Часть 2

Реддл отстранился, наслаждаясь замешательством в её глазах. Игра только начиналась, и он собирался играть грязно. Он знал её слабости, её страхи и он не боялся использовать их против неё. Несколько недель спустя во время благотворительного аукциона Нагини была в платье, которое, казалось, было создано, чтобы свести его с ума. Том наблюдал, как она флиртует с каким-то маггловским банкиром, и ревность закипала в его венах. Он подошёл, его улыбка была обманчиво тёплой. — Детектив Нагини, какой сюрприз. Я не знал, что у вас есть время на подобные мероприятия. — У нас всегда есть время на благотворительность, Реддл, — ответила она, её тон был острым, как лезвие, — особенно когда речь идет о помощи сиротам. Он ухмыльнулся. — Конечно. Но я подозреваю, что вас больше интересует компания влиятельных людей. Нагини прищурилась, но ничего не сказала. Том знал, что попал в точку. Она жаждала власти, признания. И он собирался дать ей это… на своих условиях. Игра «Драконий коготь» продолжалась, и ставки становились всё выше. — Вы делаете успехи, детектив, — прошептал он ей на ухо, когда они оказались в стороне от шумной толпы, — ваши связи растут, влияние увеличивается. Скоро вы станете незаменимой. Нагини отстранилась, ее глаза сверкнули. — И какова цена, Реддл? Что ты хочешь взамен? Том рассмеялся, тихо и зловеще: — Я хочу, чтобы вы были преданы только мне. Чтобы ваши амбиции служили моим целям. Я хочу, чтобы вы стали моим самым ценным активом. Она молчала, обдумывая его слова. Том знал, что она соблазнена. Он видел это в её глазах, в лёгком треморе её губ. Он предлагал ей то, чего она всегда жаждала, — власть без ограничений. — И что, если я откажусь? — спросила она, её голос был тихим, но твёрдым. — Тогда вы останетесь всего лишь детективом, Нагини, — ответил Том, его голос был холодным, как лёд, — талантливой, но ограниченной. И я уверен, что вы знаете, что в этом городе есть много других, кто с радостью займёт ваше место. Выбор за вами, детектив. Игра продолжается. Нагини смотрела на него. В её взгляде читалась смесь желания и отвращения. Она знала, что Реддл говорит правду. Без его поддержки она была всего лишь пешкой в большой игре, где правила диктовали другие. Но цена, которую он просил, была слишком высока. Отдать свою свободу, свои амбиции, стать всего лишь инструментом в его руках… Это было не то будущее, о котором она мечтала. — Я подумаю над вашим предложением, — наконец произнесла она, стараясь скрыть колебания в голосе. Том улыбнулся, зная, что выиграл этот раунд. — У вас есть время до завтрашнего вечера, детектив. Надеюсь, вы примете правильное решение. Он развернулся и растворился в толпе, оставив Нагини в одиночестве со своими мыслями. Она чувствовала, как тяжесть выбора сдавливает её со всех сторон. Она знала, что от её решения зависит не только её будущее, но и будущее всего города. Всю ночь Нагини не могла сомкнуть глаз. Она ворочалась в постели, обдумывая слова Реддла, взвешивая все «за» и «против». Она понимала, что согласие с ним откроет перед ней двери, о которых она раньше и не мечтала. Но в то же время она боялась потерять себя, стать всего лишь марионеткой в его руках. Когда рассвело, Нагини приняла решение. Она знала, что не может позволить Реддлу контролировать её жизнь. Она была детективом, и её долг — защищать невинных, а не служить амбициям одного человека. Она найдет способ победить его, даже если ей придётся заплатить за это высокую цену. Игра продолжается, и Нагини готова играть по своим правилам. Тени зала скользили по стенам, как призраки, свидетели их игры. Нагини стояла, словно статуя, высеченная изо льда, но внутри неё бушевал вулкан. Её платье, обтягивающее, как вторая кожа, мерцало в свете люстр, словно чешуя змеи, готовой в любой момент сбросить маску. Том подошел ближе. Его дыхание горячее, чем пламя, которое он скрывал за маской хладнокровия. — Вы путаетесь в паутине, которую сами сплели, Нагини, — прошептал он, его голос был сладок, как яд, — вы поднимаетесь выше, но что, если я обрежу вам крылья? Она повернулась к нему. Её глаза, как два холодных озера отражали его образ, словно пытаясь проникнуть в его душу. — Ты не можешь обрезать то, чего не создавал, Реддл, — ответила она, её голос был твёрд, как сталь. Он ухмыльнулся, его пальцы легли на её запястье, как змея, готовящаяся к укусу. — О, я создал многое. Даже ваше место здесь, за этим столом, где вы играете в свою маленькую игру. Но теперь правила меняются. Нагини почувствовала, как его прикосновение прожигает кожу, и содрогнулась. — Ты думаешь, что можешь управлять мной? — прошипела она. — Я не думаю, я знаю, — ответил он, его глаза сверкнули, как лезвие в темноте, — игра «Драконий коготь» только начинается. Он убрал руку, оставив на её коже след, словно метку, которая будет преследовать её даже в самых глубоких снах. Она смотрела, как он отходит, её сердце билось, как барабан, а мысли вихрем кружились в голове. — Ты забываешь одну вещь, Реддл, — прошептала она себе под нос, — что змеи кусают, когда их берут за хвост. Толпа вокруг них гудела, но для них это уже не имело значения. Игра была в самом разгаре, и ставки были слишком высоки, чтобы останавливаться. Нагини ощутила, как слова Реддла проникают в неё, словно ледяные иглы, замораживая каждую клеточку её бунтующего духа. Она была словно птица, попавшая в золотую клетку, где прутья, казалось, сделаны из обещаний и лжи. «Драконий коготь» — его любимая игра, где он был кукловодом, а она — марионеткой, плясавшей на кончиках его пальцев. Но Нагини не была простой куклой. Она была змеёй, облаченной в шёлк, и её яд был смертоносным оружием. Она обернулась, её взгляд скользнул по залу, словно ища выход из этого лабиринта, где каждый угол скрывал ложь, а каждое лицо было маской. Нагини знала, что игра только началась, и Реддл готов на всё, чтобы выиграть. Но она не позволит ему сломить её. Она будет танцевать на краю пропасти, сохраняя свою сущность, как искру пламени в ледяной буре. «Ты думаешь, что знаешь меня, Реддл? — подумала она, её глаза сверкнули, словно два опала, скрывая за собой тёмную решимость. — Но ты видишь лишь отражение, фасад, за которым скрывается зверь, готовый разорвать на куски любого, кто осмелится встать на его пути». Она медленно повернулась, её силуэт был как вызов, как обещание бури. — Играй, Реддл, играй, — прошептала она себе, и в её глазах вспыхнул огонь, словно предзнаменование грядущей катастрофы, — но помни, что в конце концов даже самые жестокие змеи погибают от собственного яда. Её слова стали клятвой, печатью на договоре с самой собой. Она чувствовала, как тьма сгущается вокруг, словно погребальный саван, но внутри неё пылал огонь, готовый вырваться наружу и опалить всё вокруг своим жаром. Нагини знала, что её роль в этой трагедии еще не сыграна, и она намерена переписать сценарий, даже если это будет стоить ей всего. Реддл, словно паук, плетущий свою сеть, думал, что она запуталась в его чарах, но он ошибался. Нагини была вихрем, бурей, готовой обрушиться на его карточный домик, построенный из лжи и манипуляций. Она была его тенью, его отражением в кривом зеркале, и он боялся увидеть в ней то, что скрывал от самого себя. «Ты думаешь, что я твоя игрушка, Реддл? Твой верный слуга? — мысленно вопрошала она. Её голос звучал как шепот ветра в тёмном лесу. — Я покажу тебе, что такое истинная преданность, когда твой мир рухнет, а ты будешь умолять меня о пощаде». Она улыбнулась, и это была ухмылка хищника, предвкушающего добычу, — в ней была вся её боль, вся её ненависть и вся её решимость. Нагини была готова танцевать на костях своих врагов, чтобы вырваться из этой золотой клетки и обрести свободу. И Реддл станет первым, кто почувствует на себе всю силу её гнева. Её глаза, два опаленных угля, сверкали в полумраке, отражая отблески пламени, пожирающего её душу. Каждое слово, каждое действие Реддла лишь подливало масла в этот пожар, превращая её из послушной змеи в огнедышащего дракона. Она станет его палачом, его худшим кошмаром, воплощенным в реальность. «Я стану твоим проклятием, Реддл, твоим вечным преследователем, — шептала она беззвучно, и эти слова отдавались эхом в тёмных коридорах её разума, — я вырву из твоей груди сердце и скормлю его воронам, чтобы ничто не напоминало о твоём жалком существовании». Её ненависть была подобна яду, медленно просачивающемуся в её вены, отравляя каждую клетку её тела, превращая её в совершенное оружие. Она видела его насквозь, его гнилую сущность, скрытую под маской обаяния и власти. Он был пуст, как старый колодец, лишенный воды и жизни. И она, Нагини, наполнит этот колодец тьмой, такой густой и непроглядной, что он захлебнется в ней, увязнет в собственных страхах и кошмарах. Нагини ждала своего часа, терпеливо выжидая момент, когда Реддл будет наиболее уязвим. Она будет рядом, в тени, готовая нанести смертельный удар. Её месть будет сладка, как мёд, и горька, как полынь. Реддл пожалеет о том дне, когда осмелился поработить её душу. Время играло на её стороне, словно змея, обвивающая свою жертву, медленно и неумолимо сдавливая кольца. Она стала тенью Реддла, его верной спутницей, но в этой верности таилась змеиная хитрость. «Пусть думает, что я его оружие, его верный слуга. Пусть тешится иллюзией контроля, — повторяла она, её глаза мерцали дьявольским огнём. — Но час расплаты близок, и тогда он узнает, кто здесь настоящий хозяин». Ее ненависть к Реддлу стала её топливом, её движущей силой. Она тренировала свой разум и тело, оттачивая свои навыки до совершенства. Каждое заклинание, каждое зелье, каждая тёмная тайна, которую она узнавала, приближали её к цели. Она стала идеальным оружием, смертоносным и безжалостным, готовым обрушить свою ярость на голову своего мучителя. — Я стану твоей тенью, Реддл, твоим ночным кошмаром, преследующим тебя во снах и наяву, — шептала она в темноте, её голос звучал как шелест сухих листьев, предвещающий бурю. — Я буду рядом, когда ты меньше всего этого ожидаешь, и тогда ты познаешь всю глубину моей ненависти. День мести приближался, словно восходящее солнце после долгой ночи. Нагини чувствовала его приближение каждой клеткой своего тела. Она ждала этого момента, мечтала о нём. И теперь он был почти здесь. Реддл почувствует на себе всю мощь её гнева, всю ту боль и унижение, которые он причинил ей. Его падение будет громким и болезненным, и она будет наслаждаться каждой секундой его мучений.