео, но его тон был тяжёлым. — Но дело не только в нём. Он… он сломал во мне что-то. Я всё время жду, что кто-то другой предаст, обманет, сделает больно. Каждый раз, когда я начинаю думать, что могу кому-то открыться, я слышу его голос. Как он орёт, как… — Тео сжал кулаки, его взгляд упал на шахматную доску. — Я не хочу быть таким, Драко. Но я не знаю, как иначе. Драко смотрел на друга, и в его груди что-то сжалось. Он привык быть сильным, быть тем, кто всегда знает, что делать, но сейчас он чувствовал себя беспомощным. Он не мог стереть прошлое Тео, не мог убрать боль, которую тот носил в себе. Но он мог быть рядом. — Слушай, — сказал Драко, его голос стал твёрже, но в нём чувствовалась искренность. — Ты не обязан доверять всем подряд. Большинство людей — идиоты, которые этого не заслуживают. Но ты можешь доверять Нарциссе. Мы не предадим тебя, Нотт. Никогда.Тео поднял взгляд, его глаза блестели, но он быстро моргнул, чтобы скрыть это. Он слабо улыбнулся, словно слова Драко дали ему немного света в той тьме, что он носил в себе. — Я знаю, — сказал он тихо. — Ты… ты единственный, кто никогда не подводил меня. И твоя мама… она как моя семья. Но всё равно… я боюсь, что если я начну доверять кому-то ещё, это обернётся против меня.Драко нахмурился, обдумывая его слова. Он понимал этот страх — сам он редко доверял людям, зная, как легко они могут использовать это против тебя. Но с Тео всё было иначе. Они были братьями, не по крови, но по духу, и Драко не мог представить, чтобы кто-то занял его место. И всё же он сказал: — Может, когда-нибудь появится кто-то ещё, кому ты сможешь доверять. Не сразу, не всем. Но кто-то, кто докажет, что стоит того. — Он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Только не говори, что это будет кто-то вроде Поттера. Я этого не переживу.Тео фыркнул, и его улыбка стала чуть шире. — Поттер? Ни за что, — сказал он, качая головой. — Но… может, ты прав. Может, когда-нибудь. Только не сейчас. — Не сейчас, — согласился Драко, передвигая шахматную фигуру. — А теперь сосредоточься, Нотт. Твой конь сейчас получит по голове от моего слона, и я не собираюсь поддаваться.Тео закатил глаза, но в его взгляде появилась искренняя теплота. Они продолжили игру, и хотя тень прошлого всё ещё висела над Тео, присутствие Драко и этот простой момент — шахматы, летний ветер, — делали его чуть легче.

***

— Драко, ты задремал. Идти теперь ты отдохни. Я посижу с ней. Драко лишь кивнул и последовал в свою комнату. Тео занял место своего друга и взял девушку за руку. Он поспал всего 3 часа, что для его понятий довольно мало. Может они попробуют объяснить ситуацию учителям, что бы они освободили девушку от занятий завтра? Он поговорит с профессор ом Макгонагал, но сейчас надо удостовериться, что девушка проснуться. Для того, что бы не стало скучно он решил взять свой дневничок. Давно он в него не заглядывал. Наверно с того момента как к нему пришло письмо от Гермионы. Он решил добавить новую запись, что бы написать и забыть об этой ситуации как о страшном сне. 15.09.1997 Дорогой дневник! Долго сюда не писал. Не было времени. Тут к нас идёт защита одной невинной души. Гермиионы. Но мы так и не могли её уберечь. Сегодня она подверглась нападению. Один из пожирателей- Родольфус Лестрейндж, притворился её другом Гарри Поттером, и накачал её зельем, который затуманивает разум. Нам с Драко удалось спасти её, но сейчас она в плохом состоянии. Мы даже не знаем что делать! Мы думали, что потеряли её навсегда. Как нам быть? Я схожу к профессору Макгонагал, что бы она освободила Гермиону от уроков. Скорее всего поднимется шум, и нашу тайну уже никому не скрыть. Плюс, ещё ещё моя влюблённость в неё. этотеще больше тяготит меня меня мое сердце. Я не могу её потерять. Когда мы начали лазить! Я не хочу, что бы все это заканчивалось. Вот так и привязывайся к людям. Я помню, как отец мне рассказывал, что привязываться к людям — самая бесполезная вещь в мире, потому, что потом больно их терять. Я с ним в некоторых обстоятельствах, я с ним согласен. Но я — не он. И я буду мривязываться, потому, что меня окружают люди которых я люблю… Когда он дописал последнее предложение, то его резко перебосило в прошлое. В те моменты, когда отец не был пьян, а давал даже дельные и полезные советы, но он все равно ещё холоден к своему сыну

***

Тео было пять, когда он, крадучись на цыпочках, проходил мимо гостиной, где в тот вечер, как и во многие другие, горел камин. Тусклый свет от огня отбрасывал длинные тени на стены, покрытые выцветшими обоями, которые когда-то, наверное, были яркими, но теперь казались такими же усталыми, как и весь дом. Мать Тео умерла два года назад, и её отсутствие всё ещё ощущалось в каждом углу этого старого особняка — в скрипучем паркете, в пустых вазах, которые она любила наполнять цветами, в тишине, что повисала там, где раньше звучал её смех. Тео, маленький, худенький, с большими глазами, в которых уже тогда читалась настороженность, привык к этой тишине. Она была его спутницей, почти другом, потому что с отцом, Рудольфусом, говорить было сложно. Тео остановился в дверном проёме, сжимая в руках деревянную лошадку — единственную игрушку, которую он не боялся брать с собой, когда бродил по дому. Лошадка была потёртой, с облупившейся краской, но он любил её, потому что мать когда-то вырезала её для него. Он смотрел на отца, сидящего в массивном кресле у камина. Рудольфус был крупным мужчиной с густыми тёмными волосами, уже тронутыми сединой, и лицом, которое могло бы быть красивым, если бы не вечная хмурость, въевшаяся в его черты. Огонь отражался в его глазах, но не согревал их. В руках он держал стакан с чем-то тёмным — не виски, не сегодня, но запах спирта всё равно витал в воздухе, смешиваясь с дымом от камина. — Теодор, — голос Тибериус был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём не было ни злобы, ни тепла. Просто констатация. — Чего ты там стоишь? Иди сюда. Тео замер. Он не знал, чего ожидать. Обычно отец не замечал его, погружённый в свои мысли или в бутылку, но в редкие вечера, как этот, когда Рудольфус был трезв — или почти трезв — он мог заговорить. И Тео, несмотря на страх, всегда тянуло к этим моментам. Может, потому, что в них он чувствовал что-то похожее на надежду. Мальчик нерешительно шагнул вперёд, крепче сжав лошадку. Он остановился в паре шагов от кресла, не смея сесть — Сядь, — сказал он, указав на диван. Он смотрел на отца, ожидая, что тот скажет дальше. Такие моменты были редкостью, и Тео ловил каждое слово, каждую интонацию, пытаясь понять, кто этот человек, который должен быть ему самым близким, но кажется таким далёким. Рудольфус отхлебнул из стакана и поставил его на столик рядом. Огонь потрескивал, и в комнате было тепло, но Тео всё равно чувствовал холод — не от воздуха, а от того, как отец смотрел на него:. — Знаешь, Тео, — начал Рудольфус, и его голос стал чуть мягче, — в жизни всё не так просто, как кажется. Ты ещё маленький, но уже должен понимать: мир не ждёт, пока ты будешь готов. Он бьёт, и бьёт сильно. Если хочешь выжить, нужно быть крепче, чем кажется. Крепче, чем этот дом, чем эти стены. — Он кивнул на обшарпанные обои, будто они были символом чего-то большего. — Твоя мать… она была сильной. Сильнее, чем я. Но даже её сломали. Тео молчал. Он не знал, что ответить. — Когда-нибудь ты поймёшь, — продолжал Рудольфус, глядя в огонь. — Всё, что ты любишь, могут отнять. Не потому, что ты слаб, а потому, что так устроен мир. Поэтому держи то, что дорого, крепко. Но не показывай, как сильно ты это ценишь. Иначе… — он замолчал, поджав губы, и сделал ещё один глоток. — Иначе это станет твоей слабостью. Тео не совсем понимал, о чём говорит отец, но слова отпечатались в его памяти, как следы на снегу. Он смотрел на Рудольфуса, пытаясь найти в нём того человека, которого, как ему казалось, он должен любить. Но вместо тепла он видел только тени — тени от огня, тени от прошлого, тени от человека, которым Рудольфус, возможно, когда-то был. — Иди спать, Тео, — наконец сказал отец, не глядя на него. — Уже поздно. Тео кивнул, хотя отец не видел, и соскользнул с дивана. Он крепко сжимал деревянную лошадку, пока шёл в свою комнату, чувствуя, как слова отца оседают в нём, тяжёлые и непонятные. Он не знал, были ли это советы или предупреждения, но они звучали как что-то, что он должен запомнить. И он запомнил. Каждое слово, каждый взгляд, каждый холодный вечер у камина, когда Рудольфус был трезв, но всё равно оставался далёким.

***

Нотта вырвало из воспоминаний. Это был чуть ли не единственное хорошие моменты с папой. С родным отцом, чуть ли не самый близкий человек к тебе на Земле, к которому ты лжёшь обратиться за помощу. И единственные хорошие воспоминания с ним — слова возле камина. Тем временем, прошло уже часа 3, незаметно. Пришёл все ещё чуть чуть сонный но Драко, говоря, что готов его подменить — Как она? — спросил Драко подходя к Тео ближе — Пока так же. Ещё не просыпалась. Утром схожу к профессору Макгонагал. — сказал Тео — Согласен, я думаю, что ты будет лучше в его. Тео кивнул. За эти несколько часов у них не было нормального разговора. Каждый из них переживал свое горе и каждый из них переживал по разному. Они словно за эти несколько часов отвалились друг от друга, хотя оба понимали, что это просто стечения обстоятельства, хотя с другой стороны они вместе спасали жизнь Грейнджер. — Так что? — спросил Драко садясь рядом с Геримоной продолжая смотреть на своего друга- Теперь моя очередь. Я выспался поэтому думаю, что до утра я продержусь. А ты ей нужнее, отоспись, а утром пойдёшь и скажешь Макгонагал что произошло. — Я тут подумал, я наверное скажу все, что случилось нашему куратору. — сказал неуверенным голосом Нотт — Снейпу? — переспросил Малофой словно не веря свой ушам — Поверь, это- лучший выход. Макгонагал будет допытывать каждую мелочь, а в случае со Снейпом можно можно соврать. — Тео, а ты не боишься? Ты как бы у него украл ингредиенты, не боишься, что он тебе это предьявит? — спросил блондин иногда поглядывая на Грейнджер — Я украл совсем немного. А я думаю, что у него не самая лучшая память — Ну смотри, а пока отдохни. Тео лишь кивнул и снова направился к себе. Когда он упал на кровать, то в его голову снова пришёл сон

***

Тео оказался в тёмном, холодном коридоре, где эхо его шагов отражалось от каменных стен. Он знал это место — старый особняк Ноттов, где он провёл своё детство. Воздух был пропитан запахом сырости и чего-то металлического, что напоминало кровь. Его сердце бешено колотилось, а где-то вдалеке раздавался низкий, угрожающий голос его отца.— Ты слабак, Теодор, — гремел голос, от которого у Тео сводило желудок. — Ты всегда был никчёмным. Не можешь даже защитить тех, кто тебе доверился. Тео побежал по коридору, его шаги становились всё быстрее, но голос отца следовал за ним, становясь громче. Внезапно перед ним появилась Гермиона — она стояла в конце коридора, её глаза были затуманены, как в тот момент, когда они нашли её. Она протягивала к нему руки, но её голос был слабым, едва слышным. — Тео… почему ты не пришёл? — прошептала она, и её фигура начала растворяться, словно дым. — Я доверяла тебе… — Нет! — закричал Тео, бросаясь к ней, но его руки хватали лишь воздух. Коридор закружился, и внезапно он оказался в Азкабане, перед камерой, где сидел его отец. Теодор Нотт-старший смотрел на него с холодной усмешкой, его глаза горели злобой.— Ты думал, что можешь сбежать от меня? — сказал он, вставая. — Ты подвёл её, как подвёл меня. Ты всегда будешь подводить всех, Теодор.Тео пытался кричать, но голос застрял в горле. Он чувствовал, как стены сжимаются вокруг него, а фигура отца становилась всё ближе, пока не превратилась в Родольфуса Лестрейнджа. Тот держал в руках флакон с тёмной жидкостью, и его смех эхом отдавался в ушах Тео. — Она умрёт из-за тебя, — прошипел Родольфус, и в этот момент Тео увидел Гермиону, лежащую на полу, её глаза были закрыты, а кожа — смертельно бледной. — Нет! — Тео рванулся к ней, но его ноги словно приросли к полу. Он чувствовал, как паника захлёстывает его, как он тонет в собственном бессилии. — Гермиона, держись! Я здесь! Тео резко открыл глаза, его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выскочит из груди. Он судорожно вдохнул, оглядываясь по сторонам. Гостиная была всё той же — тусклый свет от камина, тихое потрескивание дров, Драко, сидящий у дивана с Гермионой. Она всё ещё спала, её грудь медленно поднималась и опускалась. Тео вытер пот со лба, его руки дрожали. Сон был таким реальным, что он всё ещё чувствовал холод каменных стен и слышал голос отца, смешанный с угрозами Родольфуса. — Нотт, ты в порядке? — голос Драко вырвал его из оцепенения. Малфой смотрел на него с лёгким беспокойством, хотя его лицо оставалось, как всегда, сдержанным. — Ты стонал во сне.Тео сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок.— Да… просто кошмар, — пробормотал он, отводя взгляд. — Всё нормально. Как она? — Стабильно, — ответил Драко, кивнув на Гермиону. — Противоядие работает. Её дыхание стало глубже. Думаю, к утру она начнёт приходить в себя.Тео кивнул, но его сердце всё ещё сжималось от страха, вызванного сном. — Утром, иду к Снейпу, — сказал он, его голос был твёрже, чем он сам ожидал. — Надо рассказать, что произошло. Может, он знает, как защитить её от Лестрейнджа и других пожирателей .Драко прищурился, но не стал спорить.— Только будь осторожен, — сказал он. — Если Снейп поймёт, что ты украл ингредиенты, он устроит тебе ад. Но… ты прав. Он может знать больше, чем Макгонагалл.Тео слабо улыбнулся, хотя внутри его всё ещё терзали сомнения. — Я справлюсь, — сказал он, бросив последний взгляд на Гермиону, прежде чем направиться к выходу.

***

Когда Нотт подошёл к двери Снейпа, то он уже начал сомневаться в правильности своего решения. Все таки была вероятность, что все обернеться краном, что начнутся распроссы и очередные наказания. Но перемотать время к сожалению, ему было не дано, оставалось только постучаться и объяснить ситуацию. Что собственно и предпринял Тео. Нотт принялся стучаться по двери преподавателя, что бы тот открыл дверь. И вся правда выйдет наружу. Когда кабинет расспахнулся, то перед ним сразу же предстал Снейп. Выглядел он как обычно- холодный и неприкосновенный. Как только завилкв на пороге ученика, сразу за шкурку завёл его в кабинет и закрыл двери — Доброе утро, мистер Нотт. Я как раз вас искал — начал непринуждённо Снейп — Доброе утро, профессор. Я хотел с вами поговорить — начал Тео. Из-за его стресса он перебирая пальцы правой руки, где обычно держал палочку — На удивление, я тоже с вами хотел поговорить- сказал Северус — Начните вы, профессор- сказал Нотт даже не понимая, что сейчас услышит Последовала несколько минутная пауза за которую, Тео ни одного слова от Снейпа не услышал. Зато он прекрасно слышал шаги учеников и учителей за дверью, слышал разговоры, ссоры и какой-то даже флирт. Это могла бы быть их насломленная троица, но сейчас двоих из них сражались за возможность жить третьему. — Я все знаю. Я знаю про состояние мисс Грейнджер! На секунду у Тео появились мурашки. Что? Как? Откуда? Самое главное — от кого? Их главный секрет- расскрыт. Теперь за каменной маской можно не прятаться, Нотт показал все свою растерянность. Глаза забегался по разным предметам в классе, начиная от полки с зельям и заканчивая котами, которые стоят в конце кабинета. Рот его произвольно открылся сам собой. Последний такой шок у Тео был тогда, когда Геримона согласилась, что бы он с Малфоем её оберегать. Конечно, если бы они хорошо её защищали, то тогда бы он тут не стоял и не оправдывался. — Я знаю, что ты был тут и взял ингредиенты на зелья. — сказал Снейп — Профессор, как вы узнали? — конечно вопрос был глупым. — Не забывай, что я тоже пожиратель смерти. И я тоже знаю о каждом шаге и каждом нападении которое планируется. Поэтому я лишь ждал момента когда это произойдёт. А когда увидел мисс Грейнджер в каком состоянии она вчера вернулась в башню, то понял, все произошло. И как я понял, ее сегодня не будет на уроках? Тео стоял в оципенении. Он понимал, что не должен так реагировать. Ведь это логично, что пожиратель смерти знает о этой ситуации. Но как можно было не предупредить учеников, что может быть такая опасность, и что бы были осторожны. Но он просто молчал? — Профессор… а почему вы мне ничего не сказали? Почему вы другим ничего не сказали — — Мистер Нотт, — произнес он наконец, голос низкий и шелковистый, с той интонацией, что заставляла студентов ежиться. — Ты полагаешь, что я обязан разглашать секреты Тёмного Лорда направо и налево? Что я — нянька для тех, кто вечно сует нос в дела, которые их не касаются? Я шпион, мальчик. Моя роль — не предупреждать, а наблюдать, вмешиваться там, где это необходимо для… большего блага. Если бы я раскрыл планы заранее, это бы не спасло мисс Грейнджер. Напротив, это могло бы ускорить события. Лестрейндж — не тот, кого легко обмануть. Он чует предательство, как волк — кровь. — Вы боитесь, что пожиратели убьют вас? — спросил Тео и сразу же пожалел о своем вопросе. Спрашивать такое у учителя, немного не прилично, ведь так? Ну на удивление Тео, ответ был не такой какой он ожидал… — Смерть и так ходит за мной по пятам. Я не хочу что бы она пришла за мной раньше времени. Если они узнают, что я что то вам рассказал, то меня убили бы в первую очередь. Если была бы возможность, я бы сказал, даже маглорождённым, потому что я учитель и это мой долг оберегать детей. Тео понимал состояние учителя, с одной стороны долг а с другой жизни людей. И с обоями задачами он справлялся плохо. Но впервые в жизни, Тео захотелось поддержать учителя в этой ситуации. Ведь Драок был в похожей ситуации — А вы, мистер Нотт? — Что я, профессор? — Вы постоянно прикидываетесь весельчаком и шутом, лишь бы не думать о своих проблемах. Вы думаете этого не видно? Просто вы очень плохо скрываете свои проблемы Нотт, и это видно. Вы предпочитаете это либо скрывать, либо просто менять тему разговора Тео лишь отвел глаза в сторону, незная что чувствовал в этот момент. Либо смущение либо разоблачение. — Я предупрежу учителей, учителей, что мисс Грейнджер и вас не будет. Но скажите Малфою, что я его очень жду на сегодняшнем уроке. Нотт лишь кивнул головой и покинул кабинет профессора. И что только что произошло?

***

Нотт вошёл в башню, Гермиона все ещё спала, а Драко сидел рядом с ней и по видимому делал домашнее задание на сегодня, так ака вчера по определённым причинам он не смог этого сделать. Он выглядел сосредоточены, но всё ещё кидал взгляды на свою соседку, ностоило ему перевести взгляд на дверь, как его глаза сразу же округлились, словно выжидая для вердикт — Снейп сказал, что ждёт тебя сегодня на уроках, я посижу с ней. — сказал спокойным голосом Тео закрывая дверь в башню — Ты уверен? Тебе не трудно? — спросил Малфой подходя к своему другу. — Главное, что бы она очнулась, все остальное, лишь препятствие — с лёгкой улыбкой сказал Нотт — Смотри поэт, не засни! Я пошёл, опаздывать не сильно хочу. — Удачи — сказал тео садясь в кресло. — Тебе тоже — с улыбкой сказал Драко, уже на выходе из гостинной. Тео взял перо в свои руки начал выводить линии. Он не думал о чём писал, просто, что видел то и выводил Сегодня ничего нового не было, все по с арому. Она все ещё спит, но хотя бы дышит. Как я хочу, что бы она открыла глаза! Но не знаю когда это случится, потому что каждый реагирует на зелье разному, кто то просыпается за час, а кто то за неделю не может оклиматься. Я просто надеюсь, что это не будет таким долгим. И знаешь, я задумался о своём отце, может он тоже там сидит больной, как у него дела? Я не знаю, почему я не спрашивал об этом все 10 лет, а когда эта ситуация произошла я резко о нем вспомнил. Странно ли это? Не знаю, хотя это было вполне ожидаемо. Когда человек которого ты ценишь в опасности, ты начинаешь думать о прошлом, как-бы поэтично это не звучало, но это так и есть. Если когда проверенеться такая возможность надо его навестить, даже не смотря на то, что он сделал… Он сам не верил, то написал. Он будто признался сам себе, о чём думал долгое время, но так боялся даже это написать. Но в его голову снова пришло воспоминание

***

Тибериус Нотт стоял в полумраке своего кабинета, его тёмные глаза сверкали холодным гневом, пока он смотрел на семилетнего Теодора, съёжившегося у двери. Комната, пропитанная запахом старых книг и виски, казалась ещё более давящей в этот вечер. На столе лежала разбитая стеклянная сфера — семейная реликвия, которую Тео, играя, случайно уронил. — Опять, Теодор? — голос Тибериуса был низким, почти шипящим, как будто сдерживал бурю. — Я велел тебе не трогать мои вещи. Ты не способен даже на простое послушание! Тео, сжав кулачки, смотрел в пол, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но не смел поднять взгляд. Его тёмные волосы падали на лоб, скрывая дрожь в лице. — Я… я не хотел, папа, — пробормотал он, голос дрожал. — Я только смотрел… — Смотрел? — Тибериус шагнул ближе, его мантия шелестела, как змея по сухой траве. — Ты всегда «только смотришь», а потом всё рушишь! Ты позор для имени Нотт! Семь лет, а ведёшь себя, как грязнокровка, которая не знает своего места! Тео сглотнул, чувствуя, как слова отца режут глубже, чем любой хлыст. Он хотел возразить, сказать, что просто хотел узнать, что за свет мерцает в той сфере, но страх сковал язык. Тибериус никогда не слушал объяснений. Он видел в сыне только ошибки, только разочарование. — Если бы ты был достоин, — продолжал Тибериус, его голос стал тише, но от этого ещё более зловещим, — ты бы уже проявил хоть каплю силы. Но ты слаб, Теодор. Слаб и бесполезен. Мальчик стиснул зубы, чтобы не заплакать. Он ненавидел эти моменты, когда отец смотрел на него, как на пустое место. Тео знал, что Тибериус мечтал о сыне, который будет его копией — холодным, расчётливым, сильным. Но Тео был другим. Он любил книги, любил задавать вопросы, любил мечтать о чём-то большем, чем тёмные ритуалы и семейные интриги. И за это отец его презирал. — Убирайся, — наконец бросил Тибериус, отворачиваясь к окну. — И не смей показываться мне на глаза, пока не научишься держать себя в руках. Тео, не сказав ни слова, выбежал из кабинета, его маленькие шаги гулко отдавались в пустом коридоре особняка. Он спрятался в своей комнате, забившись в угол, где никто не мог его найти. Слёзы всё-таки потекли, но он их яростно вытирал, шепча себе: «Я не слабый. Я не слабый». А за окном, в ночи, уже собирались тени. Через несколько часов в особняк ворвутся авроры, и Тибериус Нотт, обвинённый в тёмных делах, будет схвачен и отправлен в Азкабан. Тео, сидя в своём углу, ещё не знал, что это был их последний разговор. И несмотря на всю боль, которую отец ему причинил, в глубине души он чувствовал странную пустоту — словно с уходом Тибериуса исчезла последняя надежда доказать, что он, Теодор, всё-таки чего-то стоит.

***

Тео отряхнул головой потому, что он чувствовал вину, за то, что его последний разговор с том был таким. Может ему тогда действительно не стоило лезть в его вещи? Хотя, это уже и не важно, Тибериуса и так уже забрали по обвинениям, поэтому поздно уже себя в чем-то винить…

***

Весь день Тео учился, он не хотел отставать от других, поэтому просидел за свитками пером практически весь день, иногда поглядывая на Гермиону. Учебный день у студентов должен подойти к концу, но Нотту оставалось сделать только Нумерологию. Он даже для этого все подготовил, достал новую бумагу, перо, чернила и всякое такое. Тео даже был в хорошем расположении духа. Пока он не услышал тихое хрипение…голос доносится от девушки. — Гермиона? — спросил Тео Он подошёл к дивану и взял руку девушки. Ему очень хотелось, что бы обо всем чего он хотел все эти дни- сбылось. Так это и случилось. Девушка медленно, но всё же открыла глаза. Они все ещё были в пелене, но уже изучали небольшую радость и спокойствие. Теперь, её здоровью ничего не угрожало. Она понимала, что угроза не ушла, но с ней был человек, который не растерялся и сделал все возможное, лишь бы спасти ей жизнь. Как она раньше не замечала, что он желает ей только добра? Неужели ещё несколько недель назад, она сомневалась в его верности и честности. А что ей оставалось делать? Поверить знакомому? Но она поняла, что ему можно доверять, ведь по крайней мере он не дал ей умереть… Тео смотрел перепутаны взглядом на соседку. Он ждал что ей может стать хуже. Такая была философия у Тео, всегда жди худшего Он всё ещё сидел рядом, наклонившись так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Сил не было даже пошевелиться — только глаза могли говорить за неё. Они смотрели на него, не мигая, будто пытались запомнить каждую черту, каждый изгиб губ, каждую морщинку у глаз, которая появлялась, когда он пытался скрыть тревогу. — Тише… — сказал он глухо, и его ладонь легла ей на щёку. Пальцы осторожно скользнули по коже, будто проверяя, жива ли она на самом деле. Она хотела что-то сказать, но язык не слушался. Только губы чуть дрогнули, и он склонился ещё ближе, пытаясь расслышать. Всё в нём было противоречием — холод и нежность, раздражение и забота. Он хотел уйти, должен был уйти, но не смог. Она едва слышно выдохнула его имя, и это было сильнее любого заклинания. Он замер, как будто боялся, что любое движение разрушит хрупкое мгновение, в котором сошлись страх, вина и невыносимое влечение. Его губы почти коснулись её. Всего вдох отделял их — один короткий, дрожащий вдох, когда сердце бьётся не в груди, а в висках. И вдруг дверь резко распахнулась. — Что ты делаешь? — голос Драко был хриплым от напряжения. Он застыл, будто его ударили. Рука медленно опустилась, взгляд потемнел. Она хотела объяснить, но горло сжалось — ни слова не вырвалось наружу. Драко стоял на пороге, в его глазах читалось удивление и какое-то даже веселье. — Если я вас прервал, то простите! Нехотел! — сказал он посмеивавшись он хотел выйти из комнаты — А если серьезно, Грейнджер, ты как? Тебе лучше? Гермиона просто кивнула головой. Драко тоже кивнул, словно принимая факт, что теперь все снова поменялось. Опять. — Что теперь мы должны делать? Просто ждать, пока ей станет лучше? Или может пойти и попросить помощи? — спросил Драко подходя к соседям. — Я думаю, пока стоит подождать. Если что, мадам Пофри всегда в нашем распоряжении. Малфой лишь молчал. — Тео, — произнёс он наконец. Голос звучал сдержанно, но за этой сдержанностью пряталось что-то опасное — усталость, злость, возможно, жалость. — Это пришло сегодня утром. Он протянул конверт. На печати — герб Министерства, выцветший, как старая кровь. Края бумаги смяты, будто письмо долго лежало в кармане, прежде чем дошло до адресата. Тео не сразу взял его. Пальцы дрогнули, но потом всё же сжали бумагу. Он молчал. Только взгляд — острый, настороженный, будто он уже знал, что там внутри. Печать треснула под его пальцами. Он развернул письмо. Буквы были неровные, чернила местами размазаны — как будто писали в спешке, или рука дрожала.

***

Азкабан. 11 ноября 1999 года. Господин Нотт, С сожалением вынужден сообщить Вам, что заключённый №214, Тибериус Нотт, покончил с собой в камере №47 в ночь с девятого на десятое ноября. По заключению целителей, смерть наступила мгновенно. Согласно протоколу, тело было обнаружено утром дежурным надзирателем. В камере не было признаков борьбы. Единственным предметом, найденным рядом с ним, была записка, однако её содержание не подлежит разглашению по решению Министерства Магии. Вы должны знать, что заключённый до последнего момента сохранял ясность рассудка, не выказывал признаков агрессии или безумия, но в последние дни стал замкнут, отказывался от пищи и не отвечал на обращения. Согласно установленным правилам, его личные вещи и волшебная палочка будут переданы Вам в течение недели. От лица администрации Азкабана приношу Вам глубокие соболезнования. С уважением, Командант тюрьмы Азкабан Печать Министерства Магии

***

Драко наблюдал за ним молча. Он знал, что сейчас нельзя ни слова — любое движение, любое дыхание может разрушить хрупкую оболочку, в которой Тео удерживал себя, чтобы не рассыпаться. Тот долго смотрел на письмо. Глаза, казалось, не читали, а выжигали слова на бумаге. Потом он медленно, почти бесшумно сложил лист и опустил его на стол. — Так значит… вот как, — сказал он хрипло, не поднимая взгляда. Драко не ответил. — Они даже не оставили записку мне, — прошептал Тео. Голос сорвался, будто после долгого молчания. — Министерство «не разглашает». Конечно. Им ведь удобнее, чтобы всё закончилось тихо. Чтобы никто не задавал вопросов. Он вскочил, но тут же пошатнулся — руки дрожали, глаза потемнели. Она, всё ещё лежащая на постели, попыталась приподняться, но не смогла. На его лице не было слёз. Только пустота — та, что приходит после слишком долгих потерь, когда боль уже не кричит, а просто живёт внутри. — Он не мог, — произнёс он глухо. — Он бы не сделал этого. Не он. Каждое слово отдавалось в груди, будто удар. Он резко повернулся к Драко. — Ты знал? — Я получил письмо вместе с тобой, — спокойно ответил тот. — Но подозревал. Уже несколько дней ходили слухи. — Слухи, — горько усмехнулся Тео. — У вас всё — слухи, отчёты, протоколы… А он — человек. Был человеком. Блондин был в недоумении…. — Человек который над тобой издевался? Бил? Унижал? Который не уважал ни тебя ни твою маму? Который пил столько, что ты не помнишь ни одного дня его трезвым? Нотт на секунду взглянул на своего друга с какой-то ненавистью. Он не хотел, что бы информация об отце Тео как-то распространялась. А теперь ещё ещё Грейнджер, девушка которая ему нравилась, знала секрет его детства. — А какого было бы тебе, если бы ты узнал, что твой родной отец умер бы? Да, я его ненавижу за все, что он со мной мной мамой делал, но это мой отец. Как минимум, благодаря нему я появился на свет! А ты сейчас говоришь про то, о чем бы я не хотел сейчас думать. — Так а смысл горевать по человеку, который к тебе так относился? Драко задал вроде логичный вопрос, но на него впервые в жизни, у Тео не было ответа. Он не знал, почему он так отреагировал на смерть отца — Это моя благодарность, за то, что я родился.