Часть 2. За два дня до...

Операция «Прометей» началась в воскресенье, 22 июня 641 года, с молниеносного нападения на империю Зета. Первым городом на который напали был Эльдрамор, находившимся на северной окраине территории.    Наша деревня находилась в двух днях пути на юго-запад от Эльдрамора. К утру третьего дня к вам прибыл курьер. Уставший, в запылённой мантии цвета стали, с гербом империи на наплечнике. Он не сел, не попил, а сразу же попросил собрать весь народ в центре, после развернул свиток с печатью и зачитал:    "По указу Верховного Совета Империи Зета, в связи с угрозой национальной безопасности и началом военных действий на севере, все граждане мужского пола в возрасте от 17 до 52 лет, а также женщины-маги или имеющие докторское образование, обязаны явиться в ближайшие мобилизационные пункты. Империя нуждается в вас."    Вечер того же дня для всех выдался тяжелым. Ваша деревня не могла откупится от мобилизации, а так же вы не имели среди себя сильных воинов или магов которые были бы очень востребованы на фронте. Люди в панике обсуждали, что будет дальше. Мужчины, молодые и старые, готовились к неизбежному, а женщины тихо обсуждали все происходящее и с ужасом предполагали худшее.    Под вечер я стояла у окна, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом, окрашивая небо в багровые оттенки. В груди было тяжело, но я старалась не придавать этому значения. Впереди нас ждали дни, полные страха и неизбежности. В деревне все примерно знали кто отправится на поле боя. Неудивительно, что в эти ряды попала я, Ло и Джон.    Нам выпала по-настоящему тяжёлая участь. Ведь мы достигли "идеального" возраста для мобилизации. Только-только исполнилось под двадцать. Наши тела полны сил, а дух — решимости, которую так удобно использовать на войне.    Но так же, это возраст, когда ты наконец становишься взрослым. Начинаешь формировать свои взгляды, расставлять приоритеты. Вроде бы вся жизнь только начинается... Но у вас её сразу пытаются отнять.     Нас не успели научить жить — зато очень быстро хотят научить умирать.    Джона собираются направить в тактическую медицину. У него за плечами только базовое медицинское образование, но уйма прочитанных книг. В деревне он прославился своей гениальностью, которой он постоянно хвастался. И этого было достаточно, чтобы бросить его ближе к линии фронта. Лечить, спасать, иногда — просто пытаться задержать смерть.    Ло, с детства увлечённый боевыми искусствами, оружием и тактикой, записан в солдаты. То, что когда-то было лишь увлечением, теперь станет его обязанностью. Он смеётся, будто ему всё нипочём... но в глазах — напряжение, которое он не может скрыть.    Саша же останется в деревне. Её определили в тыл — помогать с припасами, координировать поставки, следить за хозяйством. Поначалу я завидовала. А потом поняла — она завидует нам. Тихо. Без слов. Потому что ей остаётся ждать, бояться и молиться за остальных оставаясь здесь.    У меня тоже есть медицинское образование. Но, возможно, именно из своего упрямства я не хочу идти туда, откуда так трудно вернуться. Да, я боюсь. Да, я не уверена в своих силах. И да — я не хочу бросать своих друзей. Ни здесь, ни там. Я разрываюсь от терзаний. Ни один выбор сейчас не будет правильным — но и неправильным тоже.    С одной стороны — Саша. Она остаётся здесь. Одна. Совсем без нас. Я не хочу, чтобы она проходила через это все в одиночестве.    А с другой стороны — Ло и Джон. Им предстоит идти туда, где всё может закончиться в любой момент. И как я могу оставить их? Позволить судьбе решать всё за них.    Я не знаю, что важнее. Просто знаю, что каждый из них — часть меня. И если я потеряю хотя бы одного... Я боюсь, что потеряю себя.    Родной дом стал ловушкой. Жалкая бойня заперла меня здесь – в месте откуда я всегда хотела сбежать. За стеной моей комнаты слышны постоянные споры, но они направлены не на других, а именно на меня. Постоянный стук в дверь уже отдается эхом в моей голове.    Я сидела на полу, прислонившись к стене. Глаза опухли от пролитых ранее слез. Я была опустошена, и лишь тяжесть, что давила на меня, не давала закрыть глаза, окончательно отдавшись сну.    За дверью раздались шаги. Снова отец. Его не спутать ни с кем. Медленные, глухие, будто великанъи шаги, заставляли трепетать все нутро. И так было всегда. Послышался низкий, спокойный голос:    — Ты ведь понимаешь, что мы и сами можем записать тебя туда, — эти слова заставили меня вздрогнуть. — Но мы не будем этого делать, ты сама должна понять и принять свой долг. — Он замолчал. Ждал ответа, но не получил его. — Ты взрослая, Т/и. И ты знаешь, как важно сейчас не прятаться. — сказав это он вновь ушел.    Интересно, долг перед кем он имел ввиду? Ними или Археем? А что вы все сделали для меня? Дали золотую клетку, фальшивую любовь и роль, которую я должна играть перед чужими лицами. И теперь — хотите окончательно лишить меня моей же жизни?!    Они даже не спрашивают, чего хочу я. Не переживают о том, что может случится со мной. Им важнее, как моя жертва будет смотреться перед остальными. Дочь старшины отправилась на фронт — значит, семья предана стране. Значит, репутация спасена. Как чудесно.    Ох, Саша, как тебя сейчас не хватает. Твоей поддержки, мягких объятий и громких заявлений о том, как тебя бесят их слова. Наверняка и вы сейчас дома, прирекаясь с родителями, пытаетесь увидеться со мной. Я слышала как ты сегодня днем кричала мне выпрыгнуть с окна, а Ло обязательно поймает меня. Но вас быстро прогнали... Но я и так не вышла бы – все равно некуда больше идти, мне никто нигде не рад. Кроме вас, конечно.

***

   Вчера мне снился Эльдрамор. Я стояла на его руинах. Ветер носил обгоревшие страницы книг, которые я читала когда-то давно. А вдалеке, среди дыма, кто-то жалобно звал меня по имени. Я пошла — и вдруг поняла, что на мне форма. Чужая. Тяжёлая. И вся в крови.  Я проснулась вся в слезах. Я больше не сплю. Я не могу спать. 

***

   На следующее утро мама вновь постучалась в мою дверь, чтобы передать еду. Я молча открыла, взяла поднос и уже собиралась захлопнуть дверь, как её рука остановил меня.    — Т/и, доченька... Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но пойми — служить на войне в качестве лекаря не так опасно. Ты будешь находиться под охраной, в удалённой зоне, — её голос звучал как всегда холодно, но в них слышалась капелька горечи, которую она пыталась скрыть. На моём лице появилось выражение а-ля: «Да что ты говоришь?» Мама, стиснув мою кисть чуть сильнее, продолжила:     — Я поговорила с отцом. Он согласился: если ты отслужишь два года, сможешь переехать куда захочешь. Это твоё право. Сказав это, она развернулась и ушла, будто почувствовав, что уже сказала больше, чем собиралась. Но в дверях она всё же заметила моё удивленное выражение лица.    Вау.    Моя несбыточная мечта — уехать, сбежать, быть не здесь — вдруг стала возможной? И мне даже не придётся брать на себя пост отца? Если я правильно поняла её слова... Это звучало как шанс. Настоящий. Но... какого черта именно сейчас? Когда я не уверенна ни в одном своем шаге.    Хотя, если честно, я и правда задумалась над их предложением. Потому что впервые — это мой шанс на новое будущее.