Звон тишины

В тишине Руин слышен только мерный треск камина. В маленькой кухне пахнет корицей и маслом — запах, который когда-то приносил утешение, но теперь только напоминает о пустоте. Ториэль вздыхает, ставя пирог на окно, чтобы он остыл. Её руки немного дрожат, хотя она пытается скрыть это даже от самой себя. Ещё одно дитя. Ещё одна душа, которая появилась там, где ей не место. Она садится за деревянный стол, скрестив руки на коленях. Её взгляд скользит по комнате — кровать с аккуратно сложенным одеялом, игрушки на полке. Всё готово для нового гостя, но она знает: эта подготовка — не больше, чем иллюзия. Никто не останется. Никто никогда не остаётся. «Может быть, в этот раз всё будет иначе?» — мелькает в её голове, но мысль быстро гаснет. Она уже не верит в это. Ториэль поднимается, когда слышит тихие шаги. Сердце ёкает, хотя она старается выглядеть спокойной. Она вытирает руки о фартук и выходит в зал, чтобы встретить нового ребёнка. И вот он стоит там, маленький, хрупкий, с таким же потерянным выражением лица, как и все, кто был до него. «Какое у тебя имя, моё дитя? Почему ты здесь? Почему ты тоже стремишься к своей гибели?» Она улыбается, но в её глазах скрывается страх. *** Ториэль аккуратно открыла дверь и выглянула наружу. Шаги звучали всё ближе, пока фигура маленького человека не появилась в проходе. Это было дитя, такое хрупкое и потерянное. Оно подняло голову, встретив её взгляд. Глаза ребёнка были полны любопытства, но за этим взглядом Ториэль видела тень неизбежности. — Ох, бедное дитя, — прошептала она, почти не слыша собственный голос. — Ты должно быть так напуган. Она шагнула вперёд, тепло улыбнувшись, хотя внутри всё сжалось. — Добро пожаловать в Руины. Я — Ториэль, хранительница этих мест. Ребёнок не ответил, просто смотрел на неё с недоумением. — Здесь безопасно. Ты не одинок. Она протянула лапу, ожидая, что ребёнок возьмёт её, но вместо этого оно осторожно отступило на шаг. Этот жест, маленький и почти незаметный, словно ударил её. «Они всегда так делают», — подумала она. Ториэль старалась скрыть боль, продолжая говорить: — Идём со мной, я покажу тебе дом. Здесь ты будешь в безопасности. Она повела ребёнка вперёд, чувствуя его нерешительность за своей спиной. С каждой минутой, пока они шли по извилистым коридорам Руин, её разум заполняли образы. Другие дети. Те, кто шли этим же путём. Те, кто улыбались ей так же робко, как и этот ребёнок. И те, кого она больше никогда не видела. ***[Далее сцена в доме Ториэль] Дом был тёплым, но в воздухе всё равно витала тяжесть. Ториэль угостила ребёнка пирогом и показала комнату, которую приготовила для него. Она пыталась говорить о мелочах — о цветах в саду, о старых книгах. Но что бы она ни говорила, её слова обрывались эхом тишины. Когда она оставила ребёнка в комнате, её сомнения начали пожирать её изнутри. «Что я делаю? Это снова повторится. Я знаю, чем всё закончится». Она подошла к своему любимому креслу и села, тяжело вздохнув. Воспоминания нахлынули, вырывая из неё звуки боли. Образ Асриэля, доброго и улыбчивого, вспыхнул перед её глазами. А потом Чара — с её загадочной, почти мрачной улыбкой. Её лапы сжались в кулаки. Она поклялась себе, что никогда больше не позволит ребёнку уйти. «Ты останешься здесь, дитя. Даже если тебе придётся ненавидеть меня за это». ***Вновь оно пытается выбраться наружу. Непонимая, что ждет его там. 《— Здесь играть опасно. — Тут пыльно. — Это не место для игр — …》 Отговорки, отговорки, отговорки. Скоро они закончились. Ну почему все так хотят туда? Ториэль приняла решение уничтожить выход из руин. ***Ториэль стояла у массивной двери Руин, её руки были сжаты в кулаки так сильно, что когти впивались в мягкую кожу. Сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться наружу, но она заставила себя оставаться на месте. Ребёнок остановился перед ней. Маленькое, хрупкое существо, которое едва ли могло представлять угрозу, но именно оно могло стать причиной её самой страшной боли. — Ты правда хочешь уйти? — спросила она, и её голос прозвучал слабее, чем ей хотелось. Ребёнок кивнул, даже не задумываясь. Ториэль почувствовала, как что-то надломилось внутри. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь успокоиться, но в голове раз за разом всплывали образы прошлого. Чара. Асриэль. Другие дети, те, кого она называла своими... Те, кого она потеряла. "Я ведь уже видела это раньше." Горечь накатила, острым, жгучим чувством разливаясь внутри. Она вспомнила, как они стояли перед ней, такие же уверенные, с теми же глазами, полными решимости. Все они хотели уйти, и все они... — Нет, — сказала она, открывая глаза и смотря на ребёнка. — Ты не понимаешь, что тебя ждёт там, за дверью. Я не могу позволить тебе уйти. Она сделала шаг вперёд. — Ты не первый, кто пришёл сюда, дитя. Все они… — Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Все они ушли. И ни один из них не вернулся. Её ладони начали дрожать, и она спрятала их за спину. — Я не хочу терять тебя тоже, — добавила она тихо. Ребёнок шагнул вперёд. Его взгляд был твёрдым. Внутри Ториэль всё перевернулось. "Почему? Почему они всегда так? Почему они все думают, что смогут справиться? Что там, за этой дверью, их ждёт что-то хорошее?!" Она сглотнула, чувствуя, как в груди поднимается смесь страха и гнева. — Если ты так решил… — её голос стал холоднее, хотя сердце сжималось от боли. — Тогда тебе придётся доказать свою решимость. ***[Сцена боя — внутренний монолог Ториэль] Каждая атака ребёнка была для неё словно удар не по телу, а по душе. Когда первое пламя вырвалось из её ладони, её сердце чуть не разорвалось. Она не хотела делать этого. Она молила про себя, чтобы ребёнок остановился, чтобы он передумал. "Я не хочу причинять тебе боль. Пожалуйста, просто отступи." Но ребёнок продолжал. Его удары были слабыми, нерешительными, как будто он сам сомневался в своих действиях. Но для неё это был нож, режущий старые раны. — Хватит! — выкрикнула она, но ребёнок не слушал. С каждым его шагом её отчаяние росло. Она видела в нём Азриэля, который когда-то смотрел на неё с такой же решимостью, когда он решил уйти. Она видела Чару, чья улыбка скрывала ложь. "Они все хотели уйти. И все погибли. Почему я не смогла их удержать? Почему я не могу удержать тебя?" Когда последний удар обрушился на неё, Ториэль рухнула на колени. Её тело обессилело, но боль физическая была ничтожна по сравнению с тем, что разрывало её изнутри. Она подняла глаза на ребёнка. В его взгляде не было ненависти. Только странная решимость, от которой её сердце заболело ещё сильнее. — Ты победил, — прошептала она. Её голос был едва слышен. Она провела лапой по полу, чувствуя, как жизнь уходит из неё. — Моё дитя… Я хотела спасти тебя. Но, кажется, я снова потерпела неудачу. Её дыхание стало прерывистым. Слёзы текли по её щекам, капая на каменный пол. — Я надеюсь... что ты найдёшь счастье там, куда идёшь. Но, прошу... будь хорош... и...м.... П....ожалуйст...а. Её глаза закрылись, и всё, что она чувствовала, это холод камня под собой и боль, которая так и не отпустила её сердце. ***За дверью Фриска ожидал Флауи. - ТЫ ЧУДОВИЩЕ. ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАЛСЯ ПОЩАДИТЬ ЕЕ.