Неугодная директива

***

      На улице стоял солнечный полдень характерный для конца мая. Кухня тем временем не пустовала.       Маленькая девочка аккуратно сжимала пластиковый стаканчик. Детская застенчивость и скромность читались в её стойке, пока она потихоньку осушала воду. Рядом на стуле расположился Сэм, облокотившись локтем о стол а кулаком держа свою голову. Задумчивое лицо, на котором читалось полное непонимание происходящего перед ним. Уже который час это выражение не собиралось уходить с его черт.       Постепенно жидкость всё же была полностью опустошена из округлой ёмкости. Питьё завершилось под довольное припевание Жаклин, звучанием больше похожее на мурлыканье котёнка. Весьма мило, стоит признать. Только вот возникшего в уме младшего Винчестера вопроса, это не отменяет.       Как его дочь выросла? Практически мгновенно? С ползунка до семилетнего дошкольника и всего-то за одну короткую ночь? Такое вообще чисто физически и духовно возможно, даже будь она особенной?       Сэмюэль ломает голову над этим с самого утра. Не в силах даже что-то сказать или прокомментировать своё состояние. А его дочь с таким детским и невинным любопытством начала его осматривать.       Ему аж не по себе становится с каждой секундой из-за воцарившегося между ними безмолвия. Он не рассчитывал, что ему придётся так рано вести разговор с… неожиданно повзрослевшей девочкой. В общем, жизнь его такому определённо не готовила. Вот тебе и сюрприз.       — Ты ведь, Жаклин, да? — после долгой игры в «молчанки», Сэм решил задать хоть какой-то вопрос, пускай и прекрасно знал ответ.       Другого просто быть не могло. Он проверил детскую. Там не обнаружилось никого и ничего, кроме распластавшегося на полу сарафанчика. Младенца не лежало в кроватке. А вот в комнате Сэма появилась семилетняя девочка в пижаме, сильно похожая на его дочь. Не нужно быть детективом, чтобы сложить дважды два. Тем более, когда сверхъестественные дела и так часть их жизни.       — Угу, папа! — тем временем, Жаклин с радостью ответила ему, сияя от того, что отец наконец-то заговорил с ней. Улыбка блестела на её детском лице. Такая чистая и яркая. Глазки — круглые и сверкающие, несмотря на их цвет тёмно-шоколадной долины. Эта детская невинность, прямо разящая из неё… ургх.       Нет, он не может больше смотреть! Иначе сейчас умрёт от передоза милоты. Ему нужна любая помощь. И срочно. Пусть кто-нибудь уже придёт к нему наконец! Плевать кто это будет. Хоть Люцифер, хоть его старший брат… По всей видимости, последний уехал куда-то ранним утром. В часов эдак пять.       — Сэмми! Сэмми! Я вернулся! — помяни дьявола…       Сначала был щелчок замка, поворот ручки и открытие входа в номер. Следом, после пары шагов, у дверного проёма кухни показался силуэт Дина, нёсший в руках целый детский набор, прикупленный из магазина. Крупная пачка подгузников и прочей детской утвари, которая им определённо больше не понадобится, учитывая сложившиеся обстоятельства. Какова ирония.       Пустая трата денег. Жаль.       Стоило Дину, только зашедшему в кухонную комнату, увидеть своего брата рядом с неизвестным ребёнком, как его тело тут же застыло, а из рук с шероховатым звуком вывалились пакеты. Ступор старшего брата продлился всего две секунды, пока его лицо не нахмурилось.       Он не ожидал, что войдя на кухню, обнаружит там Сэма вместе с… потерявшейся девочкой? Взгляд охотника тут же заострился в подозрении и лёгком напряжении.       — Сэмми, кто это…       — Дядя Дин! — воспрянув, Жаклин в радости подбежала к нему поближе, чуть ли не на руки просясь.       Охотник же тем временем от высказанного почувствовал себя так, словно его всем телом окунули в жидкий азот. Челюсть чуть до пола не упала в шоке. Его глаза и уши сейчас точно не дурманят ему разум? Не могло же ему послышаться?       — Д-дядя? — не веря переспросил он, невольно кривя нос от недоумения. Нотки единственной догадки стали проситься на подкорки его сознания, однако всё никак не приближаясь к нему.       — Ты… не узнал меня? — выражение её лица из радостного перешло в опечаленное и раздосадованное. Блестящие детские глаза полные наивности и негодования отдавали грустью, словно щенячьи точки. Такой молебный взгляд заставил даже его сердце ёкнуть, хотя он не особо то понимал всю происходящую перед ним ситуацию.       — Ам… привет… — внезапно, в его голову наконец-то пришло долгожданное осознание. Стрельнула единственная мысль, дарующая объяснение тому, кем являлся таинственный ребёнок перед ним, что он и высказал, — Жаклин?       — Так ты не забыл! — заливисто захихикав, светлые краски снова вернулись на её миниатюрное личико.       — Ах, да… кхм, конечно, — Дин нервно улыбнулся, неловко кашлянув в руку, всё ещё приходя в себя.       Между делом, он стал вербально просить помощи и объяснения у своего младшего брата, одаривая того серьёзным взглядом полным негодования и жажды ответов. Вот только, пожатые плечи и незадачливое лицо Сэма красноречиво свидетельствовали о том… Что он и сам малейшего понятия не имеет о приключившемся с его дочерю. Сплошная загадка.       — Хм, послушай, — присев на корточки, Дин оказался с ней на одном лицевом уровне, — Мне надо… поговорить с твоим папой наедине, только на пять минуток. Можешь быть послушной девочкой и посидеть тихо в этой комнате? Обещаю, мы не надолго и сразу же вернёмся, — уверил он.       — Ммм… почему? Что-то не так? — взволнованно спросила она.       — Нет-нет, всё отлично, просто замечательно… — его лицо скривилось на миг, из-за неудобства маленькой лжи. Своей-то племяннице, чьи глаза дрогнули в ответ, словно узрев сквозь маленький обман, — Просто… нам это очень нужно. Скучные и важные взрослые разговоры, всего-то, — сказал он, в этот раз, с успокаивающей улыбкой на своём лице.       — Ум, ладно. Только не ругайтесь, хорошо? Ругаться плохо, — в детской манере проговорила Жаклин, вызывая у обоих братьев приятное удивление.       В том числе и у Дина. Не передать словами то, как старший брат изумился и обрадовался такому глубокому пониманию со стороны семилетней девочки. Хоть и его инстинкты охотника били красную тревогу из-за этого же момента. Слишком противоестественно, но он покачал головой и отбросил эти мысли в сторону.       Его племянница… действительно что-то с чем-то. Ему предстоит поговорить об этом с Сэмом. О… произошедшей странности. Н-да, разговорчик предстоит нелёгкий. Для них обоих. Да ничего, всё наладится. Нужно только Жаклин не тревожить лишний раз своими серьёзными лицами. И точно вовсе не из-за беспокойства!       — Хех, мы и не будем, золотце, — Дин… протянул руку и… избавившись от мешающей неловкости в своих движениях, мягко погладил её по голове, — Присядь на стул, мы с твоим папой обсудим кое-что и придём обратно. Быстро.       После сказанного им, они с братом покинули кухню, перебравшись в коридор, откуда спустя пару долгих секунд стали доноситься приглушённые голоса. Звуки зарождающегося разговора. Их речь уходила в далёкий фон, сливаясь с тиканьем капаньем воды из раковины и тиканьем часов.       Жаклин, последовав просьбе, осталась сидеть на стуле в гордом одиночестве. Лёгкое волнение и тревога играли на детских чертах. Впервые она способна осознанно говорить, не искажая при этом голос в младенческую нелепицу или плач. Это её сильно порадовало. Вот только Сэм и Дин начали странно себя вести из-за… того, что случилось.       Но отбросив все страшные мысли, она неуклюже потёрла нос. Ей начали вспоминаться события, что предшествовали этому моменту. Воспоминания, струящиеся в очень недалёком прошлом. Ещё во время стадии формирования эмбриона. Странно, наверное, но она помнит почти всё с самого начала.       Такое невозможно. И всё же, память об этом у неё есть. Лишь благодаря ней, она знает и понимает больше, чем обычный ребёнок. Лишь благодаря своей маме… и матери, обучившие её многому, пока она даже не появилась на свет…

***

      Момент своего… самого раннего зарождения потерян в сознании. Был ли он вообще? Что тогда случилось? Существовало ли что-то до этого? Нет, кажется, что лишь неизвестность и тьма верховенствовали до всего прочего.       Но во тьме или уже не во тьме… Стало тепло и блаженная пустота, необременённая ничем куда-то исчезала. Ничего становилось чем-то. А потом, без предупреждения, появился Свет — яркий, пылающий и всепроницающий. Настолько огромный и невообразимый в своём величественном огне. Наверное, то было самой крупной вещью в маленьком мире, ещё только-только сознающего себя как личность плода.       Этот свет окутывал её маленькие клеточки, обволакивал в свои бесконечные лучи и даровал необъятное познание, нехарактерное для простого зародыша. Душа зачатой сочилась и пестрилась благодатью. Сильной, чистой и непорочной энергией, несущей столько непонятных эмоций и ощущений. Всё смешивалось воедино. Создавалось нечто прекрасное. Она сама.       А потом, Нефилим поняла, что яркое светило, ведущее её по пути во мраке утробы — это её собственная Мама. Как пришло осознание, появился и нежный голос. Нет, не совсем речь в привычном понимании. Она говорила… только не совсем словами. Скорее, потоками, намерениями и странными узами, возникшими между ними за пару тройку дней или недель?       Небесная эссенция перетекала из одного состояние в другое, транслируя потоки информации между двумя неземными сущностями, связанными с друг с другом куда большим, чем кровное родство. Она ощущала своего родителя на духовном плане. Чувствовать близость в такой сокровенной ипостаси было невообразимо для человеческого понимания. Но она не совсем человек. Ей сообщили, кто она. Дитя ангела и смертного.       После прослушивания своей мамы, Нефилим заметила кое-что неподалёку. Другое свечение в одном подпространстве. Была ещё одна. Иная душа. Куда поменьше огромного сгустка благодати, испускаемой Архангелом. Зарождающейся, она показалась такой же красивой и блестящей, как её первого родителя.       По началу, от этой души шло непонимание, негодование, боль. А затем… смирение, принятие… счастье. Оно светилось ярче всего. За ним последовал благоговейный шёпот, льющийся невероятно сладкими реками. Подлинно истинные эмоция, в своём богатом разнообразии, наполняющие сосуд.       Любовь и забота, обволакивали нефилим в свои волокна, а эти нежные слова… человеческая речь и материнский голос, проникали в саму её душу и суть. Эффект был на одном уровне, вместе с «общением» с другой… ангельской стороной. Они щекотали каждую струнку своим приятным веянием.       Мать… Кассандра. Дитя человека и архангела никогда не забудет имя второй матери. Та хотела назвать её Жаклин. Но другая мама… та, чей свет купал её в своих лучах с самого начала и с самого её появления… Люцифер, хотела назвать её Авророй. Между ними в ментальном пространстве начался пылкий спор, не утихающий несколько мучительных минут.       Она чувствовала это. Нефилиму это не нравилось. Так тяжело и удушающе становилось внутри, от столкновения двух… любящих существ, которых она также обожала всей своей зарождающейся душой. Почему они просто не могли помириться? Негативные эмоции и ощущения стали проникать в её формирующееся сознание, наполняя форму тревогой и напрасным волнением.       Словно заметив это в какой-то момент, обе резко прекратили. Они пришли к какому-то соглашению. Она не помнит, что произошло дальше. Лишь то, что опять много времени было тепло и приятно. Баланс восстановился.       Темноты почти не существовало, как и страха. Хоть и было тесно, она чувствовала себя комфортно и уютно. Так, будто её накрыли тёплым одеялом из перьев… Крылья, да… у неё росли крылья даже тогда. Микроскопические золотистые блёстки, излучающие небольшое свечение. Пока лишь отростки, но всё же…       Время непреклонно шло. Первая мама начала говорить с ней всё чаще и дольше. Не в прямом смысле. Им не нужны были слова, дабы понять друг друга. Люцифер наполняла её маленькую растущую форму смыслом и заботой. Их благодать взаимодействовала, кипела, перемешивалась в хаотичной связи, постепенно формируя узы, разорвать которые не получится уже никогда.       Ей было так хорошо рядом с ней. Частички и крупицы энергии вступали в резонанс. У них образовалась принадлежность и привязанность на самом глубоком уровне из всех возможных.       Архангел учила её общаться с ней в ответ при помощи благодати. Уроки дали свои плоды, конечно, не сразу. В промежутках, Люцифер рассказывала истории о вселенной, о живописных широтах и невероятных долинах. Красочно подчёркивала любую понравившуюся ей незначительную деталь. Природа и космос. Мама показывала то, насколько прекрасен и дивен мир снаружи. Однако, не утаивала его опасности.       Иногда, Утренняя Звезда убаюкивала внутри себя. Она напевала своим настоящим голосом, не одними лишь потоками или намерениями, а смешивая речь с благодатью, создавая нечто воистину великолепное. То было в моменты, когда Нефилим уставала, если такое вообще было возможно. Музыка для ушей быстро успокаивали и приносили счастье малышке.       Дитя не хотела покидать Люцифер. С ней было безопасно, приятно и уютно. Всякий раз, когда её эссенция откликались на любопытные вопросы обо всём на свете, то неописуемое счастье проникало в крохотную душу малютки. Она наполнялась и расширялась, даруя ещё даже не родившемуся существу перспективу и место в жизни, к которой её постепенно готовили.       Странно, но Кассандра говорила о другом. Не о великом, могущественном и прекрасном. А о простом и обыденном. О том, что правильно и неправильно. О добре и зле. Про выбор. Её собственный выбор. Другой маме это не… сильно нравилось в моментах. Дочь чувствовала это подсознательно. Однако Люцифер никогда не вмешивалась в разговор с человеческой стороной сосуда, предпочитая закрывать на это глаза.       Несмотря на данный факт, Нефилим стала ощущать проблеск чего-то тёмного в своей ангельской матери. Оно было зарыто так глубоко в глубинах, что в свои первые месяцы она этого даже не замечала. Однако, в тот момент, её никак это не волновало. Ведь она была счастлива в окружении любви и поддержки. Пускай и выраженной в нестандартном виде.       А потом… потом пришлось покидать его. Родное гнёздышко. Свой уютный дом, в котором ей были рады. Она не помнит процесс родов. Всё происходило словно в тумане. Сначала тьма в глазах и шевеление телом, а потом резкий свет. Но не настолько яркий и ослепляющий, как у Люцифер. Оторванность и пустота внутри, холодная реальность, встретившая неприветливым морозом.       Благо, мама быстро поднесла её к себе, вновь подарив те ощущения тепла и заботы, пускай и в несколько ином виде. Не настолько полном и всеобъемлющем, а куда приземлённом и спокойным. Следом, какое-то странное покалывание образовалось на её плече. Оно быстро исчезло, оставив лишь напоминание о символах под кожей, сдерживающих небывалую мощь.       Где-то за окном горела золотистая брешь. Мама щёлкнула пальцами и она закрылась. Только… оттуда вылезло… что-то. Дочь подсознательно ощущала своим нутром тёмные помыслы той тёмной сущности, пускай и не могла их даже понять. К счастью, Люцифер с небывалой лёгкостью разобралась с этим. Даже не отпуская свою дочь из рук, крепко ту держа в защитной манере.       После чего, Мама куда-то отнесла её одним взмахом крыльев. В тот миг, она уже крепко спала, накапливая силы и отдыхая после пройденного стресса. В промежутках, нефилим несколько раз просыпалась, разбуженная странной тряской и гремящими звуками, пугающими её своей громкостью и внезапностью. Благо, забота и ангельский голос её матери быстро успокоил Жаклин/Аврору.       Да, как оказалось, её назвали обоими именами. Человеческое и ангельское начало. Прошло какое-то время и она пробудилась вновь. В совсем незнакомом месте, что вызывало небывалый дискомфорт, с которым приходилось мириться и привыкать к большему нежеланию.       Спустя время выяснилось, что за ней стали смотреть… двое молодых мужчин. В одном из которых, она почувствовала… нечто родное. Позже, она поняла, что то был её папа. Маленькое тепло от осознания этого не перевешивало беспокойную атмосферу. Она испытывала смешанные ощущения от «смены» родителей.       В тот момент, она не хотела оставлять любящую Люцифер и Кассандру. И находиться у странных… «Винчестеров». По-началу.       Потому что образовалась проблема. Пара дней пребывания в их доме, вдали от источника своей энергии тому подтверждение. Привыкать к окружающему миру без помощи мамы и ангельской благодати, доступ к которой на время был закрыт, становилось всё труднее.       Любой маленький раздражитель вызывал у неё слёзы и дикий плач. Рёв, за который порой ей было стыдно. Она не хотела издавать эти звуки или делать ещё что похуже… или грязнее. Тело в большинстве случаев предательски не слушалось, словно обладая собственным разумом.       Жаклин не хотела доставлять столько неудобств своим присутствием этим двум. Особенно, когда на неё смотрел… Он… Дин. Дядя глядел на неё таким холодным взглядом. Она не знает почему, но на душе что-то ёкало и ей становилось не хорошо.       Нет, особой опасности от него она не ощущала. Однако, находится с ним было… неприятно. Ей не нравилось испытывать… на себе столько… скрытой и глубинной ненависти? Да, возможно так это чувство называется.       Из-за чего, она и показала ему язык! Ну а что?! Почему это он ходит с хмурым лицом и вечно мрачный, изливая на неё столько негативных эмоций? На удивление… это сработало куда лучше в перспективе, чем можно было предположить. Тот момент стал отправным к его постепенной смене настроения. «Игривая вражда», положившая начало странной дружбе.       Отношения к ней перемещались на положительную чашу весов. Со временем, его взгляд и лицо становилось добрее, куда снисходительнее и мягче. А былое невзрачное поведение — веселее и задорнее. Хотя, что-то всё равно отяжеляло его плечи тягомотным грузом. Какая-то неизвестная ноша, непосильная доля ответственности, о которой Жаклин ещё даже не догадывалась своими чересчур юными глазами.       Иной раз, он приходил в её комнату, смотрел в окно часами и бормотал себе что-то под нос. Дин больше не испытывал ненависть, а скорее… печаль и… подавленность? Взгляд Винчестера всё больше утопал в каких-то беспокойных материях. В такие моменты, ей было грустно от того, что она не может ему ничем помочь. Наверное, её мама смогла бы. Но она нет.       Потом вместе с ней стал сидеть её папа. Сэм был мягче и добрее. Душой и манерой. Хотя, в нём порой проскакивали нотки строгости и серьёзности. Особенно в те моменты, когда она наотрез отказывалась кормиться. Но вместе с тем, он был принимающим и прощающим. Контраст с дядей, защитные стены которого рушились намного дольше и чьё сердце было закрыто длительный промежуток времени.       Так или иначе, со временем они оба стали дарить ей ту самую любовь и заботу. Пускай и выражалось это… в более… грубой? форме.       То, что скорее называют «отцовством». Мама Кассандра говорила что-то про это. Жаклин не понимала почему, но подобное ей сейчас тоже нравилось. Теплые ощущения вернулись в её жизнь. Она любит Люцифер, как свою маму. Однако, Сэм и Дин… они тоже заняли уголок в её сердце.

***

      Тем временем, разговор братьев кипел в самом разгаре.       — Сэм. Это, — Дин указал в сторону двери, ведущей на кухню, — Не нормально. Сколько раз повторять. Дети так не растут.       — Спасибо, капитан очевидность. Есть что ещё доложить? — с редким, в своей речи, язвительным сарказмом выдал Сэм. Он одаривал своего брата сердитым взглядом.       — Почему ты так спокойно принимаешь это?       — Дин, да какая разница, выросла она за ночь или за семь лет? Она моя дочь! — гневно напомнил Сэм, уже представляя к какой теме сейчас подводится диалог с братом. Но к удивлению, старший Винчестер не стал отвечать пылом, а успокоился и глубоко вздохнул, чтобы прочистить свой разум.       — Ха. Я понимаю, просто… — начал он, неуверенность и тревога читались во взгляде.       — Просто что?       — Внезапно всё это как-то. Не к добру, ты же знаешь, — с тяжелым вздохом проговорил он, шестым чувством предвещая угрозу. Не обязательно от Жаклин. Быть может, её рост это лишь знак к чему-то намного худшему.       — Ты преувеличиваешь, — устало покачал головой Сэм, — Она нам не угроза.       — Возможно… — согласился он, призадумавшись ненадолго о причинах, — Слушай, а давай… спросим у неё подробности такого изменения? Твоя дочь явно куда умнее, чем выглядит. Хех, даже чем-то Бена мне напоминает в этом плане, — усмехнулся Дин, вспоминая про Лизу и его маленького «протеже».       — Хм, — Сэм хмыкнул, рассматривая данный вариант, — Почему бы и нет? Только без техник допроса и запугивания.       Братья молча кивнули друг другу и посмотрели в сторону двери. Спустя полминуты, они вдвоём зашли на кухню.       Жаклин по прежнему сидела на стуле, послушно их ожидая. Сэм едва-ли не подавил желание улыбнуться такой отвественности. Особенно… когда он сам был… не особо то послушным ребёнком. Ауч.       — Итак, мы вернулись… и хотим поговорить с тобой, Жэки — начал Дин, стараясь звучать как можно мягче и приветливее.       — О чём?       — Жаклин, — вымолвил Сэм, делая короткую паузу, — Как ты выросла за одну ночь?       — Мм… я не хотела… — неуверенно ответила она, словно опасаясь реакции.       — Что? — резко выдал Дин, за что получил вбок локтем от своего брата, скривив лицо на секунду, — Кхм, а почему ты раньше не хотела? Нет, не в обиду, конечно. Просто если… ты можешь… умеешь менять себе возраст по желанию, то почему не стала взрослой сразу же? — спрашивал он, немного хмурясь.       В нём сейчас скорее говорила его мелочная часть, не желавшая менять подгузники несколько дней подряд. Да, в этом было мало приятного! Он охотник, а не домашняя нянька!       — Просто я… Я не знаю как у меня получилось… — слегка задрожала она, сжимаясь под их взглядами, — Но сегодня ночью произошло что-то… странное и пугающее.       — Жаклин… — Сэм хотел её остановить, однако она продолжила не дав ему шанса.       — Я услышала страшный голос во сне и мне стало плохо. Гудение… заставляло голову кружиться. Из носа пошли красные капельки, — тоненькое тело Жаклин затряслось, словно веточка, пока сама она вспоминала о событиях прошлой ночи. Её маленькие глазки ведали целую историю о пережитом испуге и стрессе.       У Сэма и Дина сердца кровью наливались, когда они видели её в таком состоянии. Старший Винчестер молчаливого сжимал кулаки за спиной, пока младший пялился куда-то в пустоту, неизвестно о чём размышляя. Впрочем, оба взяли в себя руки, чтобы лишний раз не нагружать ребёнка своими замашками.       — А когда проснулась, то… уже была такой, — Жаклин кивнула головой на себя, — Я пыталась себя уберечь от кошмаров… любым способом, — произнесла она, стыдливо опустив взгляд, будто провинившийся ребёнок, — Вы больше не будете за мной смотреть, так ведь? — потерянным тоном добавила нефилим, опасаясь наихудшего из-за их взглядов.       Что её бросят.       — О чём ты таком говоришь, Жаклин? — нахмурив брови в негодовании, выдал Сэм, — Я не оставлю тебя одну из-за такого пустяка, — словно в подтверждении своих слов, он быстро припал к ней и приобнял покрепче. Та податливо прижалась, чувствуя как приятное тепло распространяется по ней, прогоняя тревогу и любые переживания в детском сознании.       Впервые папа так крепко держал её, боясь отпустить хоть на секунду. Она с зеркальной цепкостью схватилась за него, так, будто бы он исчезнет, если она ослабит свои руки хоть на секунду.       — Ха… — Дин утомлённо почесал свою голову и вышел в коридор, не в силах больше наблюдать за трогательной сценой.       Ему сейчас явно нужно остыть и переварить внезапное изменение. А лучше выпить где-нибудь в баре. Неугомонная тревога поселилась в его сердце. Чем дольше он думал о внезапном росте Жаклин, тем сильнее она нарастала. Какой-то непонятный голос, кошмар и знамение. Может это как раз дело? Скорее всего нет.       Была ещё одна вещь, записанная в список нервирующих раздражителей. Он только сейчас понял, что уже через пару дней… Дьяволица вернётся за своей дочкой. И теперь, он не знает, готов ли так легко расстаться со своей племянницей и отдать её в хищные лапы Люцифер. Да, у них был уговор…       Но от этого отнюдь не легче.

***

28 Мая Вечер.       Близилось окончание положенного по договору срока. Винчестеры испытывали смешанные чувства по этому поводу. Если в начале, им было бы почти всё равно и расставание с Жаклин прошло бы без особо сильных переживаний, то теперь… трудно сказать, кто из них двоих пострадает от этого больше в моральном плане.       Предательская это штука — привязанность. Возникает не тогда, когда мы того хотим. Она словно обладает собственным разумом и волей. Порой и года не хватает, чтобы полностью открыться другому человеку. Впустить того в свой самый близкий круг. Нельзя сказать тоже самое про их чудотворную малышку. Она прогрела свой путь в семью меньше чем за месяц.       Дин не самый большой фанат монстров. Наоборот, он самый ярый их ненавистник. И даже ему противно думать о Жаклин, как о чудовище. Несмотря на то, что она обладает парой качеств, весьма сверхъестественного характера, которые в любой другой ситуации вписали бы её в список тех, кого старший охотник без раздумий бы грохнул. Становится мерзко от этого.       Жизнь слишком много раз доказывала его точку зрения. А теперь… теперь он даже не знает, во что верить. Но его племянница не монстр. Она кто угодно, только не тварь, убивающая людей ради забавы или удовольствия. Нельзя сказать того же про её мать. Хотя, кто знает. Может и Дьявол способен удивить? Лишь время покажет.       Ох, отец был бы очень недоволен, увидь он то, чем они занимаются сейчас. Заключили сделку с самой Сатаной. С другой стороны, они при этом мир спасают. Так что не ему их судить. Любой здравомыслящий человек… и даже охотник, поступил бы ровно также, будь у него нормальная голова на плечах, а не раздутое самомнение и чрезвычайно огромное эго.       — Ты опять строишь это лицо, дядя Дин, — мягко вымолвила Жэки, уплетавшая мороженное, которое он ей же и купил сегодня. Минут пять назад.       — Какое лицо? — он обнаружил, что включить дурака с ребёнком лет семи на виду, не такая уж простая задача, как кажется. По крайней мере, с ней.       — Мрачное и угрюмое. Тебя что-то беспокоит? — с волнением в тоне и удивительно заботливым блеском в глазах, спросила она, продолжая лизать рожок.       Дин в который раз со вздохом задаётся про себя вопросом, не ангел ли она часом? Нет, не те мудозвоны на небесах, а настоящий ребёнок чудес. Даже не вериться, что из чрева Люцифер вышла такая невинная и добрая душа. Может это нотки Сэма проскальзывают в ней? Вполне в его духе.       — Тебе не стоит переживать об этом, Жэки. Со мной всё пучком. Я просто… немного устал… — немного приврал он.       И правда? Не изливать же ему душу семи… нет, ей даже года не исполнилось. Он совсем забыл про это. Её ментальный возраст почти один месяц. Хотя, может и все десять, если брать уж совсем абсурдный вариант с обретением самосознания в утробе матери, в который он бы никогда не поверил. Так или иначе, менее удивительным факт её взрослости не становился.       — Но если ты устал, то почему просто не отдохнешь?       Дин по доброму усмехнулся и опустил свой взгляд на её милые черты. Такой наивный вопрос заставляет его невольно улыбнуться без фальши. Зря он, конечно, пригубил до этого бутылку пива. Но вроде бы племянница этого не видела. Так что плохой пример он точно не подаёт. По крайней мере, надеется на это.       — В жизни порой не всё так просто, Жэки. Самое очевидное решение может не сработать по многим причинам. Не стоит, например, советовать бездомному купить себе дом, чтобы он перестал быть бездомным. У него нет денег. Улавливаешь о чём я? Мы сложные создания с кучей проблем и не всякий раз банальный ответ будет являться правильным.       После его слов, Жаклин застыла, перестав лизать холодную сладость. Очевидно, она о чём-то сильно задумалась. Вот чёрт, кажется, он дал ей слишком сложную тему для размышлений, особенно в её то аномально малом возрасте. Конечно, его племянница деточка умная, но у всех есть свой предел познания.       — В общем, не забивай себе голову той ерундой, что я говорю и пойдём домой. Уже стемнело и маленьким девочкам пора спать. А то твой папа с меня три шкуры снимет, если мы задержимся допоздна, — с полушутливой ухмылкой добавил Дин, подмигнув. После чего, он протёр ей салфеткой остатки белой мороженной ванили с лица.       Это действо, похоже, вывело девочку из ступора, в который она впала минутой ранее. Щёки горели от лёгкого стыда из-за своей небрежности. А как слова его достигли наконец ушей, Жаклин надулась.       — Умм, но я не хочу идти спать! — в детской манере пожаловалась она.       — А теперь, ещё один важный урок от дяди Дина. «Не всё коту маслица», — с ехидной ухмылкой проговорил он, начиная вести её домой. Разумеется, все жалобные протесты были проигнорированы.

***

???       Дорога.       Лишь ночная дорога впереди без фонарей. Свет фар тускло утопал в тьме, пока мотор гудел и колеса несли Импалу вперёд. Разглядывать пейзажи за окном было бессмысленно. Вокруг лишь один лес, хвойные ветки которого мгновенно исчезали во мраке, стоило им попасть на свет хоть на секунду.       Сэм уставился вперёд, чувствуя внутреннее умиротворение. Как ни странно, но такие поездки с братом порой имели успокаивающий эффект. Особенно, когда они просто молчали. Тишина, прерываемая лишь приглушённым звуком ревущего автомобиля и редких капель дождя.       — Никогда не понимала, почему твои сны такие… скучные.       Вот только на этот раз, на водительском сидении был вовсе не Дин.       — Люцифер? — удивлённо сморщился он, несколько раз моргая.       — Что? На этот раз даже Богом не назовёшь? — хитро подмигнула она, уверенно держа руки на руле, словно бы водила Импалой всю свою жизнь. И только сейчас, Сэм позволил своему взгляду прогуляться по ней. В тени салона мало чего разглядеть, но это ему не помешало.       Люцифер была одета в простую белую рубашку, ткань которой изящно подчёркивала контуры её соблазнительной фигуры. Тёмные брюки, плотно сидящие и облегающие её бёдра. Вырядилась на манер офисной леди, работающей в какой-нибудь частной компании или фирме. И стоит признать, подобный деловой стиль ей очень идёт. Даже лучше, чем любой другой.       Сэм обнаружил в себе странное притяжение, которое тот испытывает к ней по непонятной причине. В очередной раз явившись к нему, он не может не признать, как тяжелее ему становится разумно мыслить. Оторвать свой взгляд от каждого мимолётного движения, каждого шороха и каждого вздоха, вырывающегося из её соблазнительной груди.       Казалось бы, она — Архангел, однако мимика её лица была вполне себе живой, по сравнению с другими ангелами. Почти как у человека. Необъяснимый парадокс. Не говоря уже про то, насколько воистину прекрасной та была в редкие моменты спокойствия. Холодная красавица, наблюдать за которой одно удовольствие. Ему отчаянно не хочется этого признавать, ведь он догадывается о её истинной сути.       Но это не помогает. Ничто не помогает прекратить рассматривать то, как неземное существо предстаёт перед ним всякий раз. Как локоны её вороньих волос плавно растворяются во мраке. Как маняще и привлекательно сияет её бледная кожа, моля его ладони дотронуться до ледяных контуров. Как два небесных глаза несут в себе утаённые секреты, которые он так жаждет узнать.       Он резко покачал головой, остужая свои мысли. Больше на эту уловку он не попадётся.       — Ты спишь, если ещё не понял, — равнодушно отчеканила она.       — Так… — Сэм протёр глаза, осматривая всё вокруг. Из-за сказанного, он резко осознал нереальность всего происходящего, словно ему только что раскрыли вселенскую правду, — Я сплю? — прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение.       — Угу. Я решила навестить тебя и поговорить немного, — вымолвив это, она сделала короткую паузу, — Увы, я задерживаюсь на земной денёк. Проблем набралось по горло, а разгребать их сплошная морока. Пришлось отнять кольца у непослушных всадников и посадить под домашний арест и немножко «протюнинговать» сосуд. Также показательно покарать парочку демонов. Но, Апокалипсис отменяется, по крайней мере, с моей стороны. Не благодари.       Сэм не мог подавить удовлетворение, которое он испытал, когда услышал про отмену. Вот только…       — Подожди, что значит с твоей стороны? — на его вопрос, она усмехнулась. Ему это не понравилось.       — Хах, я думала ты подогадливее будешь, — лениво потянула она, замечая на себе его нетерпеливый взор, — Раз ты не понял, объясняю так, чтобы даже безволосой макаке стало понятно. Михаил был… очень недоволен и зол, когда узнал про рождение моей дочери. Весь Рай теперь пылает от его гнева, — вымолвила она, так словно это обыденная новость.       — Насколько всё плохо наверху? — поинтересовался он.       — Хм, что ж… — призадумалась она на секунду, ища подходящее сравнение, — На Небесах началась одна из величайших детских истерик, подобная той, когда мой Отец ушёл за пачкой сигарет и не вернулся. А теперь они жаждут крови, Сэмми. Думаю, ты прекрасно осознаешь, что моим «праведным» братьям плевать на людишек, которые попадут под горячую руку. Так что на вашем месте, я бы не расслаблялась.       Сэм отвёл взгляд, обдумывая сказанное ею. От поведанного ему стало лишь тяжелее. Потому что ничего ещё не кончено. Стоило догадаться, что крылатые ублюдки наверху так просто не отстанут. Половины вины за грядущий конец света лежит на них, как никак. И всё же, ему стало интересно…       — А почему ты… отказалась принимать в этом участие? — с искренним любопытством спросил он, поворачивая голову в её сторону. В этот миг, их глаза встретились, вызывая у него лёгкие мурашки по коже, — Не пойми превратно, просто… когда в ту ночь, ты явилась ко мне…       — Я серьёзно натаскивала тебя на Апокалипсис, да-да. Было, помню, — без особого энтузиазма перебила Люцифер, поворачивая свой взор на дорогу, — Многое изменилось, Сэмми. Появилось… время подумать. Без боли, без постоянного холода и без ощущения тотального контроля за моей жизнью, которое преследовало меня с самого первого момента заточения в Клетке.       Не найдя что ответить, он позволил себе промолчать, погружая их в тишину. Немой вопрос поселился в нём, желая узнать о ней побольше. Кхм, вернее, побольше о том, что с ней происходило. В конце концов, по приданиям она находилась в той тюрьме довольно долгий срок. Определённо это как-то повлияло на неё. В худшую или лучшую сторону, пока не ясно.       — Каково было в Клетке? — поинтересовался он, прищуривая веки.       — Надо же, кому-то вдруг стало не плевать? — с всезнающим тоном хмыкнула она, пока идеальная ледяная маска красовалась на её бледных чертах, — Избавь меня от своих вопросов, Сэм. Тебе это всё равно знать ни к чему.       Несмотря на сказанное, на её лицо проскочило что-то совсем иное, нежели безразличие. В тени салона было трудно полностью увидеть. Однако даже так, он сумел различить совсем крохотную, почти призрачную толику боли в её небесно-голубом взгляде. Но она также моментально исчезла, заменившись апатией и привычным хладнокровным блеском, полным потаённой жестокости.       — А что тогда мне положено знать?       — То, что я больше не хочу Апокалипсиса, глупенький. У меня появилась забота поважнее, чем плясать под «семейную» дудку.       — Забота?       — Моя дочь. Кстати о ней…       — Нет-нет. Постой-ка, — перебил уже он, набираясь уверенности, — Почему тебя вдруг волнует твоя дочь? Тебя — воплощение Зла? На этот вопрос ты так и не дала ответа в ту ночь, убежав по «своим делам».       — Я повторяю… Всё изменилось.       — Ох, неужели? И что конкретно переменилось с тех пор? Только не говори, что из-за Жаклин у тебя «совесть проснулась». Мы оба знаем, что это не так, — самоуверенно выдал Сэм, начиная сверлить её своими глазами, желая докопаться до истины, прячущейся в Архангеле.       — А если так… — нехарактерно тихо прошептала она, не меняя выражения на лице. Хотя глаза ведали совсем другую историю.       Сэм не расслышал сказанного и нахмурил брови.       — Чего?       — Ничего, — Люцифер надменно фыркнула, а в голубых глазах снова промелькнул неприветливый холод, — Тебя это не касается, Винчестер. — С напускной улыбкой добавила она, а тон стал куда враждебнее по отношении к нему. Даже не по имени, по фамилии назвала. Надо же.       Младший охотник чувствовал, как фрустрация скапливается в нём постепенно с каждой секундой, проведённой с нею в этом замкнутом пространстве. Вытягивать из неё информацию было сродни пытке, а из разговора ничего полезного не шло. Щипчиками по крупице и всё равно дельного мало. Уж от кого, а от Сатаны такой секретности в этом вопросе он не ожидал.       От той самой, что использовала любое средство, когда соблазняла его, лишь бы расположить на свою сторону. Начиная с манипуляций про их общую ситуацию, семью и их место в ней, заканчивая попытками выставить себя жертвой, которую никто не понимает, и никто не любит. Получилось у неё неплохо, но сейчас он видит эти жалкие приёмчики насквозь.       Так почему теперь она так нехарактерно молчит?       — Лучше не сбегай от вопроса и скажи, как моя дочь поживает? — переводя тему, спросила уже Люцифер, явно намекая, что теперь её черёд задавать вопросы.       — С Жаклин всё хорошо. Даже слишком… — вздохнул Сэм, решаясь пока отступить, — Ах да, почему ей на вид стало лет семь вчерашним утром?       — Что?! — ему довелось лицезреть, как на выражении Люцифер появилась резкая маниакальная тревога. Неподдельная, — На вас нападали? Жаклин пытались убить?! — холодный гнев скользнул по её лицу, в то время как руки на руле сжались настолько, что едва не выдирали кожаную перетяжку.       — Постой, постой… — попытался её успокоить Сэм, выставляя руку, — С чего такая паника? С нами ничего не случилось, вроде? — будто бы сам вопрошая сказанному вымолвил он, запутанный её внезапным беспокойством.       — Сэм, — не узрев в нём намерений обмануть, Люцифер позволила себе немного успокоиться, прежде чем начать объяснять, — Нефилимы реагируют на угрозу или очень сильный дискомфорт окружающей среды. Они способны инстинктивно подстраиваться под них. Например, из-за грозящей опасности, они могут экстренно вырасти сверхбыстрыми темпами. Ты точно уверен, что на вас не нападали?       — Нет… на нас точно никто не нападал. Мы хорошо скрывались. Никто нас так и не обнаружил за всё время. Ни демоны, ни ангелы, ни какие другие сверхъестественные твари. Жаклин говорила про какой-то странный сон, приснившийся ей накануне. Однако вряд-ли рост случился только из-за этого. Может это твоя «печать» дала сбой?       — Тск, — цокнула Люцифера, раздражение блестело на лице. Она осознала кое-что. Одновременно поняв, что ей ещё нужно поучить охотника некоторым основам, — Моя печать не для того на ней была, чтобы рост сдерживать. А силы и присутствие смешать со вселенной, не давая её заметить. Ты определенно не знаешь… но плод нефилима требует в два раза меньше срока, чем при обычной беременности.       Сэм молча кивнул, продолжая внимательно слушать.       — Ну так вот, я специально растянула этот процесс до обычных девяти месяцев. Накладывала ограничения ожидая, когда всё наконец утихнет и Михаил слезет с папиной иголки Апокалипсиса. Как видишь, мой брат по-прежнему намерен продолжать. И возможно, Аврора почувствовала угрозу в самом воздухе…       — Но как, если Михаила даже на Земле не было, не то что рядом с нами?       — Ему, как и его ангелам не обязательно быть на Земле или рядом с вами. Дело в моей малышке, — тревожно вздохнула Люцифер, говоря, как никогда серьёзно, — Архангелы способны ощущать… на более тонком уровне бытия. Для вас — ограниченных людей, это сложно для понимания. Но нефилимы другие. Тем более, моя дочь. Возможно, она подсознательно почувствовала намерения Михаила или благодать других ангелов.       — То есть, Жаклин ощутила присутствие ангелов поблизости или их намерения ей навредить?       — Я точно не знаю. Но пребывать в том месте, в котором вы находитесь сейчас больше не безопасно! — она взглянула на него, глаза горели небывалыми эмоциями, — Я разбужу тебя и живо убирайтесь оттуда! — практически скомандовав, Люцифер приложила пальцы к его лбу.

***

29 мая Глубокая ночь       Сэм резко вскочил со своей кровати в холодном поту, поднятый воздействием благодати Люцифер. Времени на раздумья не было, если угроза действительно реальна.       От него конечно не скрылось, как сильно заволновалась Архангел, когда дело зашло о её дочери. Но сейчас не время гадать о причинах и мотивах Люцифер. Потом он будет задаваться вопросами, интересующими его пытливый разум.       Сначала, нужно обезопаситься. А для этого, подымать своего дрыхнущего брата и нести спящую Жаклин к Импале. Этим он и занялся, подгоняя себя под процесс эдакого «побега» из штата.       Спустя несколько десятков минут, они уже сидели в машине, приглушённый рёв мотора и стук колёс о дорогу.       Полу-сонливый Дин сидел за рулём, Сэм на пассажирском, а Жаклин мирно спала сзади. Будить её всё же не хотелось, несмотря на серьёзность происходящего с ними чрезвычайного положения.       — Говоришь причина роста твой дочери в угрозе, которую та подсознательно ощущает? И тебе это сказала Люцифер во сне? Поэтому мы тащимся в два часа ночи в другой штат? — лёгкое недовольство и раздражение прозвучало в тоне Дина. Нет, не тем фактом, что его брат поднял тревогу. А тем, что пернатые возможно сели им на хвост.       — Да, всё именно так. Сказала срочно уезжать из того места, в котором мы находились.       *Бззз*       Звук гудения прервал их диалог и заставил старшего охотника раскрыть свой девайс, дабы увидеть входящее от «неизвестного номера».       — Проклятье, — Дин нажал «ответить» и приложил кнопочный телефон к своему уху, — Слушаю.       — Дин, ты где? — знакомый стоический голос вопрошал на конце трубки.       — Кас?! — узнав его, нотки радости промелькнули в тоне, — Проклятье, где ты ошивался последний месяц? От тебя ни слуху, ни духу… — полушёпотом заговорил Дин, вспоминая что у него в салоне спящий ребёнок.       — Это неважно. Где ты сейчас? — как-то подозрительно холодно спросил он. Нет, Кастиэль конечно не мастак на эмоции, но безразличным монотонным голосом от него сейчас так и разило.       Винчестеры переглянулись. У них был уговор с Люцифер. И увы, даже Касу лучше не говорить об их местоположении. Тем более, когда им осталось всего ничего до завершения срока.       — Прости, помехи… сейчас… повтори-ка ещё раз? Я не слышу. Повторяю, тебя плохо слышно… Кас? Кас? Кас? — наигранно начал Дин, делая вид, что связь не ловит. Весьма искусно, стоит подметить. А потом, как актёрская игра достигла апогея, резко оборвал соединение и положил трубку.       — Н-да уж. Хоть, с Кастиэлем всё в порядке. — высказал Сэм, облокачиваясь на подлокотник с облегчением.       — А ты точно уверен? — вопросительно поднял Брови Дин, — Как-то странно он звучал на том конце провода. Словно роботизированее обычного. Кас у нас конечно, итак терминатор, но не настолько же.       — Потом с этим разберёмся, — вымолвил Сэм, — Сейчас нужно обождать несколько часов в другом месте. Может Люцифер подоспеет.       — Поскорее бы уже, чёрт, — проскрипел тот зубами, — Чем она там в Аду вообще занимается всё это время? Укладывает маленьких демонят в колыбельку и сказки на ночь им читает?       — Ну, мне она сказала, что «забрала кольца у непослушных всадников». Так что о них нам точно переживать больше не стоит. Как и об участии Люцифер в Апокалипсисе.       — Фан-блин-тастика. На три геморроя меньше. Было бы неплохо, если козлы сверху прекратили маячить на горизонте со своим протухшим планом.       Разговоры братьев постепенно уходили на фон. Импала проезжала по спокойному шоссе, так ярко контрастирующему с бурей, в которую они едут. Ещё даже не подозревая об опасности, которая ждёт их впереди.

***

      Ночное небо постепенно светлело, знаменуя приход утренней зари.       К тому времени, они уже проехали до города Гриндейл в штате Миссури. Канзас давно позади. Впереди находился придорожный мотель и долгожданный отдых, который они все заслужили.       Жаклин проснулась, не понимая, почему она находится в машине, а не в комнатке номера. Её сконфуженное выражение можно понять.       Сэму пришлось быстро вводить её в курс дела… Как можно мягче, потому что она всё ещё ребёнок, как не посмотри. Вот только, её хмурый взгляд по дороге к отелю, не давал покоя Винчестеру.       Дочь не могла сказать, что конкретно её беспокоило, а это в свою очередь нервировало уже младшего охотника. Её тревога казалось только росла. Тем не менее, их скромная компания вышла из машины, медленным шагом приближаясь к отелю. Неоновая вывеска с потрёпанными буквами «Отель Анель».       Только им стоило войти внутрь, как нефилим застыла на месте. Лицо побледнело на несколько тонов, делая то заметно белее. Сэмюэль заметил её тревогу, начиная беспокоиться сам.       — Жаклин, с тобой всё в порядке?       — Папа… я не знаю… почему… Но мне, вдруг стало немного страшно, — её тоненькое как спичка тело задрожало. От чего у Сэма сердце кровью налилось. Но взяв свои эмоции под контроль, он лишь крепче обхватил свою дочь. Та заметно успокоилась, однако нотки напряжения всё ещё играли на чертах нефилима.       — Не волнуйся, солнышко. Папа не даст тебя в обиду, — практически сразу утешил он, пока его рука надёжно держала её маленькую ладошку.       — Да, а твой дядя Дин надерёт зад любому плохишу! — хмыкнул он, своим оптимизмом и ухмылкой полностью разрядив всю былую атмосферу и придав Жаклин уверенности, от чего та заливисто хихикнула.       Вот только Сэм пнул его в бок локтём.       — Ты чему ребёнка учишь? — прошипел он, стреляя в брата гневным взглядом родителя.       — Ой, да брось Сэмми. Я ещё даже не сказал чего-то бранительного, — усмехнулся Дин, на что Сэм раздражённо закатил глаза.       Жаклин полностью успокоилась на пару мгновений.       — Так ладно пошли, закажем номер и…       Как Дин завернул за угол, желая подобраться к стойке, он остановился, впав в ступор, не доходя даже до центра вестибюля. Его глаза округлились, когда заметили на стойке регистрации до боли знакомое лицо. Своим самодовольством так и напрашивающее на то, чтобы надавать по нему несколько раз тумаков.       — Так-так…       Полу-лысая седая башка и человеческий «костюмчик» какого-то случайного генерального директора корпората. Лыбящаяся морда, словно нашедшая горсть конфет в мусоропроводе после долгих происков. Глаза полные коварного триумфа и надменности. Он приветствовал с наигранной гостеприимностью и вежливостью, от которой так и разило злобными намерениями.       — Добро пожаловать в нашу замечательную гос- — вдруг, он перебил себя на полуслове, драматично кривя лицо в омерзении, — В эту отвратительную дыру! Устраивайтесь поудобнее!       — Захария… — Дин прошипел сквозь зубы, в шоке и злости. Ещё больше было его удивление, когда он взглянул чуть левее.       Рядом с долбанным серафимом, который успел доставить кучу проблем им в прошлом… стоял черноволосый мужчина в бежевом пальто, белой рубашке и галстуке. Его голубые глаза с небывалым холодом и пустотой глазели на Дина. Словно бы тот для него лишь незнакомец. Ангел, некогда успевший вытащить его из-под лап небес, ныне бездушно таращился в никуда.       — Кас?

***

      Услышав непонятный шум впереди, Сэм тут же принялся идти за братом, почти зайдя за угол вместе с Жаклин.       — Дин, что здесь…       Не успел он подбежать и договорить, как сзади послышался треск разбитого стекла и показалось пару людей в деловых костюмах. Нет, очевидно, людьми они не были. Из-за бело-синего свечения, которым те разбили стеклянные двери… смело было предположить лишь одно — ангелы. Началось.       Жаклин вздрогнула и кругом обежала Сэма, прячась за ним от неизвестных, появившихся позади. В ней играл и страх, и… противоположное, непонятное ощущение. Словно бы бояться ей было нечего. Это чувство путало её и дезориентировало, не давая той покоя.       — Знаете… Вас оборванцев было трудно найти, — тем временем, начал Захария, медленной поступью подходя к старшему охотнику, — Пока мы не пробили регистрационный номер вашего корыта. «Чудеса технологий» — взяв в кавычки своими пальцами на последнем выражении, он широко ухмыльнулся.       Рядом стоявший ангел, с пустотой в глазах окидывающий всё помещение не проронил и слова с самого начала их встречи. Дин в смятении пытался понять причину, по которой Кастиэль безмолвно таращится, как бездушная кукла.       — Кас?! Ты слышишь меня? Почему ты молчишь и бездействуешь? Почему ты с ними?!       — Боюсь, абонент «Кас» больше не доступен, — прервал его поток вопросов Захария, злобно ухмыляясь.       — Что? Что ты с ним сделал, Зак?! — чуть ли не прорычал Дин, ошеломлённо бросая взгляд на Кастиэля, который и бровью не повёл от его слов. Словно Винчестера для него не существовало никогда.       — Ничего такого. Просто вернул его на то место, где ему и положено. Игрушки Наоми дивная штучка. Они починят любого отступника на раз два. Этот, — он указал пальцем на некогда падшего собрата, ныне вернувшегося в их ряды, — Теперь будет выполнять все приказания без малейших пререканий. Ну разве не замечательно? Мозги мы ему поковыряли будь здоров. Поменяли операционку, так сказать.       — Ублюдки, — с большим холодом и сдержанностью на этот раз выдал Винчестер, понимая всю тяжесть ситуации. Сейчас не время для вспыльчивости, — Зачем вы здесь? — сквозь зубы произнёс Дин. В нём всё ещё горела ярость, отражавшаяся на лице диким взглядом.       — Но-но, полегче с этим выражением, мальчик. Пора подводить итоги вашим беглым похождением. Или ты, что, ещё не понял, Дин? Всё, — с окончательностью в тоне заговорил он, разводя руками, — Игра окончена. Насладился своей мнимой свободой? — с издёвкой спросил тот, вызывая у охотника раздражение на лице, — Думал, раз мы молчим и ждём, то с тебя спросу больше не будет? Нет. Ты по прежнему сосуд Михаила. И ты по прежнему скажешь ему «да».       — Ох, неужели?       — Можешь не играть больше в браваду и крутого парня. Будь паинькой и сдайся по хорошему. Обещаем, что в таком случае, мы отпустим твоего брата в относительной невредимости на все четыре стороны.       — Так вы зря пришли, парни, — хмыкнул в ответ Винчестер, ехидно улыбаясь несмотря на опасность и безвыходность ситуации, — Разве не слышали? Ваша дорогая сестрёнка отменяет Апокалипсис. Шоу окончено, занавес. Нету больше сюжета, когда один из игроков отказался выйти на сцену.       — Пфт, ха-ха, думаешь кого-то из нас волнует, что она думает? От судьбы не убежать. И… — его глаза наконец переместились к Жаклин, прятавшейся за Сэмом. Как он её заметил, то во взгляде словно бы прибавилось безумного блеска, — Ну и ну. Винчестеры… ВИНЧЕСТЕРЫ спелись с Дьяволом и защищают её чадо! Даже как анекдот звучит паршиво, не находите?       — Знаешь, — Дин сделал шаг вперёд, заслоняя собой Сэма и Жаклин, хоть от этого не было никакой пользы. Ведь они окружены в формации из существ, намного превосходящих их по силе и возможностям, — Если выбирать между дряхлым пиар-менеджером с гангреной в сосуде и сексапильной моделью с пятым размером… то да, я скорее буду за Люцифер, чем за вас, — сплюнул он.       — Довольно твоей вшивой наглости мальчишка, — сказав это со всей присущей ему высокомерностью, Захария сжал свой кулак. После чего, Дин в агонии упал наземь, отхаркивая кровь с характерным звуком, — Да, вот это слышать гораздо приятнее, чем всё что угодно, выходящее из твоих уст, — с садистским выражением добавил он, наслаждаясь каждой секундой мучения человека под ним.       — Прекрати! — к удивлению Захарии, это сказал вовсе не младший брат Винчестер. Писклявый голосок девочки, выбежавшей вперёд перед Дином. Она одаривала серафим таким злобным детским взглядом. Аж забавно стало на минутку, и он позволил себе ухмыльнуться.       — Жаклин стой! — хотел было одёрнуть свою дочь Сэм, как его схватили два ангела позади, прижав к стенке и обездвижив по полной.       А тем временем, Захария лишь загадочно улыбнулся и присел на корточки, в мнимой пародии на снисхождение к ребёнку, — А ты девочка смелая. Жаль только, осквернённая кровью людишек. Но тебе повезло, Михаил приказал не причинять тебе вреда, а привести к нему на Небеса, если ты не окажешь сопротивления.       — Не бывать этому! — буркнул Дин, выплёвывая новый шмоток крови, — Жаклин, беги! — кое-как выкрикнул он, надеясь что его племянница придёт в себя и выйдет из того мимолётного ступора, в котором она оказалась. Вот только из-за угла или радиуса своего обзора, он не увидел с какой решимостью на лице та смотрела в глаза своему страху.       — Видимо рака желудка в терминальной стадии тебе не хватило. Добавлю ещё парочку болячек, — переводя взгляд, вымолвил Захария. После чего, махнул рукой и у старшего охотника из глаз и ноздрей стала вытекать кровь, — Знаешь. Мне разрешили оторваться на тебе по полной, Дин. Мой босс очень зол и больше не намерен играть в терпение! — от его слов и гнева раздался гром на улице.       Однако он не напугал Нефилима.       — Нет! Отпусти его!       Сказав это, Жаклин инстинктивно подняла руку вверх, ладонью направляю её в сторону серафима. Изумлению Захарии не было предела. Забава плясала во взгляде от такого смехотворного действия.       — Или что деточка? Помашешь мне ладошкой? — насмешливо спросил он.       Внезапно, желтые волны пульсирующей энергии стали исходить из её длани, а серафим нашёл себя прикованным к стене этим потоком, не в силах даже пошевелиться. Невероятное количество энергии стало выходить из нефилима, а её карие радужки загорелись золотистым цветом.       — Не может быть! — лицо серафима сдувало мощным ветром. А его сосуд и даже благодать разрывало от колоссального вихря, крушащего интерьер, ломающего мебель и трясущего здание.       Ещё немного… и он умрёт… Он чувствует костлявую длань на своих четверых ликах. Впервые за свою практически бесконечно долгую жизнь высокоранговый ангел испытывает страх перед… перед существом. Перед Монстром!       Нет! Нет, он не умрёт здесь! Не падёт от руки грязной полукровки, которой и года нету! Связаться при помощи радио не получается… Мелкая тварь блокирует любые потоки благодати своими силами… Что это такое? Нет, нет… Тогда… Тогда он скажет ртом своего сосуда, пока ещё может!       — Каастиииэль! Чего встал как вкопанный, убей её!!! — что есть мощи прокричал Захария, оглушительно посылая волны энергии в отчаянной попытке спастись. Но те к ещё большему ужасу даже не шелохнули Жаклин. Он противостоял своей неминуемой гибели изо всех сил. Благодать старалась сшить себя обратно в сосуд, но с каждой секундой это становилось сделать всё труднее и труднее.       — Нет, Кас! Молю не делай этого, гха! — прокричал Сэм, как один из держащих его ангелов ударил ему в бок, чуть ли не ломая рёбра.       — Кха, кха! Кас, это не ты! Очнись! — Дин тоже пытался достучаться.       Но увы, никакие мольбы или просьбы уже не помогут. Услышав приказ, Кастиэль, как машина, почти моментально пришёл в движение. Из рукава пальто выскользнул ангельский клинок, тут же обхваченный в его ладонь. С ним он направился на Жаклин, намереваясь насадить дьявольское отродье на острие.       К облегчению прижатого к стене Сэма, его дочь среагировала достаточно быстро, и словно подсознательно поставила вторую руку по направлению к ангелу, испуская уже в его сторону странные желтые волны. Однако, сил задерживать слугу небес у неё больше не хватало… Поэтому, она невольно ослабила поток, оставляя себя без защиты.       И этой короткой заминки хватило, чтобы тот подобрался достаточно близко. В следующую секунду, Кастиэль замахнулся клинком, с резвостью в движениях опуская его вертикально вниз.       Вот только…       Удара не последовало.       Всё замерло.       Ангелы, держащие Сэма, непонятно почему, ослабили хватку, позволяя тому оторваться от стенки и упасть на пол, хватаясь за бок. Дин перестал литрами крови истекать, обнаружив себя в полной целостности. Без боли и особого дискомфорта во внутренних органах. Если, конечно, не учитывать тот факт, что его организм только пережил фиг знает какую чумную дрянь, которую на него наслал проклятый серафим.       Кастиэль же застыл над трясущейся Жаклин, его кинжал завис в миллиметре от её зажмурившегося лица. Ангел даже мускулом пошевелить не мог, как бы его благодать не окутывала.       В этот миг, Захария с унизительным грохотом плюхнулся наземь, как воздействие сил нефилима наконец прекратилось. Подняв голову, тот с округлёнными глазами взирал на того… Вернее, на ту, кто появилась в ресепшене отеля. И новая волна ужаса нагрянула на него.       — Мамочка! — Аврора посмотрела в сторону пришедшей, глаза снова раскрыты и полны радости.       В то же время, внимание остальных присутствующих привлек стук тёмных женских туфлей о пол. Звук заставил их посмотреть в сторону фигуры, теперь вышедшей в самый эпицентр комнаты, под перебойное мерцание нескольких люминесцентных ламп. Те зловеще танцевали тенями вокруг незнакомки, окутывая ту в непроглядную вуаль.       Сэм кое-как разглядел её одежду. Именно тот самый деловой стиль, который был у него во сне. Теперь шокированы были все в комнате. Кроме маленькой девочки, у которой едва ли не звёзды загорелись в глазах. Она с детской радостью подбежала к женщине, одетой на манер «офисной леди» и крепко её обхватила.       Люцифер положила одну изящную ладонь на голову своей дочери, нежно её поглаживая.       Вот только в кроваво-красных глазах не пылало и капли той мягкосердечности или доброжелательности, которая проявлялась к маленькой Жаклин. Лишь едва скрываемая ненависть, бурлящая вулканом, что грозился высвободиться на свободу. Температура в комнате упала до минусовых значений и это была не метафора.       У Дина и Сэма пошёл пар изо рта, а тела проняла леденящая дрожь.       — Мама дома, — прозвучало неутешительным приговором из её темных уст.