Глава 5. Кошмар.

В незнакомом комнате, где царила тишина, летал незнакомый аромат, сладковатый и одновременно горький. Руи вдруг охватило чувство, будто чьи-то руки тянули её за собой, заставляя открыть глаза. Она резко распахнула веки, и капельки пота медленно стекали по её лицу, смешиваясь с хрустальными слезами, которые, казалось, были традицией частью её ночных кошмаров. Очередной кошмар. В темноте она чувствовала, как кто-то пытается забрать её, уводя в неизвестность. Это было знакомо, слишком знакомо. Каждый раз, когда она закрывала глаза, эти воспоминания возвращались. Руи уже смирилась с тем, что произошло. Она знала, что не может изменить прошлое, но это не облегчало её страданий. Она чувствовала сильную вину за то, что спровоцировала все это своим внешним видом. Каждый день она пыталась понять, почему именно она стала жертвой. Почему этот кошмар преследует её? Каждый день ей приносили один и тот же рацион. Она пыталась включить телефон, но он был разряжен. Каждый раз, когда Секо приносила еду, она молча с улыбкой уходила, оставляя её одну, как будто в заточении. Время текло, и хотя тело почти восстановилось, в душе царила пустота. Она не знала, сколько прошло дней, и это чувство только усиливало её тревогу. Её охватывало ощущение, что кто-то душит её, словно наказывая за грехи, которых она не совершала. Каждый день одиночества становился всё более невыносимым, и она чувствовала себя заброшенной, как забытая куколка. С каждым днём её мысли становились всё более мрачными. Она мечтала о свободе, о том, чтобы снова увидеть солнце и ощутить его тепло на своей коже. Но вместо этого её переполняло чувство безысходности и страха. Она не могла понять, за что ей это наказание, и это ощущение несправедливости расстраивал её ещё больше. Тетрадка по всем предметам была разрисована чернилами самых разных цветов, словно детские каракули, на страницах. Каждая запись, целый мир её мыслей и чувств. Она долго размышляла о том, почему с ней так поступили, почему не могли просто оставить её в покое. В один из таких дней, когда дождь стучал в окно, она сидела на кровати и снова погружалась в свои размышления. Чернила скользили по бумаге, создавая каракули из слов. Вдруг её охватило незнакомое чувство. Почему мир вокруг был таким жестоким? Почему люди не понимали её? Она написала: "Почему меня не оставили в покое? Почему все эти разговоры и взгляды, полные осуждения? Я просто хочу быть собой." С каждой строчкой её печаль становилась всё хуже. Руи продолжала писать, и в её голове всплывали образы, которые не давали ей покоя. Сатору. Его взгляд был полон похоть. Он был уверенным в себе, и это вызывало у неё смесь страха. Затем в её памяти возникла Секо. Её взгляд всегда заставлял чувствовать себя ребёнком. Она была её подругой. А потом был Сукуна. Его раздраженный взгляд, когда он смотрел на неё в машине, говорил больше, чем слова. Но иногда в его глазах проскальзывала беспокойство. Тетрадь, исписанная чернилами всех цветов радуги, хранила в себе размышления. Почему с ней так поступили? Почему не оставили ей ни единого шанса на нормальную жизнь? Слова, выведенные дрожащей рукой, обрывались на полуслове, словно эхо невысказанной боли. Когда она вновь пыталась написать, свои переживания, ее внезапно сковал ужас. Воздуха катастрофически не хватало, в груди разрастался ледяной ком. Глаза жгло, но слезы отказывались пролиться. Она не могла ни писать, ни говорить, лишь хрипела, хватаясь за горло. Резко упав с кровати, она застыла на полу, а ручка, выскользнув из ослабевших пальцев, с оглушительным звоном добавила хаоса в ее сознание. В комнате словно разом подняли температуру до невыносимой жары. Руи лежала на животе, судорожно пытаясь подняться, и вдруг ее вырвало. В голове запульсировали отвратительные, чавкающие звуки, а зрение стало предательски меркнуть. Глаза беспорядочно метались по комнате, но вместо привычных очертаний она видела лишь искаженные гримасы. Предметы мебели, казалось, широко ухмылялись, а некоторые даже облизывались, словно хищники, предвкушающие добычу. Всю ее била крупная дрожь. Страх сойти с ума, потерять связь с реальностью, парализовал ее волю. Собрав последние силы, девушка все же смогла подняться, но головокружение тут же свалило ее обратно на пол, прямо в лужу собственной рвоты. Черные пряди волос, обычно так тщательно уложенные, слиплись и испачкались. Но безумие не отступало, а лишь набирало обороты, грозя окончательно поглотить ее разум. Сойти с ума. Сойти с ума. Сойти с ума. Отчаянный крик застрял в горле, так и не сумев вырваться наружу. Руи чувствовала, как ее тело становится чужим, непослушным. Кожа покрылась липким потом, а в голове звучал сильный хор голосов, шепчущих неразборчивые проклятия. Она попыталась вспомнить что-то хорошее, светлое, но разум подсовывал лишь обрывки кошмарных воспоминаний, словно насмехаясь над ее беспомощностью Кошмар. Кошмар. Кошмар. Она прижалась к холодной стене, ощущая, как её тело дрожит от страха и напряжения. Сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу. Каждая клетка кричала о помощи, но вокруг царила невыносимая тишина, прерываемая лишь её собственным дыханием. Она пыталась успокоиться. Помощь. Помощь. Помощь. Слёзы катились по её щекам, горячие и солёные, смешиваясь с потами на лбу. Воспоминания о том, что привело её в эту тюрьму, лезли в голову, как тёмные духи. Она вспомнила лицо Юджи, который когда-то был с ней близки, его смех и поддержку. Теперь же всё это казалось далеким. Она чувствовала себя одинокой, как если бы весь мир отвернулся от грязи. Грязь. Грязь. Грязь. Тетрадь, лежащая рядом, была порвана и мокрая, её мысли и чувства, которые были на страницах, теперь не имели значения. Она попыталась сосредоточиться на своём дыхании. Вдох, глубокий и медленный. Постепенно она начала замечать окружающее пространство. С каждым вдохом она ощущала, как страх начинает отступать, уступая место ясности. Руи осознавала, что её разум начинает размываться. В этот момент она закрыла глаза, погружаясь. Сны всегда были для неё странным местом, но этот раз оказался особенно мучительным. Когда она открыла глаза, перед ней были представлены мягкие длинные ладони с аккуратным маникюром, протянувшиеся к ней из тумана. Сердце забилось быстрее, когда она подняла голову и увидела свою маму. Нежная улыбка матери согревала её душу, хотя плечи были почти скрыты туманом. Руи не могла отвести взгляд. Она хотела прикоснуться к рукам своей создательницы, но резко всё изменилось. На губах Руи появился знакомый вкус металла, тревожный знак, который заставил её насторожиться. Потрогав свои пухлые губы, она увидела кровь, медленно стекающую по шее. Она снова посмотрела вперёд, но мать исчезла, оставив лишь приятный цветочный запах. Внезапно девушка проснулась в той же комнате, где потеряла сознание от шока. Она лежала в постели, укрытая одеялом, и ощущала себя странно. Вокруг всё было убрано, а сама она, вымытая и свежая, как будто кто-то позаботился о ней. Мебель стояла на своих местах. Однако когда Руи попыталась найти свои вещи, её сердце остановилось на секунду. Её вещи пропали : тетрадь, телефон, рюкзак. Руи лежала на постели, когда в коридоре раздались тяжёлые шаги. Звук был громким, что. Она подняла голову, и в этот момент дверь открылась. На пороге появился Сукуна. Он выглядел так, бутдо только что проснулся, его персиковые волосы были растрёпаны, а глаза, уставшие и красные. Зрачки расширены, его взгляд имел странное выражение. Но в этот момент Руи не обратила на это внимания. Сукуна вошёл в комнату, чихнул и, не задумываясь, вытер нос об руку, а затем потер её о свои чёрные штаны. — Руи, идём. Я тебя отвезу в город. Раз ты почти выздоровела, — произнёс он холодным. — Позже сходи к психологу. — Спасибо. — произнесла она сухо, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она встала с постели Сукуна кивнул и указал на выход. Они вышли из комнаты, и Руи почувствовала, как холодный воздух обнял её. Осматривая коридор, Руи заметила, что он был в отличном состоянии. Дом, хоть и небольшой, выглядел подходящим для жизни. Стены были окрашены в тёмный оттенок красного, а на некоторых участках были изображены иероглифы на незнакомом ей языке. Пол был выполнен из тёмного дерева. Пока она шла за Сукуной, в голове у Руи возникали вопросы. Почему он не мог сразу отвести её в город? Зачем было тянуть время? Эти мысли лишь вызывали её внутреннее раздражение, которое росло с каждым шагом. Однако внешне она оставалась спокойной, как всегда, стараясь не выдать своих эмоций. Вдруг её мысли переключились на Итадори. Как он отреагирует на её внезапный приход в университет? "Скорее всего, начнёт нести бред и называть меня предательницей," подумала она с лёгкой, недовольной усмешкой, Не замечая, как она уже начала спускаться по лестнице, Руи вдруг потеряла равновесие и чуть не упала. К счастью, Сукуна, который шёл впереди, не заметил этого. Спускаясь вниз, Руи пыталась собрать свои мысли. В голове всё ещё витали образы : её создательница в тумане. Но сейчас она сосредоточилась на себе. Они спустились по лестнице. Перед выходом на улицу Сукуна протянул Руи одноразовые шлёпанцы, а сам надел свои кроссовки. Она взяла шлёпанцы и, немного колеблясь, обула их. Затем, глядя на себя в длинном зеркале, стоящем в углу комнаты, остановилась, чтобы рассмотреть своё отражение. Её черные волосы были аккуратно распущены, но несколько прядей непослушно падали на лицо. Глаза Руи выглядели уставшими. Взгляд её был сосредоточенным, но в то же время в нём читалась тревога. Она была одета в обычную белую футболку, которая слегка помялась и больничные шорты до колен. Руи ещё раз внимательно огляделась в зеркале. Внезапно она поняла молчание вокруг. Сукуна, заметив её внезапную остановку, подошёл ближе и спросил. — Ты готова? Она кивнула, стараясь собрать в голову свои мысли. — Да, я готова. Руи сделала глубокий вдох, собравшись с собой. Она снова посмотрела на своё отражение и на секунду улыбнулась. — Ладно, — произнесла она тихо. — Пора идти. Сукуна открыл дверь. Вокруг них был густой лес, в котором переплетались три тропинки. — А где мои вещи? — спросила Руи, осматривая окрестности и не находя ничего знакомого. — Они в машине, — ответил Сукуна, не оборачиваясь. Руи кивнула и последовала за ним. Вскоре они подошли туда, где стояла его машина. Как только она увидела её, внутри что-то упало. В памяти ярко всплыло воспоминание о той ситуации. Сукуна сел за водительское сиденье, а Руи устроилась сзади. Внутри машины она заметила свою сумку, которая выглядела чистой, как будто её только что вымыли. Это удивило её, ведь она была уверена, что сумка была запачкана. Открыв её, она обнаружила тот же ассортимент вещей, что и раньше, всё было на месте. — Годжо сказал, что ты сама прицепилась к нему. Конечно, у него ангельская внешность, но всё равно...кажется странным, — произнёс Сукуна с легкой насмешкой в голосе. Руи удивилась такому нахальному поведению с его стороны. — Ты серьёзно веришь ему? — ответила она, недоумевая. — Он сам прицепился ко мне и смотрел как на животное! — Ладно, — Сукуна хрипло засмеялся проговаривая это, начиная заводить машину С каждым километром, который они проезжали по узким дорогам леса, она чувствовала, как раздражение внутри неё постепенно уходит. Машина выехал на трассу, и лес остался позади. Она смотрела в окно, наблюдая за быстро сменяющимися локациями *** Комната была наполнена ярким светом, пробивающимся через окно. Рядом с окном висели две шторы разного цвета, слева обычные однотонные черные, справа белые. Сатору лежал на чужой кровати, жалобно раскинув руки и ноги, формируя фигуру звезды. Его голубые глазки с надеждой смотрели на постеры, которые наклеил его друг. На них были изображены яркие сцены из любимых аниме и комиксов. — Сугуру, она была такой замечательной! — произнес он с тоской в голосе. — Я хочу снова почувствовать, как она меня сжимает. Сатору жалобно протянул, его белые ресницы трепетали, подчеркивая его ангельские глаза. Он мечтательно вздохнул, вспоминая о том моменте, когда они встретились. Это было что-то особенное, что он не мог забыть. Тем временем Сугуру сосредоточенно рисовал на манекене красным маркером какие-то цифры. Он не обращал внимания на жалобы Сатору, погруженный в свои мысли и работу. Его лицо выражало незаинтересованность, а руки уверенно двигались по манекену. Сатору, не выдержав молчания, сел на кровати недовольно и начал пародировать своего друга, делая жесты. В этот момент ему в голову влетел какой-то свёрнутый кусок бумаги, который Сугуру бросил в ответ на его выходки. — Но правда! — продолжал Сатору, игнорируя бросок. — Ты не понимаешь это чувство. Это любовь! Его голос звучал так эмоционально, что даже Сугуру не смог сдержать удивление. Он отложил маркер и посмотрел на друга с легким недопониманием. — Любовь? — переспросил он. — Ты говоришь о твоей безумной игры в кошки-мышки? — Нет-нет! — воскликнул Сатору, поднимая руки и собирая в кулаки защищаясь. — Я говорю о настоящей любви! О том чувстве, когда сердце замирает при одном взгляде. Сугуру повернулся назад, уже не обращая внимания на слова Сатору и продолжая заниматься своим делом. Сатору надул губы, как обиженный ребенок, и снова лег на чужую кровать. — Может, ты её знаешь? Руи. Каэдэ Руи. Она постоянно тусуется с тем неудачником, который младший брат Ремена. — Руи? — удивился Сугуру. — Она ведь недавно пропала. — Пропала? — переспросил Сатору, приподнимаясь на локтях. — Ну, я вроде оставил её на видном месте. Меня, конечно, ещё отчитал этот сукин сын, но она ведь правда красивая! Ты значит видел её фото? — Что ты сделал? — воскликнул Сугуру, закатив глаза. — Господи, Сатору, прекрати нести чушь. Это не любовь. Ты просто был под таблетками. Сатору нахмурился и отвернулся, словно пытался скрыть обиду. Он не понимал, почему его чувства к Руи воспринимаются так ужасно. В его голове всё ещё крутился образ её смущение. — Я просто хотел, чтобы она моя, — произнес он тихо, бутдо сам себе. Сугуру вздохнул и посмотрел на друга серьёзно. — Ну, я отвёз к ней Секо, и она заботилась о ней. Это же благодаря мне. Я же джентльмен, — с гордостью произнес Сатору. — Она сказала, что с ней всё в порядке. Конечно, есть ушибы и немного крови, но это совершенно нормально! Как я понял, у моей малышки это первый раз. Сугуру, слушая своего друга, не мог сдержать недовольства. Он вздохнул, стараясь найти слова, чтобы донести до Сатору всю серьёзность ситуации. — Сатору, — начал он, — ты должен понять, что кровь в первый раз — это ненормально. Это может быть признаком травмы или чего-то более серьёзного. Ты не должен воспринимать это как обычное дело. Сатору нахмурился, явно не осознавая всей глубины проблемы. Его лицо отражало легкомысленное отношение к ситуации. — Я же говорил ей, чтобы она потихоньку начала давать моей малышке наркотики, — продолжал он, не обращая внимания на предупреждения Сугуру. — Скрытно, чтобы она привыкла к нашему второму разу. Сугуру почувствовал, как его терпение начинает тикать. Он постарался говорить спокойно и настойчиво, чтобы достучаться до друга. — Слушай, — произнёс он, — ты не можешь так поступать с этой девушкой. Это не просто игра. Ты ведёшь себя как пубертатный мальчик, который не понимает последствий своих действий. Он сделал паузу, чтобы Сатору осознал всю серьёзность сказанного. Сугуру знал, что его друг часто игнорировал важные вещи в погоне за развлечениями. Сатору на мгновение замер, его весёлое настроение начало тускнеть под давлением слов друга. — Сатору, лучше скажи, Секо сделала новую партию наркотиков или нет? — произнес Сугуру, стараясь сохранить спокойствие. — Сделала, вроде. Но там же должны уже проверить, да и новых девчонок нашли. Они все такие красивые, но моя малышка лучше их, — ответил Сатору с ноткой гордости в голосе. — Сатору, твоя малышка, скорее всего, уже не вернётся в этот университет, — произнес Сугуру. Сатору на мгновение замер, его уверенность пошатнулась. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — попытался возразить он, но голос его звучал уже не так уверенно. Сатору закусил губу, осознавая, что его друг возможно говорит правду. Сатору укрылся чужим одеялом и лег, свернувшись в клубок, как обиженный ребенок. Его лицо выражало недовольство и тоску, а глаза были полны обиды. Он старался не подавать виду, но внутри него бушевали эмоции. Тем временем Сугуру, погруженный в свои дела, сидел за столом, сосредоточенно перебирая бумаги и делая заметки. Он не обращал внимания на страдательную рожицу Сатору, полностью поглощенный своими мыслями. *** Руи вышла из машины, и она сразу же уехала, оставляя её одну. Девушка медленно направилась к арке, которая была входом на территорию университета. Каждый шаг напоминал ей о том, что здесь началось её безумие. Она отвела взгляд вниз, стараясь не думать о том, что произошло, и продолжила идти вперёд. Когда Руи наконец оказалась в своей комнате в общежитии, она закрыла за собой дверь и сняла одноразовую обувь, которая тут же оказалась в мусорном ведре рядом с ней. Внутри комнаты всё было так же, как и прежде, аккуратно убрано, эскизы платьев висели на стенах. Она осмотрела пространство вокруг себя, но ничего не изменилось за эти кошмарные несколько дней. Внезапно Руи почувствовала, как тяжесть переживаний накрывает её с головой. Она отпустила сумку, позволив ей скатиться по рукам и упасть на пол. Самой же ей не хватило сил стоять, она опустилась на колени, и слёзы потекли из глаз, как ручей. Тишина комнаты была нарушена её всхлипываниями, она плакала без остановки, губы дрожали от усилий сдержать крики боли. Разум снова начинал паниковать, боясь сойти с ума от того, что происходило вокруг. Внутреннее напряжение стало невыносимым, и она едва ли могла контролировать свои эмоции. В порыве хаоса она чуть ли не вырывала себе волосы, пытаясь избавиться от страха. Слезы текли, она пыталась проговорить хоть какие-то слова, но единственное, что ей удалось произнести, было. - Ма – ма... Губы дрожали, глаза словно стали стеклянными. Она прекратила плакать, когда услышала стук в дверь. Она медленно открылась, и в проеме появилась персиковая макушка. - Руи, я видел тебя на улице. Не успел подойти. Что случилось? Руи не могла сглотнуть и не могла сказать ни слова. В голове витали разные агрессивные ответы, но она молчала, испуганно смотря на него. Затем она сделала спокойное лицо, вытерла слезы ладонью, встала с пола, взяла сумку, посмотрела на него и улыбнулась мягко, как в тот день. - Нет, всё хорошо, просто поранилась немного. Сердечко болит.