***

      С самого начала учебного года он не сводил с тебя глаз. Куда бы ты ни пошла: на пару, в кафе с подругами, в кинотеатр или библиотеку, он всегда был рядом. Эфемерной тенью оставался где-то позади, так, чтобы не попасться тебе на глаза, но никогда не упуская тебя из виду.       Конечно, ты даже представить не могла, что тот самый тихий одногруппник с задней парты будет твоим личным сталкером. Когда вы пересекались на занятиях, когда были вынуждены сидеть друг с другом на потоковых лекциях, Сол практически не разговаривал с тобой. Хотя ты и была мила и приветлива со всеми, с ним почему-то найти общий язык было труднее всего. То ли дело в том, что он сам по себе был неразговорчив, то ли… существовало нечто большее, что-то, что ты не знала наверняка.       Ты не могла прочитать, о чём он думает. Вот в этом дело. И факт того, что ты не понимала его мотивов, настораживал.       Учёба в художественном вузе всегда была твоей мечтой. Ты усердно работала над тем, чтобы поступить в лучший университет страны, но, как это бывает, не всегда всё получается самым желанным образом. Да, ты поступила, однако это учебное заведение находилось сильно дальше твоего родного города. Пришлось бросить всех, чтобы переехать сюда с концами.       Но у тебя в любом случае никогда не было проблем с отрезанием любых контактов.       Здесь ты и встретила его.       Соливан… Сол. Спокойный парень с нежной улыбкой, которую не так-то просто у него вызвать. Но каким-то чудом она появлялась именно в те моменты, когда ты рядом. Подруги неоднократно говорили, что он запал на тебя, но ты не могла в это поверить — этот парень совершенно не проявлял никакого интереса, предпочитая отмалчиваться и сидеть в одиночестве, наблюдая со стороны либо что-то рисуя в блокноте.       Стоило твоему зоркому взгляду скользнуть по его красноватым от недосыпа глазам, тёмным волосам, собранным в небрежный хвостик или чу́дному пирсингу на губе, как его щёки трогал застенчивый румянец.       Тебе бы никогда в жизни не пришло в голову, что Сол забирается в твою спальню через открытое окно каждую ночь, наблюдая, как ты спишь, и пытаясь игнорировать отчаянную мысль о том, как было бы чертовски здорово трахнуть тебя прямо на этой кровати.       Или, может, ты делаешь вид, что ничего не замечаешь? Ты хитрее, чем он думал. О, ведь именно поэтому ты оставляешь окно открытым каждую ночь, не так ли? Ты ждала его… Сол не мог избавиться от этой иррациональной мысли. Всегда такая открытая, нежная и дружелюбная, ты заставляла его раз за разом обдумывать возможные варианты вашего дальнейшего времяпрепровождения.       О, он представлял тебя разной: вот ты стоишь у руля яхты в солнечный августовский день, знойные лучи полуденного солнца ласкают твою нежную кожу, и ты заливисто смеешься, чувствуя, как ветерок подхватывает белоснежную юбку и слегка задирает её; или, например, вы вместе собираетесь на университетский бал, в воздухе отчётливо слышится аромат приторного лака для волос и цветочных духов, а ты — уже в блестящем платье и с укладкой — натягиваешь на ноги полупрозрачные чулки.       Сол просто не может остановить своё воображение.       Видя тебя, он подсознательно и, как уже было выяснено, иррационально считает, что все эти старания — для него одного. Шёлковая ночнушка цвета спелого персика, а под ней — ничего; благовонии, создающие особую атмосферу в твоей небольшой спальне. Каждый вечер ты зажигала их и садилась за туалетный столик, чтобы снять макияж и подготовиться ко сну. Иногда ты забиралась на кровать с книжкой, взятой из университетской библиотеки, и читала, читала, читала под светом прикроватной лампы.       О, он тоже любил это занятие, и потому видеть тебя увлечённой сюжетом очередного романа вводило его в неподдельный экстаз. Сол читал то, что читаешь ты, чтобы однажды иметь возможность поддержать мимолётный разговор, конечно, не имея гарантий, что такое вообще когда-либо случится.       И в кое-чём всё-таки он был прав.       Ты жаждала того, чтобы однажды он не выдержал и сорвался. Перестал играть образ целомудренного юноши и стал тем, кого сам отчаянно боялся и прятал. Ты видела, какое воздействие оказывала на него — та доза снотворного, подобранная его другом, на тебя подействовала не так, как Сол ожидал, — и оттого у тебя перехватывало дыхание каждый раз, когда ты чувствовала его присутствие. Ты бы хотела, чтобы он без зазрения совести цеплялся своими длинными пальцами за твоё хрупкое тело и заставлял тебя корчиться, выгибаться, раз за разом выстанывая его имя.       Верно?       Именно поэтому ты так часто красовалась перед зеркалом в одном нижнем белье, осматривая каждый дюйм слегка смугловатой кожи. Он считал тебя идеалом. Прячась за окном, Сол думал о том, что любит тебя бескорыстно, самозабвенно. Но каждый из нас склонен слегка привирать самому себе, не так ли? Если в том, что он любил тебя больше жизни, лжи нет от слова совсем, то что касается корыстных побуждений…       Трудно признаться самому себе в несовершенстве. Но не вини его, когда он всё же не выдержит и возьмёт то, что так и просится ему в руки. Тебя. Да, ты определённо знаешь, что делаешь, бросая короткие, но весьма многозначительные взгляды на своё отражение в окне, пока ласкаешь себя, выставляя точёное тело напоказ.       И, признаться, ты забываешь, что он не идиот и способен сложить два и два.       Одной тёплой весенней ночью твоё вызывающее поведение в конце концов дало свои плоды. Ты сладко спала и даже не почувствовала, как Сол пробрался в твою комнату. Он давно уже ощущал себя как дома в твоей обители и спокойно мог ориентироваться в пространстве даже в кромешной темноте. Тебе не нужно было приглашать его — он всегда был твоим дражайшим гостем.       — Ты получишь всё, что тебе полагается, моя тыковка… — прошептал он тебе на ухо, лёжа прямо напротив тебя, пока ты видела десятый сон. Или делала вид. — Ты провоцировала меня слишком долго.       Его слова приятной дрожью отозвались в твоём теле. Знаешь, довольно трудно было притворяться спящей, когда Сол лежал прямо перед тобой и тёрся своим стояком прямо о твоё бедро. С губ сорвался полувсхлип, и ты прикусила губу, чтобы не выдать себя.       Он старался заглушить собственные стоны, вырывающиеся из горла. Действительно старался. Однако как тут устоять, когда ты — такая милая и беспомощная — разлеглась прямо перед ним. Даже во сне твоё ангельское лицо словно светилось, и, уж извини, Сол ничего не мог с собой поделать. Он аккуратно переместился чуть выше и протиснул одну ногу меж двух твоих, упираясь стояком прямо туда. Ещё один хриплый вздох с твоей стороны, который Сол заглушил собственными губами. Не думая ни о чём, он впился в твои пылающие губы, слегка оттягивая и покусывая нижнюю в развязном поцелуе. Ниточка слюны, соединявшая вас, стекла на подбородок.       — Люблю… Люблю тебя. Только тебя, — выдохнул Сол, проводя дорожку поцелуев от линии челюсти до ключиц. Холод пирсинга разительно отличался от твоей нынешней температуры тела.       С каждым вздохом тебе становилось труднее дышать, и ты на автомате раздвинула ноги шире, словно приглашая его и открывая лучший доступ к телу. Ты вся горела, особенно нижняя часть живота. Яркое пламя концентрировалось в паху, электрическими импульсами распространялось по всему телу. Ты буквально могла почувствовать, как блеснул металл его пирсинга на губе при лунном сиянии. Ты зажмурилась, и перед глазами поплыли разноцветные звёзды, а голова предательски закружилась.       — Такая красивая, моя очаровательная тыковка. Я собираюсь сделать тебя своей, ты не против? — спросил он тихим голосом, в котором отчётливо слышалось нетерпение. Конечно, ты не ответила.       У тебя не было выбора, кроме как мысленно согласиться. Уже на этом моменте Сол должен был понять, что ты не спала. Но эта игра… признаться, она его возбуждала. Даже если ты не спала, ты поддерживала его маленький спектакль, и — будь уверена — о последствиях своих действий он будет думать потом. Сейчас главной целью Сола было доставить тебе и себе острое, неповторимое удовольствие.       Всё ещё с закрытыми глазами ты согнула ноги в коленях, и он в одно мгновение оказался между ними, чувствуя жар, исходящий из твоего влажного лона, едва прикрытого тонкой тканью трусиков. Разница в росте была значительной: Солу не приходилось совершать лишних телодвижений. Ты вся была как на ладони, а он казался хищником, с угрозой расправы нависающим над беззащитной и невинной жертвой.       Только вот невинностью ты никогда не отличалась. У каждого есть свои минусы, не так ли?       Ты обхватила его туловище двумя ногами и скрестила их, притягивая Соливана ближе, желая раствориться в нём, стать одним целым. Руки беззастенчиво хватались за рельефные мышцы спины и напряжённые бицепсы — ты никогда бы не подумала, что он всерьёз занимался спортом.       Он невольно прижался своей эрекцией прямо к лобку, шипя и тяжело выдыхая сквозь плотно сжатые зубы. Он и так едва сдерживался, а когда ты начала призывно выгибаться и тереться своей промежностью о его бугорок, ему напрочь снесло крышу: Сол больновато укусил тебя за губу, а потом, как бы извиняясь, поцеловал нежнее, но с не меньшей страстью. Запахи двух тел смешались в один — дурманящий, приторно-сладкий, мускусный, заставляющий потерять самообладание и контроль.       — Я хочу тебя. До одури, до безобразия, до исступления. Я не позволю другим видеть такую тебя, — словно в трансе пробормотал он, цепляясь пальцами за края твоего нижнего белья и стягивая его вниз, наслаждаясь тем, как оно великолепно скользит по твоим ножкам. Ты задрожала от резкого порыва ветерка, дразнящего нежную кожу. Цепким взглядом он заметил, как напряглись твои соски, и в следующую секунду широкие ладони Сола уже накрывали и сжимали твою грудь, отчего ты едва дышала. Честно говоря, ты даже не заметила, когда он успел снять с себя весь низ, оставаясь в хлопковой футболке. — Я люблю тебя больше жизни и убью каждого, кто посмеет позариться на моё, — прорычал он, и в следующее мгновение вставил в тебя возбуждённый член до упора.       В уголках твоих глаз выступили слезы — хоть это и не был твой первый раз, ты всё равно почувствовала боль. Сол был большим везде. Будто успокаивая, он одарил твои лицо и грудь горячими поцелуями, смахивая влагу большим пальцем. Тебе не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к ощущениям: вскоре боль сменилась удовольствием, и ты слегка задвигалась, требуя продолжить.       Сол тихо усмехнулся: он всегда знал, что вы идеально подходите друг другу. Даже в сексе. Потому продолжил, пальцами потирая твой чувствительный клитор.       Последовательными, широкими и глубокими толчками Сол заставлял твоё тело дрожать от удовольствия. Навязанный им ритм стучал у тебя в ушах, пока ваши сердца бились в унисон. Поистине магическое действо. Ты даже представить не могла, что Сол может быть настолько пылким и жадным до прикосновений. Перед глазами сверкали мушки, и ты чувствовала, что вот-вот упадёшь в непроглядную пропасть наслаждения.       — Да, да, вот так, милая. Кончай для меня, — сиплым шёпотом опалил он твоё ухо, сжимая другой рукой грудь. — Позволь мне увидеть это.       Последний толчок, и натянутую струну резко отпустили. Её вибрации прошли сквозь всё твоё тело, сосредотачиваясь в центре, внизу, в самом истоке. Судороги захватили тело в своеобразный плен, бросая тебя то в жар, то в холод. Кажется, это был самый сильный оргазм в твоей жизни. Сол продолжал толкаться в твоё нутро. Мышцы всё ещё сокращались и сжимали его член, отчего дыхание становилось прерывистым и у тебя, и у него. Сол немного замешкался, и ты почти сразу поняла, в чём дело.       — Не вынимай… — тихо произнесла ты, нарушая этот театр двух актёров.       Сол оторопел и на секунду замер, не веря собственным ушам. Ты разрешила ему кончить в тебя?! От одной этой мысли вся его выдержка полетела к чёрту, и он спустя ещё несколько толчков излился в тебя, вбиваясь в тело до конца и выжимая из себя абсолютно всё до последней капли.       Ты задержала дыхание, чувствуя в себе его семя, не силясь пошевелиться. Сол, обессиленный, опустился на твоё разгорячённое тело. Ты чувствовала, как бешено бьётся его сердце, и отчего-то в затуманенную голову пришла мысль, что его жизнь сейчас и навсегда целиком в твоих руках. Как и твоя — в его. И это не могло не вдохновлять тебя.       Ведь ты тоже его любила.