Часть 4

Нагини, в свою очередь, ощущала на себе этот пристальный, хотя и невидимый взгляд. Она чувствовала его, словно лёгкое прикосновение ветра к коже. Загадочные подарки вызывали у неё смешанные чувства: любопытство, подозрение и некое смутное узнавание. Цветы напоминали о забытом саде детства, книги шептали истории, которые она всегда мечтала прочесть, а картины отражали её собственные потаённые мысли. Она знала, что за этим стоит кто-то могущественный и влиятельный, но мотивы этого человека оставались для неё загадкой. Нагини чувствовала, что он играет с ней в какую-то опасную игру, и эта игра одновременно пугала и притягивала её. В глубине души она подозревала, кто может быть этим таинственным поклонником, но отказывалась верить в это. Однажды ночью, преследуя одного из приспешников Реддла по тёмным переулкам Лондона, Нагини оказалась лицом к лицу с самим Лордом Волан-де-Мортом. Он стоял в тени, его бледное лицо едва освещалось тусклым светом фонаря. В его глазах, холодных и бесстрастных, она внезапно увидела отблеск чего-то знакомого, чего-то, что она уже видела раньше. — Нагини, — прошептал он, и её имя прозвучало на его устах как признание, — я ждал тебя, — он сделал шаг вперёд, и она, вопреки здравому смыслу, не отступила. Их разделяла лишь тонкая грань, граница между законом и хаосом, между любовью и ненавистью. И в этот момент Нагини поняла, что их миры не просто пересеклись, они были обречены столкнуться. В тишине ночи, нарушаемой лишь отдалённым воем сирен, Нагини ощутила, как её сердце заколотилось в груди. Слова Тома Реддла отозвались эхом в её голове, смешиваясь с воспоминаниями о таинственных подарках и смутных догадках. Она смотрела в его глаза, пытаясь разгадать скрытые в них намерения, но видела лишь бездонную пропасть, отражающую её собственные страхи и желания. — Чего ты хочешь? — спросила она. Голос её дрожал, несмотря на все попытки сохранить хладнокровие. Том усмехнулся, и этот жест показался Нагини до жути знакомым. Он медленно подошел ближе, пока между ними не осталось почти никакого расстояния. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Нагини, — прошептал он, его голос был полон странной, завораживающей силы. — Я знаю, кто ты есть на самом деле, и я знаю, что ты можешь мне дать. Он протянул руку и коснулся её щеки, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь. Нагини знала, что должна бежать, что должна сопротивляться его влиянию. Но что-то внутри неё, какая-то тёмная, дремлющая сила, тянуло её к нему, словно к магниту. Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то невероятного, чего-то, что изменит её жизнь навсегда. И в этот момент она поняла, что выбор уже сделан, что её судьба переплелась с судьбой Тома Реддла, и что им суждено вместе идти по пути, полному опасности и тьмы. Взгляд Нагини метался между его алыми глазами и рукой, всё ещё покоящейся на её щеке. В этом прикосновении не было ни нежности, ни любви — лишь холодная, расчётливая власть. Она чувствовала, как её воля ослабевает, растворяясь в его неотразимом обаянии. Слова Тома звучали как обещание, как соблазн, который невозможно отвергнуть. — Что я могу тебе дать? — прошептала она в ответ, словно эхо его собственных слов. Вопрос повис в воздухе, наполненный двусмысленностью и скрытым смыслом. Она знала, что речь идет не только о верности и поддержке, но и о чём-то большем, о чем-то, что она пока не могла постичь. Том притянул её ближе, и Нагини почувствовала его дыхание на своей коже. Его глаза горели огнем, проникая в самую глубину её души. — Ты дашь мне то, что не может дать никто другой, — прошептал он, и его голос звучал как заклинание. — Ты станешь частью меня, моим продолжением, моим самым надёжным союзником. В этот момент Нагини окончательно сдалась. Страх и сомнения отступили, уступив место странному, опьяняющему чувству предвкушения. Она знала, что этот союз изменит её навсегда, что она перейдет черту, за которой не будет возврата. Но она больше не могла сопротивляться. Её судьба была предрешена, и она готова была принять её, какой бы тёмной и опасной она ни была. Рука Нагини скользнула вверх, обвивая шею Волан-де-Морта. В тишине ночи раздался звук поцелуя, скрепляющий их союз навеки. Вкус его губ был терпким и холодным, словно прикосновение мрамора. В нём не было тепла, не было страсти, лишь безграничная власть и контроль. Нагини почувствовала, как её собственное сознание начинает меркнуть, растворяясь в его воле. Она становилась лишь сосудом, инструментом в его руках. Поцелуй прервался, и Том отстранился, окинув её оценивающим взглядом. В его глазах плескалось удовлетворение, хищное торжество. — Теперь ты моя, — прошептал он, и в его голосе не было сомнений. — Мы станем единым целым, непобедимой силой. Нагини задрожала, охваченная новым, незнакомым чувством. Это была не любовь, не влечение, а скорее растворение, поглощение. Она ощущала, как её собственная личность стирается, уступая место чужой, более могущественной. Страх попытался было вернуться, но был мгновенно подавлен. Его воля была слишком сильна, чтобы ей противостоять. Она отстранилась, рассматривая свои руки, словно видела их впервые. Что-то изменилось, безвозвратно. Она уже не была просто полицейским, не была просто Нагини. Она была частью чего-то большего, тёмного и ужасающего. Она была частью его тьмы. И это знание одновременно пугало и восхищало её. Судьба была предрешена, и она больше не принадлежала себе. Новое состояние опьяняло. Вдруг исчезла привычная жажда к цели раскрыть это дело, уступив место холодному, расчётливому голоду, направленному не на добычу, а на власть. В памяти мелькали чужие воспоминания: кровавые ритуалы, лица, искаженные страхом, шёпот о бессмертии. Это были её сны, Нагини видела их каждую ночь, и вот они всплыли в памяти именно в этот момент. Это были обрывки его жизни, теперь доступные ей, словно страницы раскрытой книги. Нагини чувствовала себя проводником, каналом, по которому текла тьма преступного синдиката, которым управлял Реддл, наполняя её силой, невиданной прежде. Она посмотрела на Тома. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясало зловещее пламя. Он кивнул, словно подтверждая ее мысли. — Ты понимаешь, Нагини, — произнёс он, и его голос звучал так, словно эхом отражался в её собственном разуме, — теперь ты понимаешь нашу цель. Нагини склонила голову в знак согласия. Цель. Уничтожение слабых, создание нового порядка, где правит лишь сила. Она больше не сомневалась, не чувствовала прежней привязанности к собственному прошлому. Её прошлое было лишь блёклой тенью перед величием будущего, которое они создадут вместе. Она почувствовала его прикосновение, нежное и одновременно повелительное. Его пальцы скользнули по её коже, пробуждая не похоть, а ощущение принадлежности. Она обвила его шею руками, прижавшись к нему всем телом. Она была его одержимостью, его душой, его частью. И это было именно то, чего она желала. Отныне их судьбы были сплетены воедино, неразрывно, навеки. Том присел на корточки, и Нагини, повинуясь едва уловимому импульсу, подняла голову, позволяя ему провести рукой по её голове. Его прикосновение, словно электрический разряд, проходило сквозь неё, укрепляя связь, усиливая ощущение принадлежности. Она чувствовала, как его воля становится её собственной, как его мысли эхом отдаются в её разуме.